first kiss

Шестнадцать лет – это тот дурацкий возраст, когда непонятно что творится в головах у пацанов. Чимину именно шестнадцать – только-только отпраздновали день рождения шумно и весело, как бывает лишь в это золотое время: с выпрошенными у старшего брата колонками и разлитой по пластиковым стаканчикам всеми правдами и неправдами добытой алкогольной бурдой. У Чимина куча увлечений – каждый день новое, вечные недоразумения с родителями и множество вопросов, на которые он в меру возможностей шестнадцатилетнего оболтуса ищет ответы. А возможностей у него более чем достаточно. Но Намджун никак не ожидал, что Чимин придет с этим к нему. Не к Джину, для которого решать проблемы мелких стало уже привычкой. Не к Хосоку, который всегда не против потискать милого донсена. Даже не к Юнги, за которым Чимин хвостиком волочится, потому что мой хен, никому не отдам хена, только мой! Нет, Намджун с Чимином, конечно, общаются много и времени вместе проводят много, и Намджун частенько подкармливает мелкого в столовых и кафешках, безоговорочно поддаваясь на щенячий взгляд блестящих глаз, но все-таки. Намджун не ожидал. А Чимин приходит именно к нему. Он выдергивает Намджуна за рукав на большой перемене и уводит в пустующий коридор. У Чимина подозрительный румянец на щеках и уши красные-красные; он кусает губы и переминается с ноги на ногу, не решаясь начать. Намджун тоже чувствует себя далеко не в своей тарелке. Серьезно, он не обладает даром телепатии или природным педагогическим талантом, чтобы выяснить, что у этого сорванца на уме. – Хен, ну я подумал... в общем, тут такое дело... мне... ну ты можешь помочь советом... или не советом... но только ты, но я пойму, если... ну... – Ты влюбился, что ли? – брякает Намджун первое, что приходит в голову. Чимин вскидывает голову и взгляд у него какой-то виноватый. – Нет. То есть да. То есть... – Чимин умолкает и начинает изучать носки собственных кроссовок. – То есть что? – у Намджуна потихоньку лопается терпение. А до конца перемены осталось всего ничего, и у Намджуна следующий урок – контрольная. Чимин набирает в грудь воздуха, как перед прыжком с трамплина, и выдает скороговоркой на одном дыхании: – Я влюбился, и она такая классная, но я не умею целоваться, а ты такой крутой, хен, помоги. Протараторив последнее слово, Чимин пару секунд остается напряженным как струна – и сдувается, словно пробитый шарик. А у Намджуна глаза становятся нетипично огромными для азиата и сердце делает кувырок с переподвыподвертом где-то под горлом. – Почему я? – срывается само собой. Намджун ошарашен. И, может, степень удивления была бы пониже, если бы напротив него стоял не Чимин. Чимин Намджуну нравился. Не то чтобы сильная симпатия... Но Намджуну было просто приятно, когда пацан терся рядом или ластился, как игривый щенок, лез на колени с шутливыми обнимашками и прочее. Но это все шалости, детские и глупые, а у Чимина намерения, судя по всему, самые серьезные. Чимин морщит нос. – Ты классный. – Как та девушка? – Намджун проклинает себя за очередную тупость. – Нет. Лучше, – улыбается Чимин и через пару секунд закрывает рот ладошкой, поняв, что сморозил. Намджун смеется, Чимин скоро присоединяется к нему своим девчачьим хихиканьем, и это помогает разрядить обстановку. – А ты еще у кого-то просил? – уточняет Намджун на всякий случай. Он боится услышать в ответ что-то вроде "да, и все послали меня нафиг", но Чимин краснеет еще больше (господи, да куда ж сильнее-то), и мотает головой: – Я бы ни к кому больше с таким не пришел. Хен, – Чимин топчется на месте и заглядывает Намджуну в глаза жалобно-жалобно, словно выпрашивает мороженку в кафе, – пожалуйста… И Намджун сдается. Что-то подсказывает ему, что эта услуга большим боком вылезет и просто так это не кончится, но если быть откровенным, то Намджун знал, что согласится, еще когда Чимин выдернул его из толпы. – Окей. Когда? – Сегодня? – предлагает Чимин, и у него уголки губ подрагивают, а глаза сияют. Намджун немножко прифигивает, но быстро берет себя в руки и пожимает плечами. – У меня родители как раз вечером уедут. Приходи после трех, – добавляет Чимин, с трудом скрывая довольную улыбку. Намджун молча кивает. Чимин расцветает буйным цветом, уже своим обычным тоном тараторит слова благодарности и что-то про уроки, а потом как-то неожиданно оказывается близко и