Искра надежды

Проводив Линду в ее палату, Джон вернулся в бывшую комнату дежурной сестры, служившую ему жильем, и, стянув с себя форменную рубашку, тяжело плюхнулся на кушетку. Надо было бы почистить и проверить оружие, но двигаться было лень. Думать – тоже. Последние двое суток с учетом патрулирования и бессонной ночи основательно его вымотали - не столько физически, сколько морально. Уверенность во внезапной гибели Доун, безрезультатные поиски, перестрелка, ранение Лин, отход под обстрелом; первый и, к счастью, удачный опыт по извлечению пули, застрявшей у Лин под ключицей; осознание того, что все необратимо изменилось и непростое решение покинуть город; внезапное появление устроившего охоту на патрули Диксона, а потом - и полуживой от усталости и серьезного сотрясения Доун; беспримерный по своей наглости штурм… Слишком много всего и сразу. Наверное, за последнюю пару лет, воюя только с ходячими, он начал терять форму. Иначе чем объяснить эту странную душевную усталость?.. Выпитая доза алкоголя оказалась недостаточной, чтобы взбодрить, зато сработала как релаксант. Через несколько минут сержант Ликари уже крепко спал, уткнувшись лицом в подушку. Разбудил его негромкий, но настойчивый стук в дверь. Джон резко сел на кушетке, нашаривая на стоящей рядом тумбочке пистолет. Стук повторился. Джон взглянул на часы – два тридцать по полуночи - встал и, бесшумно ступая босиком по ковровому покрытию, подошел к двери. Снял пистолет с предохранителя и тихо спросил: - Кто? - Джон, это я, - раздалось с той стороны. Ликари тряхнул головой, окончательно просыпаясь, вернул предохранитель в исходную позицию и повернул ручку, открывая дверь. В проеме, обхватив здоровой рукой раненое плечо, едва различимая в тусклом свете единственной дежурной лампы, стояла Лин. - Что случилось? – обеспокоенно разглядывая ее, спросил Джон. Линда виновато потупилась. - Прости, если разбудила… Плечо болит. Уснуть не могу. Можно, я побуду у тебя?.. Ликари обреченно вздохнул и отступил вглубь палаты, пропуская ее внутрь. Линда направилась прямиком к кушетке и, сбросив кроссовки - по-видимому, заменявшие ей тапочки, - забралась на постель с ногами. Джон положил на тумбочку пистолет и, поглядев на нее, словно отец - на маленького ребенка, испугавшегося темноты, сказал: - Ложись. Я на полу лягу. - Не-а, - она упрямо мотнула запрокинутой к стене головой и похлопала ладонью по постели. Джон привычно сел рядом, привалившись спиной к стене и так же привычно приподнимая руку навстречу ее движению, потому что Лин тут же улеглась, сворачиваясь калачиком и умостив голову у него на бедре. Повозилась немного, укладываясь удобнее, и с облегчением вздохнула, ощутив, как теплая ладонь мужчины ложится на ее плечо, согревая и прогоняя занудливую боль. - Сильно болит? - Дергает, зараза, - раздраженно буркнула она, шмыгнув носом. – Терпеть можно, но спать – никак… Джон улыбнулся. Он давно привык к тому, что в Лин непостижимым образом уживались, проявляясь по мере надобности, взбалмошный подросток, кокетливая женщина и опытный полицейский с аналитическим складом ума. - Попросить у дока таблеток не догадалась? - Догадалась. Только он меня послал. Сказал, что сделает укол утром. Из соображений экономии… - Вообще-то, он прав. Если люди из группы Дэрила придут сюда, то расход медикаментов увеличится. Так что потерпи… Она вздохнула, пытаясь улечься так, чтобы максимально расслабить больное плечо. Джон, заметив это, просунул свою руку под ее локоть, создавая дополнительную точку опоры. - Так лучше?.. - Угу, - она тут же положила свою ладошку на его кисть, переплетая пальцы с его пальцами. И вдруг спросила: - Джон, а почему ты перевелся тогда к нам, в патрульную службу? Ты никогда не рассказывал. Ребята говорили, что ты вроде работал раньше в криминальной полиции… - Зачем это тебе? – искренне удивился он. – Все, что было тогда, уже не имеет значения. Лучше постарайся уснуть. - Не усну. Пока не расскажешь. Ликари усмехнулся, слегка сжав ее пальцы, наполовину спрятавшиеся в его ладони. Ну вот, опять она превратилась в упрямую девчонку-подростка… - Лин, сколько тебе лет? Я никогда не спрашивал, но иногда мне кажется, что пятнадцать… - Ах, так? – отозвалась она, укладывая его руку вместе со своей под щеку. – Тогда давай по очереди: мой вопрос – твой ответ, а потом – наоборот. - Лин… - Что? - А ты часом не агент службы