Хозяин заколдованного леса: "Когда дается второй шанс"

Чем дальше он уходил от леса, тем тяжелее становился груз на сердце. Сделанный выбор отрывает дорогую частичку тебя лишь для того, чтобы дождаться назначенного часа. Эта часть останется здесь, в лесу. И только когда придет время, она вернется. Ветер, словно подгоняет. Сильнее дует в спину и заставляет идти быстрее. Поднявшаяся листва в маленьком ураганчике проносится по пыльным дорогам, «танцуя» под ногами, неспешно оседая на землю. Сиэль уходил, не смея обернуться. Все дальше от леса, все ближе к городку. Пройти еще немного метров, и будет виден дом. И тетя с дядей уже ждут. Дорожная сумка, что парень собрал с утра, уже стояла у порога. — Сиэль, — Ангелина подошла первая, обнимая племянника, — удачно тебе доехать. Как будешь дома, обязательно позвони, не заставляй нас лишний раз беспокоиться. — Хорошо, тетя, — тихо ответил парень, сглатывая подступивший ком. Сразу после жены, мужчина стиснул племянника в своих объятьях. — До следующих каникул, Сиэль. — Там уж вы приезжайте к нам, — слабо улыбнулся парень, забирая свою сумку, перекинул через плечо. Автобус должен был прибыть с минуты на минуту. — Ну, до скорого. Родственники помахали на прощание, стояли на крыльце и провожали взглядом до самой остановки. Только когда Сиэль скрылся из виду, они зашли обратно в дом. *** Первый год невероятно тяжелый и разрывающий его на две личности. Одна часть настоящего, и одна прошлого. Первая касается нового времени с семьей, которую через несколько лет Сиэль вынужден будет оставить, и вторая — жизнь прошлого, с тем, кто подарил смысл и ради кого от первой жизни парень решил отречься. Их невозможно соединить и жить с ними в гармонии. Первые недели были особенно невыносимы. Сиэль вернулся к родителям и проводил с ними как можно больше времени. Но стоило остаться одному — и он вспоминал. «Себастьян» Он был в его голове постоянно. Все связанное с ним не оставляло мыслей парня. Любое упоминание… даже природы, приводило к воспоминаниям о любимом. Таком далеком сейчас. Месяцы давались легче. Большую часть времени парень посвящал учебе, а свободные минуты проводил в обществе старых приятелей и своих близких. Лишь ночь была спутницей, что возвращала к прошлой жизни и приносила в сердце глубокую тоску. Натянутые, неестественные улыбки стали неотъемлемой частью. Только глаза выдавали нескончаемую печаль разлуки. Что делать… Он сам так решил. Чтобы отказаться от чего-то близкого и вернуться к тому, что было дороже всего на свете, надо быть к этому готовым. Сиэль не был готов. Он знал, что Себастьяну также плохо, и так хотелось рвануть к нему, наплевав на все. Но Сиэль не хотел покидать родителей. Перепутье… Оно ставит перед сложным выбором. Выбором, которое разорвет сердце на части. На шее он постоянно носил подаренный медальон, чтобы хоть как-то знать, что Себастьян рядом. Просто чувствовать его тепло, любовь, защиту через эту небольшую вещичку. Возможно, это была лишь игра воображения, но так не хотелось об этом думать. Сиэль начал разговаривать с тишиной. Дурацкая привычка, из-за которой родители частенько ночью заходили к нему в комнату, а он притворялся спящим. Делал вид, что говорит во сне. Иначе не мог объяснить свое странное поведение по ночам. Когда становилось совсем плохо, он касался губами медальона, представляя, что целует свое Божество. И только после этого, как по велению высших сил, засыпал спокойно. Однако, не все так беспросветно. В один момент до него это наконец дошло. В чем смысл страдать из-за дня в день? Они уже это проходили. Ожидание стало их вторым спутником в жизни. Были и короткие, были длинные, и всегда они дожидались своего часа. «Пора привыкнуть», — однажды сам себе сказал Сиэль, смотря в зеркало. Почти год прошел, а он сам на себя перестал быть похож. Увидь сейчас его Себастьян — упал бы в обморок. Пусть это и невозможно. Представление вызвало слабую, но за долгое время искреннюю улыбку. Не все потеряно. К своему Божеству он еще успеет вернуться. А вот к родным… они ведь волнуются. Не всегда удается держать маску. Пора открыться. Эти изменения почти сразу заметили родители. — Ты сегодня просто бодрячком, — улыбнулась мать, как обычно поставив порцию омлета перед сыном. — Просто наконец выспался, — Сиэль с благодарностью принял завтрак. — Долго же ты не высыпался, — усмехнулся отец, — уже почти год, как вернулся от дяди с тетей. — К жизни за городом привыкаешь быстро, — скопировал действие отца, уплетая свою порцию. — Поэтому ты однажды среди ночи рванул туда, — уже без былого