Прекрасная Рихунна

— Ча Ён-а-а-а, — протяжно звал Сехун, уткнувшись лицом в прохладную поверхность парты. — Ча Ёнушка-а-а-а! — Помолчи, будь другом, — взмолилась девушка, шустро переписывая домашку по английскому. — Пойдём со мной. Ну пожалуйста! — повернув голову в сторону подруги, продолжил ныть парень. — Иди сам. — Тогда перепиши задание ещё и в мою тетрадочку… — Сехун, ты вообще обнаглел! — сверкнула глазами соседка по парте. — Ты говоришь мне быть другом, а сама им почему не становишься?! Хлопнув ладонями по столу, Сехун демонстративно сел вполоборота к девушке и, в ожидании препода, начал неторопливо покачивать ногой. Он слишком хорошо знал Ча Ён — не зря же они дружили с младшей школы! Эту упрямицу возьмёшь только измором, предварительно наглядно показав, что значит обидка О Сехуна. О да, в его понимании все чувства были лёгкими и несерьёзными — обидки, страдашки, ревновашки. Всё для того, чтобы поиграть с человеческими эмоциями, показать свой природный артистизм и извлечь при этом выгоду для себя. Ну право, зря, что ли, Сехун учится на психолога? И пусть заткнутся те, кто утверждают, что это женская профессия! — Кальмар, ты что, дуешься? — Ча Ён ткнула его ручкой в бок, и Сехун тут же взвился до потолка. — Сколько раз тебе говорил не называть меня Кальмаром! — заорал он, привлекая внимание остальных одногруппников. — Зато теперь ты не строишь из себя дешёвого актёришку, а показываешь настоящую злость! — улыбнулась девушка, раскусившая его с самого начала. — И я же не виновата, что в детстве ты был вылитый кальмар! На этот раз Сехуна действительно проняло — он вообще остро реагировал на всё, что касалось его внешности и характера. Он, как истинный Овен по гороскопу, был уверен, что все вокруг должны ему слепо поклоняться и любить до неконтролируемых сердечных судорог. Прочему обидчику О и в нос мог выписать, но Ча Ён, при всей своей вредности, столько лет оставалась единственным верным другом, да и девчонкой к тому же. Нет, её он бить не станет — всё равно ведь сделает так, как нужно ему, только характер для начала покажет. Так и случилось: после окончания занятий, не обращая внимания на недовольные вопли и ворчание, Сехун тянул подругу к ближайшей от универа станции метро. У них было сорок минут для того, чтобы добраться до модельного агентства, расположенного в центре Сеула — аккурат между клиникой пластической хирургии и популярным торговым центром. В вагоне было душно и тесно, но Сехун всё же умудрился приземлить задницу на единственное свободное место, потеснив при этом двух задремавших старушек. — Вообще-то, нужно уступать место девушкам! — набычилась Ча Ён, тонко взвизгнув и вцепившись в поручни, когда поезд плавно тронулся вперёд. — Ты не девушка, ты мой ребёночек, — засюсюкал О, похлопав себя по коленкам. — Иди сюда, кроха! — Заткнись, извращенец, — подруга мило покраснела и перевела взгляд в окно. Сехун же, пытаясь унять всё возрастающий мандраж, сконцентрировал внимание на девушке. Положив руку на сердце, он с уверенностью мог назвать себя бабником. В их группе не было ни одной представительницы прекрасного пола, с которой бы он не перепихнулся или, хотя бы, не позажимался в туалете во время перерыва. То ли сказывался недостаток парней, то ли Сехун и впрямь был красавчиком, но девчонки безропотно на него велись, а потом ещё и обижались, когда он переключался на новую пассию. Ча Ён они терпеть не могли, но упрямо строили из себя её подружек. Их бесило, что она постоянно крутилась рядом с Сехуном, но в то же время именно через неё они могли больше узнавать об О или просить замолвить за них словечко. Разве смог бы Сехун доказать этим глупым курицам, что Ча Ён не просто друг, а кто-то настолько близкий сердцу, кому он даже определения не сможет подобрать. Подобные чувства он испытывал разве к своему любимому коту или несуществующей младшей сестре, о которой мечтал всё детство напролёт. Он не помнил того