О Шляпе

Руки проворно летают по основе, приклеивают отвалившиеся листы, проглаживают поверхность. Зеленые глаза переводят взгляд на небо. Сейчас человек уже не может вспомнить, жил он тут всегда или пришел из верхнего мира. Да это и неважно – у него в руках была стопка листов, из которых он теперь и делает болванку. Там… было что-то, на этих листах, какие-то рваные стихи и наброски… Но это уже не играет роли – основа почти закончена, осталось только подклеить кое-где… Сок деревьев в этом странном саду оказался очень подходящим, бумага хорошо держится… Вы спросите – кто же делает такую вещь, как болванка, из бумаги? Он ведь должна быть очень прочной, чтобы служить долгие годы… Человек только устало улыбнется. Он-то знает, что нет ничего прочнее памяти о разрушившихся мечтах. *** Человек уже – не просто человек. Он служит при дворе Белой Королевы и верно стоит у ее стремени в любой битве. Волосы, когда-то бывшие спутанными и неясного цвета, сами собой распрямились и порыжели. Теперь человек, которого многие зовут Болванщиком, даже иногда улыбается. На голове, само собой, болванка, так и не ставшая шляпой. Подчиненные Белой Королевы косятся на него удивленно, а он только отводит взгляд и принимается теребить рукав. Но однажды королева приходит к человеку с куском тяжелой материи в руках. Приторно улыбаясь, она кладет ткань на стул и выходит, так ничего и не сказав. Она знает – человек поймет ее без слов. Улыбнется неуверенно, протянет дрожащие пальцы к ткани, вытащит из лацкана странного своего пиджака иголку с ниткой… И через несколько часов из Болванщика станет Шляпником. *** Шляпник хихикает, бормочет что-то и наливает маленькой девочке чай. Вокруг них скачет по столу, воинственно размахивая шпагой, Соня. Смех Мартовского зайца рассыпается по Поляне Чаепитий колкими шариками. Вместо Солнца в сером небе ухмыляется Чешир. Девочка то съеживается на стуле и недоверчиво смотрит из-под волос, то расслабляется, пьет чай из любимой чашки без дна и рассказывает про шесть чудес, в которые ее учит верить отец. - О, это хорошее упражнение! – восклицает Шляпник. - Да, - серьезно кивает девочка. Потом щурит глаза и наклоняет голову набок. – Шляпник, а почему у твоей шляпы нет ленты? – потом улыбается и протягивает ему голубую ленту со своих волос. Шляпник делает преувеличенно серьезное лицо и ставит шляпу на стол. Принимает из рук девочки ленту и… окунает в чашку. Потом снова растягивает губы в улыбке. - Ах, спасибо, Алиса, - наливая ей еще чая. Алиса несмело улыбается в ответ – ее собственное безумие еще не дошло до такого. Они пьют и пьют чай, кажется, целую вечность, - Шляпник хихикает, Соня фехтует прямо на столе с невидимым противником, Мартовский колко смеется, а Чешир светит с тусклого неба безумной улыбкой. Потом Шляпник торжественно привязывает высохшую ленту на тулью своего цилиндра и надевает шляпу на голову. При этом его волосы свиваются жесткими пружинками и начинают торчать во все стороны. Все аплодируют и поют песенку о Кровавой Ведьме – ну, они ведь не виноваты, что других им неизвестно. А Алиса уходит – тихо, незаметно. И только Шляпник смотрит на нее зелеными глазами и еле слышно произносит: - Возвращайся… *** В Подземье снова осень. Шляпник одиноко сидит во главе стола и выуживает из чашки желтые листья. Иногда приплывает Чешир, бормочет что-то и пропадает снова. Мартовский бродит где-то в лесу. Соня спит в чайнике; ей скучно. Нет только Белого кролика – впрочем, его никогда и не было за этим столом. Он снова бродит по верхнему миру, ищет Бравного воина… Шляпник вздыхает и подпирает подбородок кулаком. Потом вспоминает о чем-то, вскакивает и начинает кружиться. Останавливается, выуживает откуда-то последнюю свою бумажку и перо, окунает его прямо в чайник и размашисто выводит что-то. Засовывает листок за ленту на шляпе. Она теперь пахнет бергамотом и жасмином – волшебный запах, особенно для того, у кого он ассоциируется с девочкой в голубом платье и песенкой про Кровавую Ведьму. Это ведь он ее сочинил, кажется? По крайней мере, она была записана странным корявым почерком на последнем листе. Теперь уже не посмотришь – шляпа стала самой собой, целым живым существом. Да и Шляпник стал Шляпником – и только теперь до конца. Теперь, когда в его цилиндре кроется все, что нужно – аромат всех его важных воспоминаний. И цена этим воспоминаниям – десять шиллингов шесть пенсов…