осуждения припомнил Винсент старое время. Тогда они не понимали, что нашло на их ребенка. Тот до смерти их напугал. Но чуть позже поняли, что у их мальчика был в том городке тот, кого он любил. Возможно, поэтому он так ведет себя и сейчас. Но если сравнить прошедший год и, например, сегодняшний день — Сиэль словно воспрял духом. — Понял, был дураком, напугал вас, — Сиэль виновато почесал затылок. — Просто за городом тихо, свежий воздух, свежие продукты, — доел последний кусочек, беря в руки чашку. — К хорошему привыкаешь быстро. — Ясно все с тобой, — мужчина скрыл улыбку за чашкой кофе, что так любезно приготовила любимая жена. Сама женщина все еще бегала у плиты и все никак не могла сесть за стол. — Мам, давай помогу, — Сиэль поставил чашку и поднялся с места, — ты ведь небось сама не завтракала. Передохни. — Ох, милый, все хорошо, я почти закончила, — улыбнулась Рейчел, беря грязную сковородку и кидая в раковину. Оставшийся омлет она переложила на тарелку. — Тогда я помою посуду, — Сиэль отодвинул стул, предлагая матери сесть. Это было что-то новое, чтобы сын решил помочь в домашних делах. Рейчел в один момент растерялась и не знала, что лучше сделать, послушаться или же отказаться. И все же первое победило. Она действительно еще не садилась завтракать. Они еще не знали, что странности с их ребенком только начинаются. Именно с этого дня он изменился. В ту сторону, какую всегда хотели видеть. Видеть своего мальчика, улыбчивого, общительного и радующегося жизнью. Казалось, Сиэль полностью изменился. Стал примерным ребенком. Делал все, что в его силах. Подтянул учебу до высших баллов, стал заниматься домашними делами и помощью родителям. Теперь и Винсент, и Рейчел могли с гордостью заявить, что у них самый идеальный ребенок, которого только можно найти. Кто-то задавался вопросом, почему Сиэль так резко изменился? Но они быстро отметали непонимание в сторону, потому что людей все устраивало. И только Сиэль знал причины. Он хотел наверстать упущенное, чувствуя свою вину, что не был таким раньше. Он хотел насытиться для будущего, чтобы потом не сожалеть о том, чего не было, что он мог бы сделать, но не совершил. Однако за всем хорошим и идеальным кроется какое-нибудь «но». Иногда у Сиэля начинал болеть живот. Не долго… Он всегда ссылался на то, что переел сладкого, или просто съел какой-то испорченный продукт, поскольку для города это, в принципе, норма жизни, ведь ты не докажешь, что дата на упаковке могла быть переклеена. Кого-то пронесет, а кто-то отравится. И все же, внутри рос червячок сомнения. Пусть и не всегда появлялись эти симптомы, но когда так продолжалось несколько месяцев, парня начало это конкретно беспокоить. И все, родители и давние знакомые, замечали перемены. Нет, парень оставался собой, не вернулся в собственную тень, но его здоровье оставляло желать лучшего. Постоянная бледность и худоба все сильнее бросались в глаза. — Может, сводить его к врачу? — в сотый раз предлагал Винсент, сидя вечером в гостиной. — Почти за два года он сильно похудел. Это ненормально. Да и боли в животе… — Скажи это Сиэлю. — вздохнула Рейчел, — Он отказывается. Говорит, что все в порядке. Но ты прав, так дальше продолжаться не может. Завтра мы отвезем его в клинику, хочет он того или нет. — Надеюсь, это просто некачественные продукты, — Винсент приобнял жену, целуя в висок. — Тогда почему с нами все хорошо? Милый, мне страшно. А вдруг с ним что-то серьёзное, а мы только сейчас спохватились? Какие мы родители после этого будем? — женщина закрыла лицо в ладонях. — Тише-тише, — мужчина прижал ее к себе. — С нашим сыном все будет в порядке. Если бы это было так… На следующий день, с самого утра, они как и обещали, без лишних препирательств отвезли своего ребенка в больницу. Парня гоняли из одной лаборатории в другую. Ставили гастрит или язву, предлагали диеты, чтобы не раздражать желудок. В итоге в карточке все-таки значился гастрит. Сиэлю выписали некоторые лекарства и специальную диету. Не лучшие перспективы прокладывали будущее. Сиэль с удрученным видом смотрел в список предлагаемых лекарств. После множественных обследований их, наконец, отпустили с миром. Парень сидел в машине на заднем сидении и ждал, когда вернутся родители. Им было не легче, хотя и вздохнули с облегчением, когда язва, что было еще хуже, не оправдалась. А лекарства гарантировали, что живот перестанет болеть. Хотя многих врачей худоба все-таки настораживала. Но кто сейчас прислушивается к молодым специалистам? Хоть иногда они и оказываются лучше старшего поколения… А, как