Вишенка

Муза еще раз перечитала контракт и уже занесла над ним перо дорогой тяжелой ручки, когда агент – человек непримечательной, даже незапоминающейся внешности – придержал ее руку. Прикосновение было теплым, но не слишком приятным. Фея вскинула голову и вопросительно поглядела на него. – Что-то не так? – Вы уверены, что хотите подписать его? – Ну, меня все устраивает. А если что, в соответствии с пунктом… – девушка углубилась в чтение, но глаза, непривычные к настолько мелкому шрифту, устали, строчки зарябили, и она прикрыла глаза рукой. – В общем, я ведь могу разорвать этот контракт в любой момент. Так? Агент поперхнулся и закашлялся – так показалось Музе. Но на самом деле он сдерживал смешок. Она не будет в восторге, когда узнает, кто состоит в метал-группе «The Master», нашедшей себе вокалиста в лице феи Винкс Музы. – Ну, в общем, да. Можете, безусловно. Тогда вперед, мисс Муза, к вашему успеху! Она коснулась листа бумаги – самой обычной, офсетной белой – пером и расписалась багровыми чернилами. Недоуменно посмотрела на ручку, потом – на лист. Потом – на всякий случай – на свою руку. Ранок не было. – Красные? – Я привык писать только такими. Прошу прощения, если вас это смутило. – Мужчина протянул руку и забрал ручку, затем сгреб бумаги и сложил все в дипломат. – Романо встретится с вами через три часа. Сказал, что знает вас и найдет, где бы вы ни были, сам. До свидания, мисс Муза. – До свидания, – рассеянно попрощалась фея. Она уже ушла с головой в мечты. Как бы ни было хорошо и легко выступать в баре с подругами, но они, увы, не обладали хоть сколько-нибудь выдающимися музыкальными дарованиями. Чаще Музе приходилось сдерживать гримасы и талантливо притворяться, что звук отличный и голоса не фальшивят. Конечно, она не настолько сильно устала от легкой музыки, чтобы вдруг метнуться в омут перегруженных гитар, но предложение было безумно заманчивым. Она позволила себя уговорить, несмотря даже на то, что пока даже не видела членов группы, не слышала даже их голоса в телефонной трубке. Все состряпал юркий агент с незапоминающимся именем: поймал ее на выходе из бара после очередного выступления, грустную, задумчивую, и как никогда вовремя озвучил условия контракта. Странно, но почему она до сих пор не ощущала никакого подвоха? Даже тогда, когда услышала, что таинственный предводитель группы, с которой она подписала контракт, найдет ее сам, не подумала ни о чем необычном? Жизнь среди чудес и излишняя легкомысленность подруг оказалась подобна заразе. Или жажда создавать музыку и жить музыкой затуманила разум? Прямо перед ней, погруженной в свои мысли и мечтания, точно из воздуха внезапно возник красноволосый бледнокожий мужчина. Убедившись, что его заметили, он отошел на шаг и церемонно поклонился, довольно точно сымитировал голос агента: – Добрый день, мисс Муза. Если он все еще добрый. Муза отскочила, будто внезапно обнаружив, что влезла в размазанный по асфальту трупик животного, и вскинула руки для атаки. Трансформироваться, когда враг так близко, она уже не успевала, и надеялась выиграть время. – Звуковая стрела! Огрон отмахнулся от атаки, как от назойливого комара. Дерево, в ствол которого угодил заряд, задрожало от корня до верхушки и обронило с треть всех своих листьев. – Ну-ну, спокойнее. Тебе же говорили, что лидер твоей новой музыкальной группы «The Master» сам тебя найдет? Ну, вот он я. – Что?! Что за чушь ты несешь??? Как ты об этом узнал? Где он?! – Кто где? – Настоящий! – она была готова трансформироваться, атаковать изо всех сил и попытаться скрыться, но враг все еще был слишком близко. – Настоящий басист твоей группы? Только я и был. – Его зовут Романо Маркетти! А ты… Ты… – ей страшно захотелось подобрать слово потяжелее. Наконец оно нашлось, но в запале Муза не подумала о том, что Огрон может просто не понять смысла ее ругательства. – А ты… гармонический диссонанс!!! Загадочно ухмыльнувшись, колдун стал демонстративно шарить по карманам. Нападать он не спешил, и Муза в