момента, когда их с Ча Ён пути пересеклись. Просто когда-то её совсем не было в жизни Сехуна, а затем резко стало очень много. Парень помнил, что семья Чон поселилась по соседству лет десять назад и была очень неблагополучной. Отец пил, мать сутками пропадала на работе, поэтому застенчивая одноклассница часто бывала у него дома. Первое время девочку подбирала на площадке мать Сехуна, брала за руку, приводила домой, кормила обедом. Сам он десятки раз видел запуганную малышку, которая делала домашку на его кухне до тех пор, пока с работы не приходила её мама и не разгоняла пьяных дружков отца. Сам Сехун, несмотря на такое соседство, долгое время игнорировал Ча Ён. Ну, сидит какая-то малявка на кухне, шуршит тетрадками, ему-то какое дело? Но однажды, возвращаясь после секции домой, столкнулся с ней на лестнице и изумлённо замер. Замёрзшая, в тонком спортивном костюме, она сидела на площадке и горько плакала, а из-за дверей квартиры доносился грохот музыки и пьяные крики. Сехун тогда молча взял её за ладошку и отвёл к себе домой. Сам налил чая, открыл коробку печенья, а потом впервые показал свою комнату и даже разрешил поиграть в незамысловатую игрушку на компе. Вскоре родители Ча Ён развелись, но девчонке уже не нужны были веские причины, чтобы появляться у Сехуна дома. Они вместе взрослели, находили общие увлечения, строили планы на будущее. Даже учиться пошли на одну специальность, просто потому что психология нравилась Ча Ён, а О хотел научиться профессионально манипулировать людьми, да и девчонок на потоке было более, чем в избытке. Сехун вообще любил хвастаться перед Ча Ён своими любовными достижениями. А ещё высоко ценил её мнение по той или иной подружке. Если Чон одобряла, то он мог пару недель погулять с пассией, если говорила веское «нет», то сразу давал отворот-поворот. Сама Ча Ён мальчиками не особо увлекалась. Сехун помнил только один раз, который заставил его поволноваться. Тогда в их школу перевёлся новичок по имени Ким Чонин. Мало того, что был красавчиком, ещё и танцевал как Бог, так что первенство Сехуна среди девчонок вполне мог оспорить. Но самое ужасное, что в него по уши втрескалась Ча Ён. О до сих пор помнил, как она вела сопливый дневник, следила за Чонином после школы, таскалась на все его выступления, а вечерами рыдала из-за того, что он не обращал на неё внимания. Сехуну однажды это настолько осточертело, что он пообещал набить Киму морду — мол, тогда он станет страшным и Ча Ён его разлюбит. Логика убийственная, но подружка в тот вечер больше не плакала. Однажды удача всё-таки ей улыбнулась. Сехун тогда заболел, и Ча Ён поставили в пару к Чонину. Они должны были подготовить совместный доклад по литературе и два вечера подряд просиживали в библиотеке. Бедняга Чон смущалась столь откровенно, что Чонин сразу же просёк симпатию девчонки. Воспользовавшись отсутствием посторонних в библиотеке, зажал Ча Ён между стеллажами и поцеловал. У Сехуна в тот вечер зубы крошились от раздражения. Он готов был прибить подругу и орал, как потерпевший, что она, такая умница и красавица, подарила свой первый поцелуй этому говнюку. Ча Ён доказывала, что Чонин хороший, и теперь они встречаются, но на следующий день тот даже не посмотрел в её сторону. Стоит ли говорить, сколько литров слёз было вылито на крепкое плечо Сехуна? А Чонину он тогда всё же врезал, для профилактики. — Чего завис? Нам выходить! — Ча Ён пнула О в коленку и потянулась к двери. Короткий путь от станции до агентства они преодолели едва ли не бегом. Холодный зимний ветер успел пробрать до костей, а Сехун в очередной раз поклялся не выходить из дома без тёплого шарфа и шапки. — Слушай, может дальше сам? — замялась у стеклянных дверей подруга. — Я ещё успею на занятия, если потороплюсь. — Посидишь в коридорчике в качестве моральной поддержки, — Сехун вцепился в чужое запястье будто клещ, не намереваясь отпускать. — Но я… — Иначе не пойду на твоё дурацкое