внутренней безопасности под прикрытием? - Нет, - прыснула она. – Я – агент внешней разведки. Джон тихо рассмеялся. - Ну, так что? Играем? – не отступала Лин. - А тебе не кажется, что для этой игры нужна, кроме всего прочего, еще, по меньшей мере, бутылка виски? Она осторожно, чтобы не потревожить плечо, повернулась на спину, заглядывая ему в лицо снизу вверх. - Джон, ну пожалуйста… Сколько мы уже в одной упряжке? Три года? Три с половиной? И два из них – среди этого кошмара… Мы вместе патрулировали улицы этого города, когда он еще был живым. Вместе пришли сюда. Вместе зачищали госпиталь и периметр от ходячих. Вместе выживали. Вместе отстояли Грейди сейчас. А что мы знаем друг о друге по большому счету? Если вдуматься, то ни черта!.. Он опустил голову, глядя прямо ей в лицо, в теплые карие глаза, отливающие янтарем. Широкая ладонь легла на ее макушку, приглаживая пушистые волосы, так и норовящие выбиться из гладкой прически. - А зачем, Лин? Зачем?.. Что нам даст это знание? Лишнюю боль в случае потери?.. Карие глаза потемнели, пытливо прищуриваясь. - Не думала, что ты так боишься боли, - резко сказала она, вновь отворачиваясь и устремляя взгляд в противоположную стену. Ликари грустно усмехнулся: похоже, Лин опять пыталась, выражаясь уличным жаргоном, «взять его на понт». - Да, боюсь, - устало произнес он, глядя в темноту за окном. – Наверное, потому что ее и так было слишком много. А ты - разве нет?.. Плечо женщины под его ладонью едва заметно напряглось. - И я боюсь, - негромко отозвалась она, вновь поворачиваясь в попытке поймать его взгляд. – Но при этом я всегда помню еще кое о чем. Боль не так страшна, когда знаешь, что люди, которых ты любишь, были счастливы с тобой рядом. Что ты сумел дать им все, что было в твоих силах – тепло, заботу, любовь… - Лин… - Что? - Остановись. - Почему? Почему, Джон?! Она села, повернувшись к нему лицом так, что теперь его рука поневоле обвивала ее талию. Поневоле? Тогда почему так крепко?.. - Потому что в это очень хочется верить. - Так поверь! Уж ты-то лучше многих знаешь, что дает человеку вера! - Вера и желание верить – разные вещи, Лин. Именно желание верить чаще всего и заставляет людей путать истинные чувства с придуманными от тоски по недосягаемому. Она вдруг натянуто рассмеялась: - Джон, ты же говоришь это не всерьез?!. Ты просто не можешь на самом деле так… Мужчина осторожно приложил пальцы к ее губам: - Тс-с… Лин, успокойся и подумай сама: не случись весь этот апокалипсис, будь по-прежнему вокруг тебя десятка два отличных ребят, стала бы ты смотреть в мою сторону? – Линда возмущенно распахнула глаза и попыталась было возразить, но его пальцы лишь крепче прижались к ее губам, останавливая поток слов одним своим прикосновением. - Лин, пожалуйста… Не перебивай. Мне тоже нелегко это говорить… Жизнь, несмотря на кучу проблем, не стоит на месте. Если не завтра, так через месяц или через год сюда все равно придут новые люди. А вдруг среди них окажется тот, кто тебе нужен, кого ты по-настоящему полюбишь?.. Сейчас у тебя просто нет выбора. А если он появится?.. Прошу тебя, пойми: мы с тобой очень разные, и меньше всего я хочу стать причиной твоих проблем. Меньше всего я хочу ставить тебя перед выбором. Ты заслуживаешь лучшего… - Проклятье!.. Джон, ты спятил?! – Линда резко оттолкнула его руку, от обиды и гнева напрочь позабыв о боли. В янтарно-карих глазах, казалось, заполыхало темное пламя. – Ты что, и вправду считаешь меня глупой девчонкой, не способной разобраться в собственных чувствах?! Черт!.. Джон, мне не пятнадцать лет! И даже не двадцать пять! Я тоже теряла друзей - еще до начала этого долбаного апокалипсиса! Теряла обидно и глупо – от шальных пуль во время облав и в дорожных авариях во время операций по перехвату! Господи!.. Парень, за которого я надеялась выйти замуж, вернулся из Ирака в цинковом гробу! Все, что мне осталось в память о нем – пара фотоснимков и национальный флаг, будь он проклят! Когда ты пришел к нам, и мы стали напарниками, еще не прошло и года с тех пор, как я похоронила Оскара!.. Да, жизнь повернулась так, что нас, живых, осталось слишком мало, но это не значит, что я способна как клещ вцепиться в первого попавшегося мужчину просто от тоски и одиночества! Для этого я слишком многое пережила! Да, я боюсь снова испытать боль! Но я все равно верю, что и в этом уродливом мире можно и нужно