замешательстве опустила руки. – Что это ты ищешь? – Паспорт. Куда ж я его засунул… – Не ври, у тебя нет паспорта. Ты творение зла. – А вот и есть! – он помахал тонкой книжечкой и звонко, как ребенок, рассмеялся. Книжица описала в воздухе дугу. – Держи. Читай. Ни капли магии, можешь убедиться в этом сама. Огрон не солгал. Действительно, самый обычный паспорт итальянца. Его фото без видимых признаков подделки на последней странице с постной миной на лице, а рядом – имя, уже озвученное феей. Щелчок пальцев – и паспорт прыгнул к нему в руки, а потом снова исчез в кармане. – Поверила? Мужчина вдруг что-то бросил ей. Машинально она поймала и еще не успела сообразить, что перед ней, а Огрон, сочтя, что все, что мог, он выполнил, снова поклонился – впрочем, поклон снова напоминал насмешку: – Если решишь, что музыка для тебя важнее глупых ссор из-за мелированной девчонки-собачницы, то приходи. – Он исчез так же внезапно, как и появился. Без дыма, без пыли и молний. Муза перевела взгляд на то, что сжимала в руках. Пластиковая прозрачная коробочка с CD-диском. А на диске – какой-то адрес тонким черным маркером. – Ты надеешься, что я стану это слушать? – спросила она у воздуха. Воздух глубокомысленно промолчал. У него не было никаких претензий и желаний. Пожав плечами, девушка хотела метнуть коробочку в мусорный бак, но остановилась на замахе, вздохнула и сунула в сумку. Искушение оказалось сильнее. Дома, с умеренной долей радости поблагодарив подруг за поздравления и увильнув от расспросов, она заперлась в комнате и достала из ящика стола старый плеер для CD-дисков. И, едва сунув наушники в уши, Муза поняла, что не ошиблась, поверив интуиции. Музыка, переданная Огроном, была потрясающей. Не верилось, что звуки могут так сплетаться, рождая удивительно безумную, дикую, разрушительную, но поистине идеальную гармонию. «Плевать, кто это написал, это прекрасно», – улыбаясь, думала фея музыки, растянувшись поперек кровати. Она давно не слышала такого чистого звука, таких ровных и глубоких тонов. Ей даже казалось, что она становится сильнее, насыщаясь мелодией. Но этим мелодиям явно не хватало еще одной партии – голоса. Ее голоса? Почему бы и нет… Чутье феи подсказывало ей, что даже с помощью магии – тем более с помощью нее – нельзя сгенерировать такую завораживающую музыку. Вряд ли Черный Круг стал бы прилагать столько усилий только ради того, чтобы заманить ее в ловушку и обменять на Рокси. Мелодии прямо-таки дышали искренностью. На другой день Муза незаметно слиняла с планового шопинга и направилась по адресу, указанному на диске. Она ожидала увидеть все, что угодно – готический замок, обветшалый сарай или даже портал в другое измерение, – но только не то, что там было. Обычный двухэтажный коттедж, покрашенный в нежно-персиковый цвет, с коваными решетками на окнах, которые, однако, выглядели так, будто их пожевал медведь. Может, изначально они и не были коваными. Муза нерешительно приблизилась к двери, ощущая во рту странный медный привкус, и постучала, но ее руки дрожали так сильно, что пришлось повторить. Почти сразу дверь приоткрылась, и оттуда высунулась черноволосая голова. – О, фея! Привет, фея. Чего тебе надобно от кучки рокеров-охотников, фея? – захихикал охотник. – Меня зовут Муза. – Девушка смело посмотрела ему в глаза. Каким-то образом она поняла, что это не разновидность боевого клича перед атакой, а обычный ритуал ехидной вежливости. Бояться было нечего, но волнение полностью не уходило. – А подружки твоей тут нет? Любительницы цветов? – Нет. –Жаль, – вздохнул Анаган и отошел, открывая дверь шире. – Проходи. Он провел ее по длинному коридору и свернул направо. Они оказались в просторной, ярко освещенной столовой, и тут у удивленной и без того Музы просто отвисла челюсть. Лишенные своих доспехов, в простой современной человеческой одежде маги Черного Круга сидели за столом и пили чай с тортом. Что-то обсуждали. Смеялись. При виде Музы они замолчали и все как один уставились на нее, да так, что фея