Алхимия жизни

      С момента, когда я очнулась прошло несколько часов. Не смотря на дикую усталость во всем теле, я все-таки решила встать. Подойдя медленно к большому зеркалу я увидела в отражении девушку с вороньим гнездом на голове, все волосы были ужасно спутаны, на руках остались следы от порезов, видимо Дмитрий использовал свою алхимию.       Было тяжело осознавать, что спас меня именно Дмитрий, столько всего произошло за последнее время, похищение, попытка убийства, слежка, и по чистой случайности я смогла все пережить. Конечно, удача здесь не причем, ведь мне всегда не везло с парнями исключением был лишь Дмитрий, с ним я чувствовала себя по настоящему свободной.       Но в голове не укладывается, почему Дмитрий не может оставить меня, после нашей последней встречи прошло не так много времени. Конечно о похищении я сообщила ему заранее, Октавия была в курсе будущих планов Эмили, вернее Натальи. В ее планы входило принести меня в жертву, но она не учла, что я могу узнать о ее планах. Конечно, мощь философского камня поражает, но он очень опасен. Конечно, кому не хочется обрести вечную молодость, и при этом стереть один город с лица земли? Верно, многие хотят этого, но не я.       Очень давно я читала рукописи Эдгара Вайта, о том, что для ритуала нужны пятеро, кто открывал ворота истины и смог вернуться в этот мир, при этом потеряв лишь заплатив равновесную цену. При этом погибнут не только эти алхимики, но и миллионы людей, проживающих здесь. — Я рад, что ты очнулась, Роза. Как ты могла допустить это, твоя жизнь очень дорога мне. Ты всегда делаешь то, что тебе взбредет в голову, а о близких людях ты подумала? — впервые я вижу такого Дмитрия, за все годы, что я провела рядом он всегда был спокойным, но сейчас я вижу его совсем иначе. Как же я скучала по нему. — Я, стой, это ведь ты виноват, разве я хочу создать этот философский камень и принести меня в жертву? Только не говори, что не знал об этом. И нечего кричать на меня, я тебе не жена. — О какой жертве ты говоришь? — Я о тех алхимиках, которые открывали ворота истины. К тому же это ты виноват, что Таша меня пытала. Она ведь всегда за тобой бегала и когда наши с тобой отношения вышли на новый уровень она решила избавиться от меня. До моего похищения я отправила тебе файл, который был засекречен, ты его открывал? — Так это ты отправила его? Там ведь говорилось только о кулинарном рецепте салата. — Нет, это лишь прикрытие, вся нужная информация глубже. Вкратце там говорилось об ордене Черной Луны, именно этот ордер существовал очень давно, и он впервые создал философский камень. Его мощь была огромной, а жажда власти колоссальной. — Откуда ты обо всем этом знаешь? Только не говори мне, что ты связалась с тем же людьми, что и я? — Как знать, Дмитрий, я работаю в своих интересах и интересах народа…       Я хотела договорить как меня грубо заткнули поцелуем, я давно ждала этого, но так быстро сдаваться не собираюсь, пришлось ударить Дмитрия, и он отстранился от меня. Но потом наваждение взяло надо мной вверх, и я сама притянула его к себе впиваясь до боли в знакомые губы. Как же я скучала по ним, как я скучала по его рукам, улыбке и смеху. Прижимаясь к нему всем телом, я вновь ощутила себя той маленькой шестнадцатилетней девочкой, которая боялась всего. Его руки ловко подняли меня и на автомате я обвила его талию, поцелуй становился все более страстным. Наши сердца снова застучали в унисон, как же я скучала по нему. То время, что мы провели по разным сторонам баррикады было ужасным. Каждый день я просыпалась с мыслью о том, что все это может исчезнуть. Как бы я не старалась его забыть, это было невозможно. Все это время я не жила, а существовала. И сейчас все это не имеет смысла, ведь эта ночь станет самым лучшим воспоминанием, пусть я и буду сожалеть об этом.       Утро для меня было очень необычным, на столе стоял завтрак и записка, которая гласила «Доброе утро, эта ночь была восхитительной, обязательно повторим ее, а пока позавтракай. С любовью, Дмитрий» На подносе лежали мои любимые блинчики, которые я всегда уминала за обе щеки, Беликов всегда великолепно готовит в отличии от меня, сколько бы я не старалась приготовить эти блинчики у меня ничего не получалось, лишь грязная кухня и много битой посуды заполоняли все. — Дмитрий, я хотела поговорить с тобой.       Довольно громко произнесла я заходя в его кабинет, но то что я увидела там подвергло меня в шок. На его столе сидела Наталья широко раздвинув свои ноги, ее юбка была задернута. Вся эта картина происходила на моих глазах, Дмитрий и Таша занимались сексом, а ведь не так давно он спал со мной, и говорил, что я единственная.       По моим щекам стекали слезы, сердце обливалось кровью. Я не могла поверить в это, как можно говорить слова любви одной, но заниматься сексом с другой. Так больно в области сердца, теперь я понимаю, почему люди говорят не доверять, никому в этом мире, можно верить лишь себе. Тогда не так больно. Сердце просто разрывается на куски. Я ушла громко хлопнув дверью, не сдерживая слез я выскочила на улицу и быстро поспешила убраться из этого проклятого особняка.       Как можно быть такой слепой, и снова довериться человеку. Правильно говорят, что любовь слепа и теперь я понимаю, что он никогда не любил меня, лишь постоянно использовал. Его слова ничего не значили, и весь мой мир пошел ко дну, он стал серым и скучным. С этого момента я обещаю, что стану сильнее, иначе я не Роза Хезевей, которая никогда не сдается. Прошло два месяца, я сидела на приеме у врача, как не странно, но меня последнее время мучала тошнота и Лисса настояла на том, чтобы я проверилась и вот сейчас я сижу и ожидаю результатов. И вот меня приглашают в кабинет. — Итак, мисс Хезевей, пришли ваши результаты анализов и позвольте мне вас поздравить вы беременны, ваш срок 5 недель. — Спасибо, доктор, я могу идти? — Да, конечно, вот я выписал вам витамины. — Спасибо.       Как такое возможно, я ведь бесплодна, этого не может быть. Не верю, но чувствую, что мое состояние изменилось с того момента как я ушла из особняка. Я стала чаще кушать, а потом эта тошнота. Первые три дня я думала, что это отравление, но сейчас все изменилось. Я стану мамой, но кто теперь остановит тех, кто желает создать философский камень?