любить! Можно и нужно дорожить теми крупицами счастья, что нам еще доступны! Те двое в конференц-зале - разве не лучшее этому доказательство?!. Он долго молчал, опустив голову и глядя в сторону. Потом медленно поднял глаза и осторожно погладил подругу по щеке, утирая пролившиеся слезы. - Знаешь, что мне ответила эта женщина – Кэрол, - когда я сказал, что мы с тобой – напарники, а не пара?.. - Что? – все еще со слезами в голосе спросила Линда, торопливо вытирая ладонями лицо. - Что именно из настоящей дружбы чаще всего вырастает нечто неизмеримо большее… Линда замерла, затаив дыхание, и тихо, словно боясь вспугнуть внезапное откровение, прошептала: - Так она была права?.. Широкие ладони мужчины легли на ее плечи, успокаивая, утешая, давая опору и возможность прислониться к его груди. А потом - отчетливо услышать одно короткое слово: - Да. И, чуть погодя, словно живая вода для погибающего от жажды: - Иначе мне просто не хватило бы сил так долго отказываться от тебя ради тебя же, Лин… Прости… Если еще не поздно… Она уткнулась лицом в его плечо и заплакала - от боли, от усталости, от внезапно схлынувшего напряжения, оставившего после себя пугающую слабость и пустоту, которую необходимо было чем-то заполнить. И она действительно вскоре заполнилась осторожными прикосновениями губ и рук, дарящих ласку и делящихся теплом, проникающих под одежду, вбирающих ответный жар ее кожи и дыхания. Заполнилась и тишина: негромким шорохом смятых простыней, невнятным шепотом, прерывистым дыханием и приглушенными вздохами, тихим скрипом кушетки под тяжестью двух сплетенных в объятиях тел и – уже в розовеющем предрассветном сумраке - долгим, протяжным, полным одновременно муки и наслаждения стоном. А потом, чуть погодя, снова – шепот, шорох скользящей льняной ткани и тихий, воркующий женский смех… Любопытное, прозрачное, чисто умытое росой утро, заглянув сквозь приоткрытые жалюзи и обшарив золотистыми лучами маленькую комнату со спартанской обстановкой, зарумянилось и вспыхнуло алой зарей, окрасившей во все оттенки розового бетонные и облицованные плиткой стены госпиталя, залившей мягкими бликами стекла его окон. Невесомый искристый свет шаловливым зайчиком спрыгнул со стены. Замерев на мгновение на стройной женской лодыжке, скользнул по гладкой коже к округлому колену, перекочевал на мускулистое бедро мужчины, запутался в прихотливых складках сбившейся простыни… Пробежав по загорелой спине, споткнулся на грубой пулевой отметине под лопаткой, с любопытством застыл на массивном бицепсе, изучая необычную татуировку – кинжал и две перекрещенные стрелы со странной надписью «75th RR»* под ними… Струясь бледным золотом, стек с мужской руки на прятавшуюся под ней и согласно повторявшую ее линии женскую, пощекотал тонкие пальцы и обнаженное плечо, шарахнулся от небольшого багрового пятнышка на бинтах, напомнившего вдруг о чем-то страшном… По легкомысленности своей тут же забыв обо всем, невесомо поцеловал нежную щеку, и, наконец, обессиленный и изумленный, сполз на скомканную подушку, чтобы переливами искр рассыпаться в темно-каштановой волне пушистых волос… Утро нежилось в собственной безмятежности, хотя и было совершенно обычным. Так же, как и прежде, легкий ветерок гнал по улицам шуршащие обрывки газет, картона и мелкого мусора. Так же, как раньше, пугливо озирались усевшиеся на парапет крыши вороны. С таким же, как вчера или позавчера, проворным нахальством шныряли среди груд мусора и гниющих останков здоровенные крысы. Так же, как и на протяжении многих миновавших дней, недель и месяцев, бессмысленно бродили по улицам, хрипя и спотыкаясь, странные, страшные и уродливые существа, когда-то бывшие людьми. Казалось, все в этом изуродованном бедой, страхом и злобой мире осталось по-прежнему… и все-таки что-то в нем неуловимо изменилось. Может, солнце стало чуть ласковее… Может, воздух немного свежей и прозрачнее… Может, ярче стала зелень листвы или синева неба… А может быть, в это странное утро среди царящего вокруг тлена просто ярко блеснула искорка еще одной любви, даря миру надежду на спасение… *"75Th RR" - 75th Ranger Regiment - 75-й полк рейнджеров, одно из элитных подразделений сил специального назначения армии США, штаб-квартира которого находится в Форт-Беннинг штата Джорджия (тот самый Форт-Беннинг, до которого так и не добрались герои сериала, направившись, как известно, в ЦКЗ)