Проблемка из пробирки 2: Дурдом в Академии Духовных Искусств

      Парень резко отшатнулся от отражающей поверхности. Он уже и забыл, как выглядит его настоящее лицо, на котором всё время болтается намордник. Он уже и сам ненавидел эту хрень, которую как надел много десятков лет назад, так, наверное, и не снимал ни разу, уже привыкнув чувствовать себя псом на привязи, на которого этот противогаз нацепили, чтоб он не кусал ненавистного хозяина. В голову лезли ненужные и давно забытые воспоминания, ставшие причиной его поведения, — и вообще, именно их последствия сделали Кое тем самым Кое, которого все знали. Или не знали.       Перед глазами в мгновение ока пробежали те времена, когда он сам ещё был учеником этой Академии. Сам опаздывал на занятия, проклинал учителей, строил несбыточные планы — и как его задавили. Сначала однокурсники, потом учителя, в составе которых он сейчас работал, потом — просто правила. Его зажало в такие рамки, что в странную морду уже бросали камни. Глаза? Неужели такие страшные? А однажды он за них сильно получил. Так сильно, что решил, что эти самые проклятые глаза и будут всем, что он позволит видеть окружающим. Да и было во что рожу спрятать — что это за штуковину он подобрал в Генсее, он так и не понял, но она идеально подходила. Тоже чёрная, мрачная, угрожающая на вид. Громоздкая — но что с этим сделаешь? Зато теперь его только боялись. Никто ведь не позволит себе швырнуть камень в собаку в наморднике: его ведь не зря наверняка надели на неё. Вдруг порвёт ещё.       Кое настолько пугался снова получить, что с того момента этот противогаз снимал максимум раза два или три. Вырос, быстро закончил Академию, плюнул на надежду занять пост лейтенанта и пошёл наблюдать, найдутся ли похожие на него. Только сколько он ни видел, никто не закрывал своё лицо. Все ходили без всякой дребедени, но будто находились — именно они, их душа или как это можно вообще назвать — не тут, не перед ним. Пустые глаза, пустой смех — всё настолько пустое, что иногда у парня возникал вопрос: у них вообще что-то есть, кроме этого всего, что он ежедневно видит? Они превзошли его в мастерстве и прячутся за собственными лицами или им просто показать больше нечего?       Изредка он встречал людей, которые так не прятались. Это случалось крайне редко, но он радовался за них, как за себя самого. И жалел настолько же сильно. Он видел, как о них тоже вытирали ноги, и защищал по возможности, но. Но. Но. Но. Как жаль, что это немногих спасало. И вот его приставили к ещё одному такому. Он наверняка даже не человек, не шинигами — вообще неизвестно что — но он сразу понравился Тецу, так же как и его будущая компания. И эта наглая девчонка — тоже. Возможно, в глубине души он хотел только на этот случай превратиться в человека, а не зрителя.       Когда перед лицом сенсея проскочили счастливые лица этой чёртовой компании, которая вечно искала приключения на свои пятые точки, страх пропал. Тец снова посмотрел на зеркало, пока не видя себя в нём. Касами с издёвкой наблюдала за реакцией парня фактически из самого зеркала, не желая смотреть на него без маски. Нет, её пожирало любопытство, но честность, честь и какая-то типичная женская логика говорили, даже орали благим матом, что ей этого видеть пока не надо. Она должна лично разрубить этот намордник пополам — и уже тогда сможет с чистой совестью смотреть на побеждённого учителя и на его настоящее выражение лица.       Тец вплотную подошёл к зеркалу и твёрдым взглядом упёрся в собственное отражение. Действительно, он уже и сам забыл, как выглядит без маски, а выглядит он очень даже ничего. Правда, мелкий вертикальный шрам поперёк левой стороны рта не очень красиво смотрится, но вполне себе подходит под весь антураж хозяина. Кожа у того бледная, как у трупа, резко контрастирующая с чёрными, относительно длинными волосами и ярко-красными глазами. Тец смотрел на самого себя и незаметно улыбнулся — наконец он перестал себя бояться.       — Касами-сама, — парень не отводил взгляда от зеркала, но кроваво-красный блик скользнул прямо по лицу девушки, прикрывавшейся собственной способностью. Кое её не видел, даже не знал, что она тут. Вероятно. — Позже скажите, как мне вас отблагодарить. Вы вернули мне то, что я уже закопал. А теперь, — кастеты на бывалых руках блеснули, — выходите и сорвитесь. У вас теперь есть силы, чтоб оправдать свои эмоции.       — Да вы наглеете, — Сами не выходила и наблюдала за действиями соперника. Девушка, чтоб не подставлять себя под удар, собиралась атаковать сгустками реацу, напоминавшими руки. Но их было много, и они были с разных сторон, так что в замкнутом пространстве были идеальным оружием.       — Возможно.       Резко парень одним ударом разбил зеркало перед собой, заодно нехило так напугав противника. Пока та офигевала, быстрым движением снова дал ей по шестому позвонку, и мир, в котором велось «сражение», лопнул, как стеклянная бутылка под напряжением. Девушка, к разочарованию учителя, в этот раз в обморок не грохнулась, но, по крайней мере, он выбрался.       — Как это, мать вашу, понимать?! — а Сами явно такой расклад не устраивал.       — Наверное, как мою победу, — голос Теца вроде не изменился, но всего пара человек в классе учуяла, что из шикая Хикари Зетсубо он выбрался уже другим человеком.