заглядывает в глаза. – Спасибо, – выдыхает Чимин и, встав на цыпочки, касается губами намджуновой щеки. Он отстраняется моментально и убегает, не давая Намджуну толком опомниться. Намджун едва высиживает оставшиеся три урока. В голове – взволнованный чиминов голос и секундное касание мягких губ. Это неправильно, говорит себе Намджун, когда выходит со школы. Мы ведь не настолько близки, внушает он себе, когда ловит маршрутку. Чимин наверняка отнесется к этому несерьезно, а потом пожалеет и будет стыдиться, добивает себя Намджун – и обнаруживает себя перед дверью чиминового дома. Чимин встречает его в огромной растянутой майке и домашних шортах. Розовых. С ума сойти можно. – Джин подарил, что ли? – интересуется Намджун и слегка тянет за рукав. И очень зря он это делает, потому что майка легко съезжает с плеча, а растянутый вырез оголяет ключицу и округлое плечо. Чимин смущенно дергает ткань обратно и ворчит что-то про тетю из Пусана и мягкую ткань, пока ведет Намджуна в свою комнату. Чимин весь какой-то взбудораженый и неловкий. Он дергает руками и шевелит по-рыбьи ртом, словно не решается задать вопрос. Намджун терпеливо ждет, пока Чимин наконец созреет, опасаясь подталкивать или подгонять – слишком деликатное, по его мнению, затеяли они дело. – Ты только не смейся, – умоляюще просит Чимин, заламывая пальцы. Намджун с серьезным видом кивает, хотя догадывается уже, что смеяться он будет и очень громко. – Хен, – Чимин опускает глаза, и кончики его ушей снова начинают краснеть, – а ты зубы почистил? Намджун молчит секунду. Потом вторую. А потом позорно нарушает обещание, заходясь гоготом. Чимин возмущенно вопит и набрасывается с тычками и щипками, но вскоре и сам начинает хохотать. – Почистил, – успокаивает парня Намджун, утирая проступившие в уголках глаз слезинки. – А ты? Чимин выглядит глубоко возмущенным. – Два раза, хен. – Ты раньше целовался с кем-то? – спрашивает Намджун, усевшись рядом с Чимином на мягкую кровать. Чимин теребит подол майки и отрицательно качает головой; его щеки снова пунцовеют от смущения. Намджун давится воздухом, ощущая, как где-то в животе начинает трепыхаться потерявшаяся бабочка. Нет, это правда слишком. Но Чимин ждет и, несмотря на взволнованность, всем своим видом показывает, что уйти Намджуну просто никто не даст. Поэтому Намджун ласково гладит Чимина по щеке, прихватывает за подбородок и, задержав дыхание, целует. Хотя это поцелуем назвать сложно – Намджун секунду прижимает чиминовы губы своими и отстраняется. Чимин выглядит взбудораженым, он моргает, приоткрыв рот и трогает подушечкой пальца свои губы. А губы у Чимина неожиданно мягкие и нежные, и дыхание вкусное; Намджун даже удивляется, как за столь короткое касание столько запомнил. – Эй, ну так и я умею, – выдает Чимин и тут же возвращает поцелуй, наклоняясь к Намджуну и опираясь рукой на его бедро. Намджун смеется: – А тебе подавай сразу по-взрослому? – А я не ребенок, хен, – ворчит Чимин и обиженно надувается. Намджун чмокает эти надутые губы и в очередной раз мысленно сдается. Он кладет руку Чимину на плечо и наклоняется снова, на этот раз медленнее. У Чимина сбивается дыхание; он дышит часто-часто и крепко зажмуривает глаза: – Эй, – зовет Намджун, замирая в сантиметре от чужих губ. – Ты чего? Чимин приоткрывает один глаз. – Я в дорамах видел, – шепотом отвечает он. – Ну когда целуются, так делают... Намджун едва сдерживает смешок. – Дорамы – плохой учебник, – шепчет он перед тем, как снова соединить их губы. На этот раз Намджун прижимается сильнее, но в остальном ведет себя так, словно Чимин – хрупкая хрустальная барышня. Он целует его мягко и нежно, почти невинно, и лукаво изгибает губы, когда Чимин пытается повторить его движения. Никакой настойчивости или наглости – Чимин удивленно округляет глаза, когда Намджун прихватывает его нижнюю губу, и отстраняется с шумным выдохом. – Что-то не так? – спрашивает Намджун, беспокоясь, не переборщил ли. – Воздуха мало, – морщит нос Чимин и еще раз шумно вздыхает. Намджун фыркает себе под нос; от этой прямоты его нехило кроет и ведет не туда. А Чимин только подкидывает жару в костер, облизывая губы и сверкая довольными глазами. – А нос тебе на что? – смеется Намджун, щелкая мелкого по лбу. – Неловко как-то, – щурится Чимин и пинает Намджуна в бок, когда тот снова смеется. – Еще хочу, – требует Чимин и