Владыка Ада

      Хан поднялся ещё до рассвета, затем разбудил остальных. Всё тело болело после долгой ночи, которую он провёл на жёсткой земле, не имея другой подстилки, кроме одежды.       - Пора, - коротко прохрипел он пересохшим ртом, не в силах выговорить ничего больше. Жажда и голод целиком поглотили его мысли.       Эрикссон и другие участники экспедиции со стоном поднялись на ноги. Они тщательно осмотрели бурнусы друг друга на случай, если в них ночью пробрались сетийские угри. Тампоны, сделанные из старой изоляции, были извлечены из ушей и также тщательно проверены на наличие личинок. Хан проделал то же самое до того, как спуститься к руслу реки; по его настоянию они всегда выбирали место для ночлега на высоком берегу Каур, чтобы быть готовыми к (весьма и весьма) маловероятному наводнению, могущему вдруг заполнить пересохшее русло.       Самой Каур уже не было. Вместо того, чтобы становиться более полноводной по мере приближения к морю, когда-то могучая река постепенно уменьшалась и в конце концов полностью исчезла, обнажив дно скалистого оврага. Последние остатки жалкого ручейка экспедиция Хана миновала несколько дней назад, но Хан знал, как можно найти немного воды от скрывавшегося под песками потока – если действовать быстро.       Пальцами в перчатке он впился в выжженную землю, ухватил большой камень и перевернул его. Как Хан и ожидал, снизу на камне был тонкий слой влаги. Хан распахнул головной платок под забралом и с благодарностью слизал с камня утреннюю росу.       Это был старый бедуинский трюк, один из тех, что сохранял им жизнь с тех пор, как пересохла Каур и кончились запасы воды в походных флягах. Хан смаковал каждую каплю, зная, что это, возможно, весь дневной водный паёк. Он вылизал камень досуха и оглянулся вокруг в поисках следующего.       Рядом члены маленького отряда поступали также: молча рылись в грязи, не нуждаясь ни в переговорах, ни в инструкциях. Все они наизусть знали алгоритм действий. Хан наблюдал, как Дебра фон Линден слизывает капли росы с чахлых веток голых кустиков. У Хоакина вырвался возглас удовлетворения, и Хан увидел, что телохранителю удалось поймать небольшую ящерицу. Отлично, одобрительно подумал Хан: мясо ящерицы и кровь были на вес золота; от таких отбросов зависело само выживание экспедиции. Хан вздрогнул при мысли о том, что могут наступить времена, когда вымрут полностью и крысы, и ящерицы.       Они были в пути не одну неделю и взятый с собой провиант уже давно кончился. Насекомые, рептилии и мелкие грызуны служили им пищей, а роса, кровь и иногда небольшие лужицы воды утоляли жажду в достаточной степени, по крайней мере, для того, чтобы выжить. Хан был рад тому, что не взял с собой Марлу; ни один обычный человек не перенёс бы таких испытаний.       Интересно, что ест сейчас Кирк, подумал он с завистью. Кухня «Энтерпрайза» могла предоставить всевозможные аппетитные блюда и напитки, от прекрасного вина до чашки ледяного чая...       Хоакин отрезал голову ящерицы и почтительно протянул туловище своему командиру. Рот Хана наполнился слюной при виде мяса рептилии, но он махнул рукой. Ящерицы едва ли могло хватить одному человеку, и Хоакин заслуживал этого так же, как и он сам.       - Она твоя, друг мой, - настаивал Хан. - Наслаждайся. Я найду себе ещё.       Что было легче сказать, нежели сделать, добавил Хан про себя. В его желудке ощущалась пустота, как у калькуттского нищего. Но, возможно, и мне сегодня улыбнётся удача. Сквозь обсидиан его тёмные глаза обшаривали сухой овраг в поисках признаков какой-либо жизни. На дне русла виднелась поросль растительности, а ярко-жёлтые полосы намекали на месторождения серы, но Хан не обнаружил никакого движения, даже притаившегося в песке (и несъедобного) угря. Свежее мясо, по-видимому, на завтрак Хану не полагалось.       - Хан! - воскликнул внезапно Эрикссон, и Хан был поражён очевидным волнением в голосе мужчины. Скандинав чуть ли не подпрыгивал, с нетерпением указывая на запад. - Смотрите ... дождь!       