испугалась, не расстегнуто ли у нее что-то на одежде. Думан первым нарушил тишину. – Ты кого-то загрызла по дороге сюда? Муза провела рукой по губам. На ладони остался багрово-рыжий след. Прокусила губу? Тогда ясно, откуда медный привкус во рту. – Волновалась, наверное. – Жалко, а я уже надеялся, – вздохнул он и ковырнул ложкой кусочек торта на блюдце, сняв коктейльную вишенку с крема. Огрон поднял на фею глаза и несколько секунд удерживал ее взгляд. – Что ты решила, Муза? – Я хочу петь – это все, что я знаю, – уклончиво ответила она. Впрочем, Огрона явно удовлетворил и такой ответ. Встав, он подошел к стойке и полез в посудный шкафчик. – Чай? Кофе? – Чай, – удивленно ответила девушка. Через несколько секунд ее уже сажали за стол и вручали чай и кусок торта. Думан тут же счел нужным ее успокоить: – Не бойся, ничего не отравлено. Мы предпочитаем честные поединки. Чай вышел немного переслащенным, но это была мелочь. Муза сидела за столом между Анаганом и Огроном и, поражаясь сама себе, с увлечением расковыривала бисквитные коржи. Волнение улеглось, и казалось, что оно исчезло совсем. Когда чаепитие и торт закончились, они поднялись в репетиционный зал. Гантлос сразу направился к ударной установке, а Муза хмыкнула. «Разве им не кажется, что опасно сажать мага с таким даром за барабаны?» – А кому тогда барабанщиком быть? Мне? – ехидно поинтересовался Огрон, следя за ее лицом. Муза подавилась воздухом. – Мысли читаешь, что ли? – У тебя все на лице написано. Ты ошибаешься, все распределено верно. Анаган, например, – ритм-гитара. Тут понятно. Думан у нас творческий, даже чересчур иногда. Соло-гитара. Я играю на бас-гитаре, потому что основа мелодии – это басы. Я – основа Черного круга. – Как скромно. И все прямо с музыкальными способностями? – Не знаю, как так вышло, но да, – серьезно ответил колдун. – Ты и сама уже слышала. – Не хотите обсуждать это где-нибудь еще? – пробурчал Гантлос. Видимо, наушники не спасали от поступающих извне звуков, и он недовольно покачивал ими, отложив палочки. – Конечно, мы уже уходим! Лучше не зли его и вообще не трогай, пока он занимается, – Огрон за локоть отвел ее ближе к выходу. – А то когда он начинает выходить из себя, барабаны лопаются… Вчера еще одну установку разбил, кусок металла отскочил и чуть не выколол мне глаз, – мужчина потрогал темно-розовый, еще не до конца заживший порез на скуле и поморщился. – А магией? – шепнула Муза. Мужчина фыркнул. – Сразу видно, что ты привыкла жить в мире розовых единорогов, где все проблемы решаются взмахом руки. Нет, магией можно, конечно, но тогда останется шрам на месте мелкого пореза, а я этого не люблю. Да и лечить колдуна магией – это как залезть в ванну с кислотой и еще эту кислоту лить себе на голову. Думан прыснул в кулак. Он любил такие шуточки. Муза, наоборот, поежилась. – И поэтому Гантлос старается играть правильно, а когда ошибается, сдерживается, как только может. Мы уже штопали ему барабаны магией. После очередной непроизвольной атаки от конфликта магии образовался резонанс, и в итоге вылетели все стекла не только у нас, но и во всем квартале, – объяснил Анаган. Он подошел к другу и, усмехаясь, протянул ему на одном пальце тонкий браслет из деревянных пластинок с выжженными на них рунами. Гантлос брезгливо скривился. – Нет, лучше я валерьянки выпью. Только не эта дрянь. На себя надень. – Он снова нацепил наушники и стал отрабатывать кистевые быстрые удары. – Ну не хочешь – как хочешь, – хихикнул маг скорости. Огрон посмотрел на него так, что тот подавился смехом и вытянулся по струнке. – А у тебя как? Больно ты веселый. – Все пучком. Ничего не сломал, ничего не порвал, все свои партии записал. Можно отдыхать? – Нет. Иди репетируй. – Э? – Ну видишь же, вокалиста нашли. Надо готовиться. – А. Ну да. О’кей, тогда я пошел. – Анаган метнул браслет на стол и вышел. Муза проводила его взглядом. – А что он ему давал? – она ткнула пальцем в браслет. – Блокатор магии. Жутко неприятная штука. Магию он сдерживает, и еще