Scars from tomorrow (Шрамы от завтрашнего дня)

      Ярость, злость, страх, ненависть, обречённость, глухой отзвук пустоты, щемящая боль в районе сердца – всё это словно непрекращающийся водоворот повторов, сменяющий собой друг друга. Потерянность.       Так плохо он себя ещё никогда не чувствовал. Уход отца; неутешительный диагноз врачей, что у него астма; укус оборотня - повлекший множество проблем; разрыв с Эллисон; смерть Бойда и Эрики; непринятие его сущности Мелиссой – ничто так сильно из этого всего по нему не ударило, как смерть Стайлза. Единственного человека, которого он смело и уверенно мог назвать братом. Незаменимой опорой и поддержкой. Надеждой.       Стайлз Стилински – друг детства. Лучший друг. Он всегда был рядом. Явно, незримо, безмолвно, слишком эмоционально – этот парень всегда поддерживал его, чтобы ни случилось. В моменты радости и горечи, непоколебимых трудностей, в обычные дни – он был рядом. Этот человек знал лучше, чем кто-либо другой, когда стоит сказать правильные и нужные слова или просто отвлечь от горестных мыслей своей болтовнёй ни о чём. А в какой момент лучше промолчать, просто жестом или действием выразить свою поддержку, показать, что он рядом, что всё непременно будет хорошо. Незаменим.       Ему страшно. Невероятно тяжело передать словами, что он ощутил, когда увидел прыжок своего лучшего друга. Его застывшую навеки улыбку. Его некогда наполненные жизнью, теплотой, лукавством и задором карамельные глаза – теперь опустевшие, без тени какой-либо эмоции, мёртвые. Изломленную позу, такого подвижного тела. И кровь. Много крови. Страшно. Ненавистно.       До боли, до слёз ненавистно осознавать, что всё. Его больше нет. И он невозвратимо забрал с собой, какую-то важную часть тебя, оставляя глубокую, кровоточащую рану, что даже регенерация оборотней против неё бесполезна.       Безысходность. Это когда ты стоишь в холодном помещении морга и смотришь на закрытое белой простынёй тело твоего друга. Брата. И понимаешь, что это не страшный сон, не чья-то глупая шутка, что теперь ты и будешь жить так дальше, только без этого дорогого человека. Ты ничего не можешь изменить, выбор сделан свыше. Вот что такое безысходность. И ты чувствуешь злость, гложущее тебя раздражение. На себя ли? А может на него? Что не стал бороться. Что обстоятельства сложились против них. Что это вообще произошло.       А может всё же на себя. Ведь знал, что нельзя отпускать без присмотра, нельзя оставлять одного, ни за что нельзя, пока они в опасности. И больше всего – на Рэма Залдера, как назвала того ублюдка Лидия.       Пальцы дрожат, но не от холода. Ему плохо, как и всем остальным. Пришлось потратить уйму времени, чтобы уговорить собственную мать, позволить встретиться с ним. Дать возможность попрощаться. Но как? Как это сделать, если осознание потери не хочет приходить. Если глупая надежда до сих пор живёт в израненном сердце. Как?       Дрожащей рукой он берётся за спинку металлического стула, и на ватных ногах, подходит к тихо лежащему под белой простынёй другу. Ему не хочется её убирать. Так легче. И не так страшно. Достаточно и очертаний, контуров мёртвого тела, выделяющихся под тканью, чтобы в груди зарождался крик отчаяния, рвущегося наружу слезами. Встряхнув головой и глубоко вздохнув сквозь плотно сжатые зубы холодного воздуха помещения, он несколько грубо потёр дрожащими ладонями лицо, пытаясь держаться на плаву. Не сорваться. Ему никогда не было так плохо.       Сколько бы он отдал за то, чтобы не осознавать. Чтобы никогда не видеть собственными глазами его смерть. Чтобы не сидеть здесь, в морге. О, он бы всё отдал, лишь бы Стайлз был живым.       Как он посмел? Как он только мог отнять его у них? Месть. Скотт всегда относился с отвращением к этому чувству. Оно уничтожает, выедает тебя изнутри, оставляя взамен лишь оболочку прежнего тебя. Яд мести самый губительный из всех возможных. Назревает вопрос – а станет ли легче? Возможно да, а возможно и нет. Но, по крайней мере, если он не поддастся ей, то просто напросто сойдёт с ума.       