Дождь? Хан не мог поверить своим ушам; он практически забыл о существовании такого явления. Выпрямившись, он пристально посмотрел на запад, не ожидая ничего, кроме очередного миража, и ощутил всплеск гнева по отношению к норвежцу. Как он смеет так дразнить нас!       Но Эрикссон не ошибся: на горизонте, примерно в двух километрах, набрякшие серые тучи зависли над высохшей местностью. Хан мог даже видеть тёмную пелену дождя. По сравнению со скудной росой удалённый ливень выглядел обещанием вечного блаженства.       Хан не был готов дожидаться того момента, когда ливень дойдёт и до них. Вместо этого он поспешил взобраться по западному берегу русла, сжимая походную флягу.       - За мной! – позвал он остальных, которых явно требовалось немного подтолкнуть к манящему дождю.       Четыре пары покрытых пылью сапог затопали по растрескавшейся земле, когда отряд лихорадочно бросился бегом по пустыне со всей скоростью, на которую были способны их измождённые тела. Хан не мог оторвать взгляда от чудесного дождя, боясь, что ливень прекратится прежде, чем они его достигнут. Его сердце колотилось о рёбра, лёгкие горели, а ноги болели от беспощадного темпа бега, но он ни разу не подумал о промедлении. Скелет гигантского саблезуба попался ему на пути, но Хан одним прыжком перемахнул через выбеленные солнцем кости. Дождь был всем, что имело сейчас значение.       Наконец, после утомительного бега сквозь ветер и пыль, дождевое облако оказалось прямо над головой, а тень от него была всего в нескольких метрах. Последним рывком Хан кинулся к туче и, остановившись, обратил открытое лицо и руки к небу, привествуя дождь. Облизав потрескавшиеся губы, он ждал прохлады, освежающей воды, струящейся по лицу.       Но на него не упало ни капли.       В замешательстве Хан сморгнул. Что это за злая шутка? Вглядываясь вверх через обсидиановое забрало, он мог видеть дождь, лившийся из нижней части кучерявого облака, но земля и воздух вокруг него оставались сухими, как бесплодные равнины, пройденные ими по пути сюда. Хан оглянулся на своих столь же озадаченных попутчиков. Хотя верхние половины лиц были скрыты забралами, Хан мог видеть, как в бессильном гневе корчились рты, принимая самые гротескные выражения.       - Ничего не понимаю! – на грани истерики завопила фон Линден. - Что происходит? Почему я не чувствую дождь?       И в этот миг Хана озарила догадка.       - Дождь-фантом, - мрачно проговорил он. Он никогда лично не сталкивался с этим явлением, но, тем не менее, знал о нём. – Дождь идёт, да, но испаряется до того, как коснуться земли.       Хан и помыслить не мог о столь садистских наклонностях судьбы. - Helvete! (прим.переводчика – Чёрт возьми!) – выругался Эрикссон. Согнувшись в три погибели и задыхаясь, он всё же смог исторгнуть впечатляющий поток ругательств на своём родном языке, а затем сердито запустить флягой в равнодушное облако. Впрочем, бросок, судя по всему, цели не достиг, и пустой сосуд грохнулся на землю в нескольких метрах далее.       Хоакин рядом не сказал ничего, только крепко сжал кулаки.       В течение нескольких минут они стояли в тени тучи, наблюдая, как высоко над ними, вне досягаемости, идёт призрачный ливень. Внутри Хана всё клокотало: боги или духи, правившие Сети Альфа V, были весьма злокозненными. Лучше бы совсем не видеть дождя, думал он, чем испытать такие муки!       Он заставил себя отвести глаза от танталового ливня над головой и окинул взглядом путь, которым они пришли. Измученный стремительным и в конечном итоге бесполезным бегом через пустыню, он страшился перехода обратно, к далёкому руслу.       Однако выбора у них не было. Хотя Каур больше и не текла к морю, Хан по-прежнему был обречён на то, чтобы следовать по проложенному ею руслу до конца, независимо от того, сколько времени ему на это потребуется, и сколько камней придётся вылизать, чтобы остаться в живых.       - Идём, - сказал он. Заправив свободные концы куфии под забрало, он направился к пересохшему речному ложу – и к тому, что лежало в конце его извилистой траектории. – Нам предстоит длинный путь.