как, но когда он на тебе, то чувство такое, будто все мозги выпили через уши. Не хочешь попробовать? – Фу, прекрати. – Привыкай. Или же можешь вернуться к своим бездарным в отношении музыки подружкам. Муза с тоской подумала о подругах. Нет. Больше она с ними петь не станет. Не сейчас, когда нужен только один шаг, чтобы стать частью гармонии. – Нет. Привыкну уж как-нибудь. – Тогда идем в студию. У меня есть парочка текстов для уже записанных песен. Посмотрим, как ты впишешься. – Надеюсь, что впишусь, – улыбнулась Муза. – Я тоже надеюсь. Охотники перестали казаться ей бессердечными чудовищами. Совсем не используя магии в процессе создания песен, они были довольно милы и обаятельны как мужчины – с учетом первого впечатления о них, немалой доли циничности и черного юмора, разумеется. С ними было интересно общаться, видеть их в обычной жизни. Правда, ровно до тех пор, пока не приходилось снова чинить трещины в полу или исправлять другую мелкую катастрофу, где не обойтись без помощи магии. Власть преображала их не в лучшую сторону, точно черная магия оставляет свой отпечаток на каждом, кто хоть однажды пил ее, дышал ею, использовал ее. Она использует в ответ, и это уже как наркотик. Троица ведьмочек – вот лучший пример абсолютного порабощения собственной темной силой. Как же долго они прожили, чтобы справляться с этой жаждой? Чтобы устать от магии? Муза невольно прониклась уважением к ним. Как-то раз, придя на репетицию в отсутствие Огрона, Муза полюбопытствовала, откуда у них такой большой дом. Думан, шаривший по ящикам в поисках забытой шоколадки, выпрямился и подмигнул ей. – Черный Круг, не желающий, чтоб кто-то знал об их расположении, может жить в канализации или даже на помойке. А рок-группа не может, верно? – А деньги откуда? – Я не очень разбираюсь во всех этих махинациях. Если Огрон захочет, сам расскажет. – А… ладно. А зачем вам группа-то? – Предположим, еще один способ заработка на досуге. – А Рокси? – А что Рокси? Среди людей черта с два найдешь такой голос, какой бывает только у волшебных созданий. Мы изначально рассчитывали на тебя, знали, что среди Винкс есть девушка с Мелодии. Нужно было просто как-то вас сюда притащить. А с земными феями у нас давняя взаимная неприязнь, и только. Еще вопросы? – Нет… Пока нет. – Муза решила, что пока ей хватит новой информации. Руки начинали дрожать, и это грозило вылиться в истерику, но фея пока сдерживала себя. – Тогда топай в студию! Марш, марш за работу! – и они оба захохотали. Через неделю были готовы афиши, и Огрон, снова представившись Романо, договорился о выступлении в баре Фрутти Мьюзик. Все как один колдуны предвкушали скандал, а фея волновалась все сильнее. Она поссорилась с Ривеном, упрекнувшим ее в том, что они стали меньше времени проводить вместе, и предложил ей покинуть группу или хотя бы водить его с собой на репетиции. Взвинченная бурным спором с Винкс, Муза ответила так, что Ривену стоило огромного труда не выругаться прямо ей в лицо. Он вскочил на мотоцикл и укатил, а девушка еще долго переводила дыхание. Успокоилась она только наедине с микрофоном и, когда запела, забыла обо всех проблемах. Она действительно была счастлива в такие моменты. – Вы же не станете трогать моих подруг? – все же не удержалась и спросила Муза, сунув нос в комнату Думана. Маг-метаморф застегнул на запястье браслет с металлическими пластинами и отошел на шаг, любуясь собой в зеркале. – Если только они будут мешать нам выступать. – Думан задумчиво посмотрел на нее, потом на свое отражение в зеркале. Нежное темно-красное платье феи никак не вязалось с шипастым образом рокера. – Ну-ка, замри. Нет. Это платье не годится. Я предполагал, что ты наденешь что-то подобное, поэтому вот, – В нее полетел пакет. – Примерь. Можешь Анагана потеснить, если больше негде. Он не обидчивый. Драные джинсы, кожаные напульсники, черный топик и джинсовая безрукавка. Обувь – тяжелые высокие ботинки. Муза придирчиво осмотрела себя в зеркале и осталась довольна, хотя выходить в таком