Сделав очередной глубокий вдох, переходящий во всхлип, Скотт всё же смог разлепить склеившиеся веки от непролитых, застывших в глазах слёз. Он ещё держится. Точнее, его держит сама мысль, что Стайлз мог не одобрить подобного состояния его бро, когда вся стая находится в полнейшей заднице у зебры.       В гробовой тишине помещения, звучит глухой смешок, единственного здесь живого существа. Он до сих пор не может заставить себя откинуть эту чёртову белую ткань с лица Стайлза. Ему не хватает сил сделать это.       - Прости… прости меня, Стайлз. – Слова были произнесены так тихо, будто говоривший боялся спугнуть момент. Но на самом деле – это было тяжело. – Знаешь, когда-то ты мне сказал, что хочешь помочь, но слишком слаб по сравнению с нами. Но ты не прав. Я хочу сказать, что сильнее, добрее, умнее, ответственнее, искреннее, веселее, надёжнее нет человека, чем ты Стайлз. – Голос заметно дрожит от сдерживаемых в нём рвущихся наружу слёз и эмоций. А к горлу подступает горький отвратительный ком, из-за которого приходиться изредка прерывать свою речь на глубокие вдохи. Но он должен сказать. - Ты всегда был рядом, когда этого требовалось. Ты лез из кожи вон, но спасал наши задницы из передряг. Чтобы не происходило, ты всегда улыбался и никогда не терял надежды. Ты… ох… - Скотт согнулся пополам на стуле, больно впиваясь локтями себе в колени и пряча лицо в ладонях, судорожно дыша. Пытаясь собраться и успокоиться. – Ты был для меня многим Стайлз. И поддержкой и опорой. Другом, самым лучшим другом, которого у меня никогда не будет. Братом. Незаменимым. Даже когда я забывал или же не мог уделить тебе должного времени и внимания, ты всё равно оставался со мной. Чтобы ни случилось, я знал, что мог рассчитывать на моего бро. – Маккол растерянно-грустно улыбнулся, глядя себе в ноги расфокусированным от сдерживаемых слёз взглядом. – А теперь тебя нет… Боже, я бы всё отдал… всё… только… я не смогу без тебя. Ты мне нужен, Стайлз. – Взгляд полный боли и отчаяния, оторвался от пола и устремился к лежащему рядом с ним на выдвижном столе парню, туда, где по очертаниям белой ткани, находилась голова. – Ты мне нужен. – Глухо и обречённо повторил альфа, а по его щеке потекла первая слеза. – Ты же всегда делаешь что-то невозможное. Так сделай и на этот раз, для меня. – Скотт подался на стуле немного вперёд, нервно пройдясь языком по искусанным губам. – Пожалуйста, стань живым. Будь снова рядом с нами. Пожалуйста…       Посмотрев на друга в последний раз, и нервно кивнув головой, он неуверенно поднялся со стула, после чего резко развернулся, чуть не упав из-за ослабевших ног, и уже более уверенным шагом направился на выход, пошмыгивая носом.       За дверью его ждала взволнованная Мелисса. Увидев сына, она немедля притянула его к себе в крепкие объятия, мокрыми от слёз глазами смотря на злополучную дверь, откуда вышел её сын, с укором. Будто это она виновата в нынешнем состоянии её ребёнка.       Похороны должны состояться через два дня. На шерифа смотреть страшно, не то, что выражать свои соболезнования или пытаться с ним заговорить. Бесполезно. В мужчине, словно какой-то рычажок повернулся, из-за чего тот замкнулся в себе, постарев за раз минимум на десять лет.       Залдер был прав. Вина страшно гложет, а вот горе - парализует. Невозможно было точно сказать или передать насколько ребята выглядели сломлено и действительно парализовано. Лидия отказывалась хоть что-то говорить, отчаянно забившись в угол и притянув к себе под подбородок колени руками, нервно, беспрерывно покачивалась на месте, уставившись в одну точку расширенными от ужаса глазами, постоянно что-то неразборчивое и едва слышимое шепча себе под нос.       Айзек ходил как в воду опущенный. Ни на что не реагирую и, не отзываясь. Всё больше зависая в своём телефоне, Бог знает, по какому кругу пересматривая фотографии, сделанные в тот раз, когда они со Стайлзом устроили попойку.       