зачем-то накрывает руку Намджуна своей. В этот раз Чимин отвечает смелее и даже пытается активничать, прихватывая нижнюю намджунову губу зубами. Насчет "не умею" Чимин явно преуменьшил, потому что целовался он, может, и неопытно, но с таким запалом, что стало жарковато. – Даже не думай, что это все, – выдохнул Чимин, когда они наконец отлепились друг от друга. Намджун прикрывает горящие щеки ладонями и отводит взгляд в сторону, потому что смотреть на эти красные зацелованные губы становится опасно. Намджуну как самодовольному ублюдку приятно наблюдать такую реакцию Чимина, вот только он и представить не мог, что обучение так понравится ему самому. – У тебя и так неплохо получается, – пытается отшутиться Намджун. – Хен, ты обещал, – сурово говорит Чимин. Намджун и мог бы попытаться отмазаться, что он, вообще-то, ничего не обещал, да вот только желания никакого нет, а вот продолжить, наоборот, хочется до жути. – Только так неудобно будет, – говорит Намджун, мысленно нарекая себя извращенцем. Чимин ловит на лету. – Залезть к тебе на колени? – и, едва дождавшись ответного кивка, шустро забирается к Намджуну. Теперь они сидят непозволительно близко; Намджун старается не думать о том, что чувствует тепло чиминового тела и его дыхание на щеках. Чимин кладет руки ему на плечи и сильно сжимает пальцы, до боли. – С языком, – шепчет он, с пугающей серьезностью глядя Намджуну в глаза. Намджун неловко кивает и снова соединяет их губы. Чимин податливо раскрывает рот, впуская намджунов язык. Он удивленно выдыхает Намджуну на щеки, когда чувствует его язык своим. Намджун щурится и углубляет поцелуй, и Чимин схватывает все невероятно быстро и совсем скоро начинает играть с намджуновым языком, то прячась, то пытаясь погладить его своим. Они целуются мокро, влажно и шумно. Намджун упускает момент, когда обнимает Чимина и прижимает сильнее к себе – одну руку на талию, вторую – на спину, да так и не отпускает. Чимин приподнимает брови и сначала упирается вроде бы, но поцелуя не разрывает, а потом кусает намджунов язык и сам льнет ближе, хватаясь за плечи. Каждое влажное касание отдает теплом внутри и тяжестью в паху. Намджун уже намеренно кусает Чимина за губу, и тот прогибается, тихонечко стонет и зарывается пальцами в намджуновы волосы, несильно оттягивая выбеленные прядки. Чиминова майка задирается сама собой, и Намджун пытается заорать себе "стоп", вот только слишком горячая у Чимина кожа, манящая и гладкая. И наверняка вкусная, и сил сопротивляться желанию проверить нет. Намджун отстраняется от Чимина, улавливая секундную обиду в его глазах, и переходит на открытую шею. Пробный поцелуй на впадинке под подбородком; Намджун честно ожидает, что ему заедут локтем в глаз (в лучшем случае), но Чимин беспомощно стонет и сжимает намджуновы волосы, но не отталкивает. И все катится по наклонной. Намджун позволяет себе оставить небольшой засос и прижимается губами к родинке, словно нарисованной маркером на ключице. Еще одна, повыше, и еще, сбоку, незаметная совсем, тоже удостаиваются поцелуев. Намджун замирает, выдыхая в чиминову шею, пытаясь успокоиться. Но Чимин на такой расклад не согласен: он капризно тянется к намджуновым губам и хнычет, когда не получает желаемое. – Стой, – Намджун удерживает парня и старается не смотреть в затуманенные чиминовы глаза. Чимин глубоко дышит, губы у него блестели и припухли, а щеки раскраснелись. Он недоуменно морщит брови. – Я увлекся, прости, – пытается оправдаться Намджун, игнорируя пульсацию в паху. Возбудиться от одних поцелуев, с ума сойти. – Переучил. – Так учи дальше, раз начал, – мурлычет Чимин, царапая намджунову шею. Намджун находит силы покачать головой. – Неправильно это. Мы не должны продолжать. Тем более девушка твоя... – О боже, хен, я ее выдумал, – перебивает его Чимин и недовольно хмурится. Намджун щурит глаза, пока до него доходит, как ловко его обвели вокруг пальца. – Выдумал, значит. – Ага, – кивает Чимин и прощупывает пальцами свежий засос. – Хен, ты мне засос оставил? – Извини, – смеется Намджун, потому что его извинения выглядят глупо, учитывая, что намджуновы руки у Чимина под футболкой и оба изрядно возбуждены. – Что извини, я тоже хочу научиться, – лукаво улыбается Чимин, оттягивая пальцем ворот намджуновой рубашки. Намджун понимает, что хочется, чтобы это обучение не заканчивалось никогда.