на сцену ей, привычной к академической музыке и соответствующему образу в одежде, было страшновато. – Пора! – объявил Анаган, посмотрев на часы. Он повернулся к ней лицом. – О, отлично выглядишь. Страшно? – Немного. – Это пройдет. Конечно, им были не рады. Даже не видя Музу, просто заметив издали знакомые силуэты охотников, Блум трансформировалась и вскинула руки для удара. Муза вышагнула из-за спины Гантлоса и стала сжимать вытянутую вверх руку в кулак. – Гармоническая защи… – Нет! – Огрон схватил ее за запястье и зашипел сквозь стиснутые зубы. Незавершенное заклинание прошило тело колдуна и замкнулось на нем, как разряд молнии. Кожа напульсника разогрелась и едва ли не задымилась. – Не надо. Мы пришли сюда как музыканты, а не как охотники. – Но… – Муза скривилась от боли, пронзившей слабое запястье. Мужчина заметил это и ослабил хватку. – Если твои подружки станут избивать безоружных и неопасных нас, я окончательно в них разочаруюсь. А защищаться и тем более нападать мы не будем. Разве что, – он хихикнул, – Гантлос станет бросаться тренировочными стальными палочками. Они бьют больно. Особенно по носу. Несмотря на явный перебор ехидства в его голосе, Муза стиснула руки в кулаки и неожиданно даже для себя проговорила: – Если они нападут на безоружных – я покину их навсегда. Гантлос одобрительно хмыкнул и тронул ее плечо. Повернув голову, она успела заметить на губах обычно мрачного колдуна улыбку. – Рад, что общение с нами пошло тебе на пользу. Блум уперла руки в бока и нависла над головами колдунов. Вокруг нее опасно сгустилась горячая аура, готовая мгновенно преобразоваться в испепеляющую атаку или мощный щит. – Отпустите Музу и уходите, не вынуждайте нас применять силу! Рокси вы не получите! Чувствуя, что сейчас Огрон опять откроет свой ехидный рот, Муза решила опередить его. Вряд ли Блум сдержится – никогда и не пыталась, отвечая на остроты охотника, порой даже весьма удачные, огненными атаками. Разум у нее в такие минуты полностью замещался силой. – Меня никто не держит. Блум, девочки, успокойтесь, никто не собирается отбирать Рокси. Мы пришли выступать, мы – «The Master». – Ты серьезно? Ты – и с ними?! Да они же… – Я тоже так раньше думала. – Муза, ты должна вернуться к нам. – Я не должна ломать свою жизнь ради вас, – Муза чувствовала, что говорит что-то не то, но замолчать уже не могла. Безапелляционность и приказной тон Блум возмутили фею музыки до глубины души. – Я хочу петь в полную силу, и они дали мне это. Я мечтала жить музыкой – они дают мне это. А что даете мне вы? – Муза… Как ты можешь так говорить… – выдавила Стелла. – Простите, девочки. Лейла, если ты не сочтешь меня своим врагом, мы будем видеться. Но я остаюсь с ними. Не с магами – с музыкой. Она для меня – все. Ты знаешь это как никто другой. – Надеюсь, ты передумаешь, – трагично изрекла Блум и, заставив крылья исчезнуть, повернулась к ней спиной, собираясь демонстративно уйти. Тут показались специалисты и Набу. Они сразу сообразили, что к чему. – Так вот оно что, – скривился Ривен. Он прошагал мимо Винкс, протянул руку и уже почти схватил Музу за предплечье, но напоролся на шипы браслета Анагана и, зашипев, отдернул руку. – Ты слышал о праве свободы личности, парень? Вот и иди, освобождайся, – посоветовал ему маг скорости. – Ты предала меня, Муза, – фыркнул специалист. Девушка скрестила руки на груди. Мысленно она уже пела, и это помогло ей сохранить самообладание. – Так мы ругаемся или вы пропускаете нас к сцене, и все получают удовольствие? – Удачи, подруга, – Лейла улыбнулась ей как смогла. Муза просияла. – Отлично сказано. Идем, ребята, – Огрон оттер плечом Стеллу и прошел к сцене, где их уже ждали инструменты. При первых звуках гитар половина фей скорчила мученические гримасы и зажала руками уши. Но Муза не смотрела ни на них, ни на спину Ривена, изображающего вселенскую обиду. Набу уводил его, незаметно подмигивая Музе, ободряя. Зато Текна и Лейла стояли у самой сцены, улыбались фее музыки, и она пела им. Для них.