Эллисон находилась под присмотром своего отца, отчаянно и яростно выливая из серебра наконечники для стрел, а так же пули, которые она с явной целью планировала использовать на поражение противника. Но при этом всадить весь свой арсенал с садистским удовольствием в своих врагов. В тех, по чьей вине, с ними нет его – Стайлза.       Самым собранным оставался Дерек. По крайней мере, оборотень изо всех сил пытался сделать вид, что не рушим. Жизнь и предыдущие потери научили его, что опускать руки в никоим образе не стоит до тех пор, пока виновные ещё дышат и ходят по этой грешной земле. Поэтому сейчас, в который раз, перебирал все сведения, улики, карты, письма – всё, что может дать малейшую зацепку на поимку троих выродков.       Питер – эгоистичный, самовлюблённый, гадкий человек, плюющий на чувства других людей. Тот Питер, которому нужна лишь сила и власть, плевать каким путём он её получит. Сейчас неподвижно сидел на диване с отсутствующим выражением лица и потемневшим от обуревающей его ярости глазами, смотрел в свои скрещенные перед собой на коленях ладони, плотно, в не довольствии сжимая губы.       Никто не остался в стороне. Смерть Стайлза выбила из колеи абсолютно всех. Напрочь лишив трезвого ума и крепкого самообладания. Превратив в потерянных щенков, ослеплённых лишь жаждой мести.       - Питер. – Окликнул дядю Дерек. – Ты здесь самый здравомыслящий. Давай помогай.       - Если мы хотим найти их, мы должны думать, как Стайлз. – Выпрямляясь из своей предыдущей позиции и опираясь о спинку дивана, с глубоким и шумным вдохом через нос, при этом слегка вздернув подбородок, незамедлительно отозвался мужчина.       - Как гиперактивный псих? – в изумлении вскинув брови, уточнил Дерек.       - Нет. Как детектив. – Раздражённо закатив глаза на реплику непутёвого племянника, ядовито поправил Питер.       Сколько времени было потрачено на бессмысленные споры и поиски тех, кто неуловим, никто точно сказать не сможет. Потому как единственное, что они признать не могли – это поражение. Тем более, когда ими всеми двигала всего одна цель – отмщение.       Эллисон и Крис обещались подъехать через сорок минут и сделать всё, что в их силах, но помочь с расследованием. Оборотни, откровенно говоря, надеялись на богатый опыт охотника, может Арджент сможет пролить хоть немного света на это запутанно-загадочное дело.       Навстречу им был отправлен Питер – перестраховка в нынешнем их положении отнюдь не мешала, а была разумной и логичной. Вот только никто из присутствующих в лофте не ожидал такого возвращения зомби-дядюшки с ожидаемыми гостями.       Крис и Эллисон, волочили на своих плечах серьёзно раненного Питера, поддерживая его с двух сторон, когда мужчина едва касался ногами пола, всё время, морщась от боли, и нецензурно ругаясь себе под нос. В его груди, прям посередине, торчал самый настоящий томагавк, а из раны непрерывно сочилась чёрная жижа, что свидетельствовало о попавшем яде в кровь. Скорей всего оружие было им и пропитано, с целью нанести максимальный урон жертве.       Раненного Хейла, общими усилиями осторожно сгрузили на диван, предоставив дальнейшую опеку над ним Дереку. Одним слитным и ловким, весьма аккуратным движением, племянник изъял торчащий из груди томагавк, в недоумении взирая на представшее в его руках оружие, и тут же передавая на детальное изучение его Крису.       Питер дышал загнанно, сквозь зубы, издавая при этом шипящие звуки, и содрогался всем телом, пытаясь устроиться на своём месте поудобнее, упираясь в сидушку локтями. Мужчина исподлобья наблюдал за Арджентом и своим племянником, молча нахмурившихся и внимательно изучающих предоставленное им оружие.       - И каков же ваш вердикт, господа эксперты? – криво усмехнувшись, пытаясь скрыть за этим раздирающую его на кусочки боль, хрипло поинтересовался оборотень.       - Топор был пропитан волчьим аконитом. – Крутя его за рукоятку в своей руке, глубокомысленно выдал Крис, не сводя своих проницательных голубых глаз с окровавленного чёрной жижей лезвия. – Каким именно, точно сказать не могу, но…       - … придётся выжигать. – Закончил его мысль Дерек, предоставляя на обозрение в своей левой руке горящую зажигалку.       - Уверен, маленький огонёк я выдержу. – Слегка кивая и уверенно криво улыбаясь, с дерзостью во взгляде констатировал Питер.       Усмехнувшись на наигранную смелость дяди, Дерек из-за спины резко вынул правую руку с паяльником, и ловко поднеся его наконечник к зажигалке, запалил гораздо больший «огонёк», с серьёзной миной взирая на шокированного мужчину.       - Нууу ё-маё! – Раздосадовано нахмурившись, протянул Питер, не отрывая своего потерянного взора с орудия пыток.       Дерек не дал ему времени собраться с духом или же опомниться, тут же направляя паяльник к ране. В лофте прозвучал настоящий вопль боли, оглушая всех и вся в помещении.       Выдохнув с облегчением, когда рана полностью затянулась, Питер слегка повёл плечами, после чего устроился с большим комфортом на диване, с горделивой осанкой, будто это не он вовсе пару минут назад корчился и выл от боли.       - Он сказал следующие мы.       - Кто мы, Питер? – слегка нахмурившись, уточнил Дерек.       - Ты, я и Скотт. Мы его цель. И он назначил нам встречу. Сегодня вечером, возле школы. – Скривившись, пояснил Хейл старший.       - Одни вы туда не пойдёте. – Твёрдо заверил их Крис.       - Мы все пойдём. – Шмыгая носом и вытирая тыльной стороной ладони слёзы, уверенно вздёрнув подбородок, подошла к ним Лидия, а рядом с ней встал решительного вида Айзек.       - И даже не пытайтесь спорить. – Скрестив руки на груди, угрожающе предупредила их Эллисон.

***

      Вот почему всё сверхъестественное так непоправимо тянет на разборки в школу? Этот вопрос звучал в головах у всех присутствующих, разгруппировавшихся и занявших свои заранее спланированные позиции. Только трое: Дерек, Питер и Скотт шли не скрываясь, напрямую к входу в учебное заведение Бейкон Хилз.       Айзек с Лидией перебежками добрались до парковки и скрылись за школьным автобусом, наготове держа заранее приготовленную Мартин взрывчатую смесь, будучи запасной штурмовой артиллерией, ну или же очередной обороняющей, на крайний случай.       Чета Арджентов разместилась около запасного выхода из школы. Спустя десять минут, после того как трое оборотней войдут в здание, Крис должен будет последовать следом, чтобы прикрыть их или же руководствуясь возможной ситуацией спасти, дав шанс уйти более менее целыми из ловушки. Которая очень вероятна.       План был безумен и имел много прорех, никто не спорит. Но ведь генератора идей с ними больше нет, поэтому сойдёт и суицидный. Всё равно им нечего терять. Но, по крайней мере, свои жизни они так легко, без боя не отдадут. Тем более, что враги им кое-что задолжали. По крупному.       Школьный коридор был необычайно тих, пустынен и мрачен, навевая не самые приятные мысли, а так же ощущения, заставляя напрягать все органы чувств по максимуму.       Троица ступала бесшумно, медленно и очень осторожно, всё время, озираясь по сторонам, ожидая подвоха или же возможного нападения. Но ничего из этого не последовало. Единственное, что они получили – это очередное послание.       В одном из тёмных коридоров, лишённых освещения в вечернее не учебное время, прямо посередине, стоял обычный стул, к спинке которого было прикреплено привычное письмо. Вот только на этот раз не было ни подсказок, ни угроз или же предупреждений, а самое банальное приглашение.       - Актовый зал? – недоуменно прочитав назначенное место встречи, Скотт немного вздрогнул, горько улыбаясь. – У меня не особо хорошие ассоциации с этим местом. – Передёрнув плечами, шепотом пояснил своё состояние он, удивлённо взирающей на него двоице.       - Зал как зал. – Непонимающе хмыкнул Питер.       - Ну да, конечно. Это ведь не я устроил здесь целое представление, будучи альфой, пытаясь убить группу подростков. – Ядовито заметил Маккол, смотря испепеляющим взглядом на невозмутимого Хейла.       - Хорошие были времена. – Мечтательно протянул тот, следуя за молчаливо идущим впереди Дереком.       Двойная дверь, ведущая в указанное помещение, испускала сквозь щели просачивающийся и яркий свет, что явно указывало на чьё-то присутствие за её границами.       Оборотни замерли всего на мгновение в нерешительности, после чего молча переглянувшись между собой и кивнув в подтверждение, уверенно толкнули деревянные створки, тут же слегка щурясь от непривычки, из-за ослепляющего их глаза после мрака света.       - О, вот и наши дорогие гости пожаловали. А мы уже порядком заждались вас, и успели заскучать. – В центре зала, раскинув руки в стороны, стоял светловолосый высокий и стройный мужчина, улыбаясь вошедшим приветливой и широкой улыбкой, но. Но его глаза откровенно пугали. Насыщенно жёлтый зрачок, обрамлённый красным контуром, отражал лишь безумие своего обладателя. Мраморно белая кожа, яркие, пухлые малиновые уста, аристократичная осанка, странная речь, манера поведения, делали из него больше вампира нежели друида. Хотя поправка – съехавшего с катушек тёмного друида. И лишь глаза не давали обмануться его внешностью.       - Полагаю представляться не имеет никакого смыла. Вы хорошо осведомлены о том кто я, и какую опасность для вас представляю. Но! Пожалуй, вы не знали, что для меня неприемлемо. А именно! Нарушение правил игры. – Склонив голову немного вперёд, в угрожающем жесте, раздражённо прошипел сквозь зубы последнюю реплику Рэм, мгновенно меняясь в лице. Теперь не только глаза, но и всё выражало его безумие. – Питер. Я ведь просил придти только вас троих. А вы что? Прихватили с собой… - Он повернулся к трибуне, красноречиво указывая рукой на кого-то.       Оборотни машинально провели глазами жест Залдера и только теперь заметили своих друзей зажатых в… в…       - Что за хрень? – Шокировано выдохнул Питер.       - Ну-ну, я бы не советовал вам их сейчас обижать. Как-никак их хвосты держат ваших друзей. Сожми они покрепче… - Многозначительно смотря на троих застывших оборотней, Рэм дал некий знак рукой, после которого, двое нагов в русалкоподобной форме, сжали плотнее своих пленников, отчего те болезненно вскрикнули, как по команде. – Видите? Не стоит расстраивать моих друзей.       - Что тебе нужно? – Зло сверкая красной радужкой, и глубоко дыша, решил перейти сразу к делу Маккол.       - Хм, я думал, вы знаете. По крайней мере, Стайлз догадался. И перед тем как спрыгнуть, поведал мне мой же план. Умный мальчик. А вот ваши умы, что плачевно – заурядны.       Сам того не зная или же преднамеренно, Рэм поднял болезненную, запретную тему, упоминая Стилински. Мгновенно атмосфера в помещении изменилась, становясь очень напряжённой и плотной, отчего возникало ощущение, что протяни руку, и ты коснёшься невидимого уплотнения.       - Ты убил их всех для ритуала, который…       - Ну… ну, ну что ты. – Прервал Маккола друид, с отвращением искривляя лицо и мотая головой из стороны в сторону. – Это слишком просто. Это слишком просто! – Гневно сверкая на них жуткими глазами, раздражённо проорал мужчина. – Ни-ка-ко-го ритуала не было ду-би-на! Это всего лишь набор жертв. Совершенно бессмысленный. – Нервно ходя из стороны в сторону, в возмущении размахивал он руками от тупости альфы. – Ты действительно думаешь, что существует ритуал из пары никчёмных жертв – действительно непригодных – способный разрушить мир вокруг нас? Или же принести мне невообразимую и необъятную силу? О! Я разочарован твоей никчёмностью и заурядностью. – Тяжело вздохнув, и наигранно грустно взглянул он на озадаченных оборотней, стоящих перед ним. – Я уже начинаю скучать по Стайлзу. Наверно нелогично и неразумно с моей стороны было позволить такому уму уйти из нашего грязного мира, вместо вечно кричащей банши. Но что поделаешь? Хотя, я ведь могу это исправить. Верно?       