Проблемка из пробирки 2: Дурдом в Академии Духовных Искусств

      Оэмуру в судорогах принёсся пулей обратно к себе. Теперь он проклинал уже не красноволосую бестию, а свою глупость, которую он имел, чтоб пойти кого-то преследовать ночью да ещё и в лес. Так, стоп. Он ведь боец. Какого, спрашивается, хера он сбежал? Неужели в этом здании реально есть что-то настолько страшное, что он, настоящий шинигами, воин, почти при офицерском звании, унёс ноги из-за такого?       Да в общем-то, ничего. Просто мужчину будто взяло в объятия какое-то пугающее чувство. Оно шептало, что надо бежать, бежать, пока можно, иначе можно лишиться своей жалкой жизни. Как та маленькая тень, вбежавшая в здание, вынесла его, для учителя осталось загадкой. А испытывало ли оно его? А может… это она сама и была причиной этой паники?..

***

      Санпуру медленно шагал по бесконечному огромному коридору и внимательно следил за своим положением. Мальчика не покидало чувство, что он тут не один, но, храбро сунув руки в карманы, сдвинув шапку на затылок, чтоб поле зрения не уменьшала, немного сбавив шаг, он твёрдо шёл по самой середине наполовину невидимого прохода. План у него был простой: зайти как можно глубже в здание, сесть посреди какой-нибудь комнаты и звать того потерянного, который тут якобы обитает. Несмотря на чьё-то явное присутствие, он совсем не чувствовал страха, не боялся темноты и гробовой тишины, не боялся и того, что если его поймают тут, то могут запросто исключить, а семью — покрыть позором. Иногда красноволосый ловил себя на мысли, что он всё равно не настоящая часть этой семьи.       Постепенно он отдалялся он тёмного пятна двери, через которую вошёл, и она становилась всё меньше. Масштабы Академии просто поражали воображение и пугали, но явно не этого. Этот вообще, видимо, боится только себя в припадках, маманю свою в бешенстве и братика. Тоже в бешенстве. Ну, или в ресуррексионе — тогда вообще тушите свет.       Вот наконец у тьмы впереди проступили какие-то границы. Коридор привёл вторженца к ещё одним дверям. Таким же чёрным и огромным, как и вход сюда, и мальчик так же без колебаний их открыл. Из комнаты понесло духотой. Видно, сюда либо долгое время никто не заходил, либо из-за относительно жаркой погоды в воздухе топор вешать было можно, но духота была невероятная, и дышать там раньше было однозначно нечем. Помещение, судя по духовному сканированию, было ничуть не меньше коридора. Как ни странно, стоило парню открыть двери, и из неё моментом улетучился весь застоявшийся воздух, а в самом помещении будто стало прохладнее.       Мальчик насторожился. В поле его сканирования оказалось что-то внушительных размеров. Неподвижный предмет, чуть больше среднего человека, стоял посреди комнаты и не двигался, как неживой. Сан-сан просканировал ещё раз. Предмет не стоял, а был подвешен. Благо что не за шею и не в двух-трёх метрах над землёй, а стоял уже на коленях с раскинутыми в разные стороны руками, на которых, вероятнее всего, и висел. От него не исходило реацу, он не издавал звуков, даже не было слышно, как он дышал, но по какой-то причине Санпуру это не удивило. В голове проскользнула мысль, что он не мёртв и с ним всё хорошо, и тут же сердце уколола жалость. Что должно было произойти с кем-то или что этот кто-то должен был такого ужасающего сделать, чтоб его тут приковали за руки, в одиночестве, темноте, тишине, в заброшенном корпусе?       Колебался в раздумиях Шихоин-младший чуть больше секунды. Мальчишка мигом рванул к предполагаемому четыре тысячи триста первому, свято веря, что, что б человек не сделал, это однозначный перебор. Он не видел ничего перед собой, кроме кромешной темноты, и бежал, ориентируясь только на ощущение реацу и еле слышное сердцебиение своей цели. Чем ближе он подходил, тем больше подозрений вызывала фигура. Только сейчас он обратил внимание на печати, прикреплённые к верёвкам, на которых был подвешен человек.       — Шар красного огня, — почти шёпотом проговорил Санпуру, и в его руках мигом сформировался комок ярко-красной реацу, осветив тем самым небольшой кусочек помещения. Санпуру подошёл поближе к фигуре, присел и очень аккуратно спросил: — Скажи, ты можешь меня видеть?..       Человек молчал. Его голова безвольно висела, светло-русые отросшие волосы закрывали лицо и частично прикрывали голые плечи. На нём не было косодэ, а всё тело будто полосовали кнутом, катаной или ещё чем-то, что могло вообще оставить такие глубокие, многочисленные, но не смертельные порезы. Кровь из них давно застыла, от самых старых остались только шрамы. Молодой парень, по непонятной причине брошенный тут, видно, никогда и не пытался сопротивляться этим ударам — ну, или попросту не мог. Детское сердце незваного гостя снова сжалось от жалости, а пустота пульсировала от злобы. Санпуру поймал себя на мысли, что хочет вывернуть наизнанку того, кто так бесчеловечно бросил здесь этого парня.       — Могу, — тихим и чётким голосом ответила фигура. — Даже слышать могу, — он поднял глаза. — Не скажешь, что тут, в таком месте, в такой компании, делает знать?