выступление! Дожили — ящик с клавишами дороже благополучия друга, — вновь включил фирменные обидки О. — Сам ты дурацкий! Знал бы, как сложно научиться хорошо играть на пианино! — Надо было начинать в детстве, а не в восемнадцать лет! — Ты тоже моделью решил стать не будучи юнцом! — Двадцать лет — не возраст! — Ну-ну! Препирательство закончилось тем, что Ча Ён, пожелав удачи, осталась сидеть и сторожить вещи Сехуна на мягком диванчике в холле, а сам он торжественно прошёл в студию № 5, где и проходил кастинг. О был последним из семерых отобранных счастливчиков, в одном из которых без труда признал китайца Цзытао, учившегося в их универе. Этот пафосный мудак, не обращая внимания на остальных, задумчиво лицезрел потолок и явно считал себя победителем по умолчанию. Сехун едва сдержался, чтобы не выписать ему подзатыльник и хотя бы немного не сбить вызывающую спесь. Вскоре пришёл главный продюсер — Ким Чондэ. Вертлявый и хитрый, сразу видно что прохвост, он сел во главе стола, за которым устроились молчаливо-угрюмые конкурсанты, и принялся расписывать все плюсы их возможного сотрудничества. Даже презентацию показал, а ещё долго рассыпался в комплиментах — мол, все вы прекрасны, конечно, но нужен нам один-единственный. Зато сразу хороший контракт — реклама нового одеколона. Съёмки для телевидения, висящие по всему городу баннеры — Сехун спал и видел себя в роли главной звезды, хотя само желание стать моделью стало спонтанным и ничем необоснованным. Разве что многочисленными поклонницами, утверждающими, что О рождён быть популярным. Затем были съёмки. Усталая женщина-фотограф ставила парней по одному на фоне белой стены и нудно снимала, прося повернуться то вправо, то влево, то голову поднять, то руку согнуть, и сетовала вполголоса на зажатость этих деревяшек. Сехун и сам себя неуютно чувствовал перед камерой. В мыслях-то он представлял, что всё будет иначе — выйдет такой, встанет круто, и все дамочки будут лежать в обмороке. На деле же каждое его движение подвергалось строгой критике фотографа и циничному взгляду Чондэ. — Стой прямо! — не выдержав, рявкнула женщина и сама бегала вокруг него с камерой наперевес, снимая с разных ракурсов. — Никакого чувства стиля и пластичность на нуле, — пробурчала она, оскорбив О до глубины души. Зато у грёбаного китайца был прямо звёздный час — Сехуна не покидало стойкое ощущение, что эта китайская сволочь всю свою жизнь снималась для обложек журналов. Выверенные движения, уверенный взгляд и томная улыбка — вот они, ключевые составляющие успеха. Из студии Сехун вышел подавленным и злым. Что-то ему подсказывало, что уверенность Тао обоснованна. И, хотя Чондэ и говорил, что результаты будут известны к концу недели, по его виду можно было твёрдо сказать — для себя Ким уже всё решил. — Да ладно тебе! Ничего же ещё неизвестно, — успокаивала его Ча Ён, пока сам Сехун валялся на кровати и глухо стонал в подушку. Пока он предавался грусти и жёсткой критике всех, кто не разглядел его ярчайшей харизмы, подруга включила ноутбук и полезла в Интернет за порцией свежих новостей. — Ой, смотри! Будет новый сезон «Топ-модели по-корейски»! Может мне тоже поучаствовать? — тихий смех Ча Ён заставил Сехуна оторвать голову от подушки и нахмуриться. — В зеркало на себя посмотри для начала! — Йа! Заткнись, Кальмар! — тут же взвилась девчонка. — Вот, дура! Я же не имел в виду, что ты страшная, — принялся объяснять, как маленькой, О. — Просто у тебя не модельные данные. И ростом не вышла, и во внешности ничего особенного. Знаешь, какие модели сексуальные? А ты ребёнок! — Для тебя я всегда буду ребёнком, — надулась Ча Ён. — Как и я для тебя Кальмаром, — фыркнул Сехун. Подувшись друг на друга минут пять, вскоре они уже валялись рядом на кровати и выбирали фильм, который будут смотреть. Отправив вредину на кухню за горячим чаем и яблочным пирогом, Сехун в который раз с радостью заключил, что ему очень-очень повезло с Ча Ён.