оказалось, зря… На третий год состояние Сиэля, державшееся в норме, на много ухудшилось. По утрам его тошнило, а желудок частенько отказывался принимать пресную пищу. Никакие диеты и все остальное, что прописывали врачи, не улучшали состояния. Если только на время. Сиэль и сам не понимал, что творится с его организмом. Что за чертовы три года могло с ним произойти? Где он допустил оплошность? Почему так долго выстраиваемая жизнь его прошлого, до появления Себастьяна, вновь начала рассыпаться, словно карточный домик? Родители сходили с ума от беспокойства, снова и снова показывая сына врачам. Сиэль стал более раздражительным. Хотелось уже, чтобы его оставили в покое. Но ради спокойствия родителей он проходил даже самые болезненные процедуры. Было сложно… И Сиэль все чаще стал возвращаться к мыслям о Себастьяне. Снова начал засыпать только после мимолетного поцелуя медальона. Живот болел. Его тошнило. На четвертый год прибавилась рвота. И врачи, наконец, констатировали опухоль. А лекарства, которые прописывали при гастрите или язве, только ухудшили состояние. Оставалось только определить, насколько опухоль операбельна, доброкачественная или злокачественная. Родители впали в настоящую панику. Действуя по наказанию врачей, они гробили своего ребенка. Собственноручно доводили до худшего состояния. Ошибка врачей могла стоить парню жизни. И только самому больному в один момент стало плевать. Он просто хотел избавиться от чертовой боли, что стала его неотъемлемым спутником жизни. Просыпаешься — боль. Дышишь — боль. Говоришь — боль. Одна сплошная боль. Он не мог терпеть дальше. Если на этот раз подтвердятся худшие опасения, Сиэль расскажет родителям правду. Они простятся… навсегда. Его хотели положить в больницу, но он отказался. Желая провести время, которое ему отвели врачи, диагностировав последнюю неоперабельную стадию развития рака желудка, дома. На пятый год, когда время пребывания Сиэля с родителями должно было подойти к концу, он попросил их собраться вечером в гостиной. — Сиэль, — Винсент кое-как успокоив нервничающую жену, присел рядом с сыном. — Мне нужно с вами поговорить. Это очень важно, — тихо заговорил Сиэль, с трудом сглотнув слюну. На постоянные вспышки боли он почти привык не обращать внимания. — Тебе бы прилечь, — Рейчел не могла смотреть, как сыну становится все хуже и хуже. — От этого что-то изменится? — скривил губы в улыбке, но тут же сморщился от резкой вспышки боли, — Хотя да, изменится. Но изменится только тогда, когда я все расскажу. Вам ведь уже сказали врачи… сколько мне осталось? — Сиэль, мы не допустим, чтобы прогнозы врачей сбылись, — твердо произнес Винсент. — Так оно и будет… возможно, — последнее куда тише произнес Сиэль, ведь и сам не знал, как пройдет повторно ритуал. Сможет ли он быть истинным во второй раз… или же умрет? Но даже в худшем случае он будет рад погибнуть от отказа наделения силой, чем от чертовой болезни. — Папа, мама, — Сиэль поднял взгляд на родителей, — вы должны отвести меня к тете с дядей. Я должен попасть в их местный лес. Это мой единственный шанс выжить. — О чем это ты? — Рейчел с непониманием посмотрела на свое дитя. — Чем лес тебе сможет помочь? — Лес ничем, — на повторном приступе, Сиэль сжал медальон сильнее, — а вот его обитатель кое-что сможет. — Сиэль, скажи прямо, — серьезно произнес Винсент, приобнимая сына за плечи. — Ты скажи, что происходит. Как тот обитатель может помочь? Если уж врачи не знают, что делать… — Вы не поверите мне, пока сами не увидите. Прошу вас, выполните мою последнюю просьбу, отвезите меня в лес. Уже на месте вы все поймете. Это мой единственный шанс. Прошу вас… Винсент переглянулся с женой, а затем кивнул. — Хорошо, — вздохнул мужчина, — утром мы тебя отвезем. На том и решили. Ночь ничем не отличалась от тысячи других, проведенная в бесконечной боли и недосыпании. И все же… медальон, казалось, согревал изнутри. Совсем немного Сиэлю становилось легче. Как предвестие того, что скоро произойдет. Спустя пять лет… Не так, как того хотел, но… они встретятся снова. — Себастьян… — одними губами произнес имя любимого, забываясь в беспокойном сне. Родители не могли заснуть. В душе поселилось беспокойство. Словно они уже прощались со своим любимым и единственным ребенком. На утро, как они и обещали, Винсент перетащил в машину плед, помог сыну устроиться поудобнее, все еще сомневаясь в правильности своего поступка. Но и он, и Рейчел, сидевшая рядом с ребенком, готовая в любой момент ему помочь, полностью доверяли Сиэлю. И если он говорил, что там смогут помочь, пусть будет так.