Рэм специально медленно, с хищной улыбкой, развернулся обратно к трибунам, безумным взором уставившись на перепуганную Лидию, слегка склонив голову на бок. Решая, какую смерть для неё лучше выбрать. А точнее, какой она достойна.       - Предыдущие убийства были лишь отвлечением. Так сказать замыливанием глаз от истинных намерений. Они послужили прекраснейшим подавляющим вашего духа и сил, что, несомненно, мне на руку. А вот настоящей целью – были Вы. – Лишь на краткое мгновенье Рэм оторвал, свой немигающий взор от всё больше паникующей Мартин и бегло указал рукой на напряжённо стоящих: Питера, Дерека и Скотта. – Воскресший альфа – теперь же бета. Бывший альфа. И истинный альфа. Такой куш выпадает необычайно редко, и упустить его неимоверное кощунство. Вы мальчики принесёте мне величайшую силу. Непознанное ранее никем могущество. Вы – мой ключ к отмщению.       Залдер возбуждённо всплеснул руками, поднося соединённые ладони к лицу, сумасшедше улыбаясь и не сдерживая рвущийся наружу жуткий смех самодовольства. Предвкушая.       - Так как вы опоздали и нарушили правила, в награду я позволю вам насладиться смертью ваших друзей сполна. Достойная учесть проигравших. И начнём мы, пожалуй с… неё. – Перекатившись с пятки на носок, и возбуждённо пройдясь языком по губам, он указал, на испуганно вскрикнувшую Лидию, самодовольно скалясь.       - Нет. – Прозвучал громогласный протест.       - Что? Кто это сказал? – Встрепенулся Рэм, не узнавая прозвучавшего голоса.       Мужчина с любопытством изначально вертел головой по сторонам, выискивая смельчака, вмешавшегося так неподходяще, но никого лишнего не было. Всё те же лица. Но ведь он чётко и ясно слышал прозвучавшее возражение.       - Ты не сдержал слова, Рэм. – Раздался протяжный, хриплый голос позади него, от которого по спине прокатился иррациональный дикий холод.       Резко обернувшись, друид вновь никого не увидел, лишь пустую часть зала. Это начинало раздражать. Мужчина не любил чего-то не знать и не понимать.       - И что в таком случае я тебе обещал, Рэм? – На этот раз, голос неизвестного раздался от трибун. Только в нём не было той хрипотцы. Был лишь леденящий душу холод.       - Ты? – поражённо выдохнул Залдер, во все глаза, уставившись на спокойно восседающего Стайлза. – Нет. Нет! Это не возможно! Ты бросился с крыши! Я видел, как ты погиб! Все они это видели! – Совсем растерявшись, он впал в дикую ярость, не контролируя ситуацию в целом, и хаотично размахивая руками, иногда указывая на тех или иных присутствующих, словно ища поддержки.       Оборотни, охотники и банши с двумя нагами в недоумении смотрели на конкретно тронувшегося умом Залдера. Ведь они никого не видели. Да и не слышали абсолютно ничего.       А в то время, мужчина будто дикий, загнанный зверь с цепи сорвался. Весь покрылся красными пятнами, вздрагивал всем телом или же неопределённо дёргался, почти брызжа слюной, и неверяще-зло смотря на спокойного Стилински, которого кроме него никто не видел.       - Я обещал тебе. – Рэм вздрогнул всем телом, мгновенно успокоившись и вытянувшись во весь свой рост, словно натянутая струна. За его спиной стоял ещё кто-то.       Медленно, почти не дыша, он обернулся назад, встречаясь с насыщенными янтарными глазами. Перед ним стоял ещё один Стайлз, но в тоже время это был не он.       Бело-серая кожа, украшенная чёрными жилами, сухие, синие плотно сжатые губы, чёрно-синие круги под глазами и безумный огонь в невероятно ярких омутах. Но не поражал и устрашал не столько внешний вид. Нет. От этого второго веяло силой, холодом, кровью и смертью. Несомненно, он был опасен.       Интересно, сколько времени прошло с тех пор, когда он в последний раз чувствовал себя добычей, а не хищником. Когда ему было так страшно и жутко, что содрогалось всё тело и ноги отказывали его держать. Когда хотелось склонить голову перед кем-то сильным, выказав своё поражение.       - Что превращу твою жизнь в ужас. Помнишь, Рэм?       Он помнил, но абсолютно не предал этому значения тогда. По всей видимости, напрасно. Очень даже…