***

Утро пятницы встретило Сехуна радостной рожей Тао, возбуждённо носившегося по холлу универа и целующего всех без разбору. Смутное подозрение закралось в душу, но О боялся даже думать об этом, не то что произносить вслух. — Лузерам привет! — Цепкий взгляд китайца остановился на парне, а сам он, походкой от бедра, шустро зашагал в его сторону. — Мне жаль, но у тебя не было шансов против меня! — Что? — мрачно нахмурился Сехун. — Тихо-тихо, я обучен боевым искусствам! — встал в стойку Тао и тут же рассмеялся, похлопав парня по плечу. — Не расстраивайся, просто в модельном бизнесе нет места таким, как ты! Китаец ушёл не один — все девчонки, без исключения, с визгом убежали следом. Ещё бы, ведь теперь Тао не только звезда университета, но и новое лицо рекламной кампании. — Не расстраивайся. Это же не последний кастинг, — успокаивала его Ча Ён в перерыве между парами. Сехун лишь морщился, неосознанно прислушиваясь к воплям одногруппниц о том, какой же Тао классный и замечательный. Но ведь он намного круче! И это должна понимать не только лучшая подруга, но и каждый в этом грёбаном универе! — Ну, не злись! Ты всё равно самый красивый! — Тогда почему выбрали его, а не меня?! — психанул Сехун, собирая вещи — оставаться на занятиях и дальше не входило в его планы. Выйдя из здания, он невольно поморщился — шёл сырой снег, а шарф опять остался дома. Ладно хоть шапку надел. Не зная, куда идти, парень медленно зашагал по тротуару, когда услышал за спиной приближающиеся шаги. Ча Ён, едва не поскользнувшись, вцепилась в локоть О и дальше пошла с ним нога в ногу, всё равно немного отставая и постоянно сбиваясь с нужного темпа. — Ты придурок, понял? Я из-за тебя второе занятие пропускаю! — ворчала она, не выпуская руки Сехуна. — Спасибо, что не оставила меня одного, — искренне поблагодарил её парень. — Будем вместе устраивать страдашки, — обаятельно улыбнулась она, пихая друга в бок. Вечер закончился в квартире Ча Ён, благо её мама вновь работала в ночную смену. Выпив бутылочку соджу на двоих и сожрав кастрюлю рамёна, они завалились на диван перед телевизором, и Сехун уже почти задремал, когда подруга сорвалась с места и скрылась в комнате. — У меня идея! — объявила она, вернувшись с дешёвой цифровой камерой в обнимку. — Чего ещё? — недовольно отозвался парень, удобнее устраиваясь на диванной подушке. — Давай разведём это твоё модельное агентство! — Как? — в глазах тут же вспыхнул искренний интерес к возможной афёре. — Переоденься в девчонку, я тебя сфоткаю и отправим снимки на конкурс! — с энтузиазмом объявила Ча Ён. — На кой-чёрт мне переодеваться в бабу? — фыркнул Сехун. — А мы докажем, что в образе девчонки ты будешь лучшим! Ты только представь этого Тао в юбке! Да он будет выглядеть как трансвестит! А мы из тебя конфетку сделаем. Тебе же ничем не придётся жертвовать — об этом даже не узнает никто! Зато они на тебя обратят внимание, контракт предложат, а ты им средний палец под нос, мол, упустили вы меня, ребята! — яростно убеждала его Ча Ён. — Ну, хорошо. Только загримируй как следует, чтобы точно красотка вышла! — дал своё согласие О. Следующий час они провели в мучительных сборах и подготовке к съёмкам. С трудом нашли платье, которое налезло на Сехуна, затем долго пудрили лицо, красили глаза и малевали губы, чего бы он в трезвом виде не позволил ни за что. Ну и, как венец прекрасного творения, ему на голову водрузили парик, купленный для одного из новогодних маскарадов и пылившийся на верхней полке шкафа. Подойдя к зеркалу, парень критично рассмотрел себя в отражении и одобрительно кивнул головой. — Я бы ей вдул! — доверительно шепнул он Ча Ён. — Давай уже снимать тебя будем! — проворчала девушка. Расчистив угол комнаты, она посадила Сехуна на стул и заставила позировать. То ли женский образ его раскрепостил, то ли алкоголь в крови, но позы рождались сами — одна за другой. О эротично выгибался, закидывал нога на ногу, томно смотрел в глазок камеры и интимно прикусывал губу, щурясь от ярких вспышек. Затем, окончательно выдохшись, содрал с себя парик и узкое платье. В одних трусах развалился на чужой кровати, исподтишка наблюдая за тем, как Ча Ён регистрируется на сайте и перекидывает на ноутбук фотографии. — Какое имя тебе выберем? — Пофиг! — Вот и зря! Как корабль назовёшь… — Таким он и затонет, — пессимистично оборвал её Сехун. — Я спать! — Вали спать к себе домой! Это моя кровать! — возмутилась Ча Ён, но тут же радостно хлопнула в ладоши. — Придумала! Назовём тебя Рихунной! — Дурацкое имя, — почесав зудевшую ягодицу, признал парень. — Есть варианты получше? — Нет. — Вот и замечательно! — оставив заявку на участие в конкурсе, улыбнулась Ча Ён.