***

      - Мы должны были остаться на Земле, - мрачно проговорила фон Линден. Она плелась, как зомби, по узкой тропе на дне глубокого каньона. Огромные гранитные скалы подступили к самой кромке бывшего русла пропавшей реки и с этих пор отряд был вынужден идти по каньону гуськом. – Нам здесь не место.       - Такое пораженчество тебя недостойно, - выговорил ей Хан. Он остановился, чтобы бросить взгляд через плечо на трёх своих товарищей: в своих скрывавших всё одеждах отряд напоминал шествие призраков. Строгий голос эхом отразился от стен каньона. - Это недостойно всех нас.       Его слова подействовали, как удар плетью.       - Приношу свои извинения, Повелитель, - ответила фон Линден. – Просто мне очень жарко ... и я устала ... и голодна.       Хан вполне разделял её чувства. На протяжении последних дней температура неуклонно росла, что делало и без того трудную дорогу ещё более мучительной. Несмотря на тень от стен ущелья, ему казалось, будто они шли через печь. Пот впитывался в пыльные бурнусы, отнимая у организма ценную влагу. Кожа стала сухой, как пергамент, а во впавшие глаза словно песку насыпали. Пульсирующая головная боль, несомненно, вызванная усталостью и обезвоживанием, готова была разорвать ему череп.       - Я тебя понимаю, - сказал Хан отчаявшемуся картографу. Зная, сколько она уже потеряла, он не хотел укорять её и дальше. - Но мы не можем позволить сломаться нашей железной решимости. Эта планета теперь наш дом и мы должны подчинить её своей воле.       Или умереть, пытаясь сделать это, подумал он про себя.       Неровная поверхность русла под ногами была усеяна валунами; Хан понял, что не так давно, когда здесь свободно текла Каур, тут пенились пороги. Теперь, увы, эти буруны ушли, оставив только скалистые препятствия; дно постепенно понижалось в направлении дальнего конца ущелья. В каньоне было горячо, как в духовке, и требовалось всё самообладание, чтобы не съёжится под порывами знойного ветра. Шелест одежд исследователей вторил биению пульса в ушах.       Жара была настолько угнетающей, что Хан всерьёз рассматривал возможность идти ночью, а отдыхать днём. Но учитывая, что свет звёзд по-прежнему не проникал сквозь пыль в воздухе, ночи на Сети Альфа V были опасно тёмными. Было всё же безопаснее, хотя и чертовски более неудобно, пересекать каменистую землю в то время, пока светило солнце, пусть и через постоянную дымку.       Даже при дневном свете ходьба по пересечённой местности делала продвижение нелёгким. Надо было тщательно просчитывать каждый шаг, чтобы не оступиться и не получить растяжение лодыжки или что-нибудь похуже. Кроме того, рыхлые горные породы часто крошились под ногами Хана, угрожая ему потерей равновесия.       Его глаза внимательно осматривали дно каньона. Прожилки каменного угля напомнили Хану о встрече Кирка с горном на Цестусе III. Марла рассказывала ему об этом инциденте, имевшим место незадолго до обнаружения «Энтерпрайзом» дрейфовавшего корабля «Ботани Бэй». Хан был вынужден признать, что капитан Кирк выказал удивительную изобретательность в изготовлении оружия из сырья, найденного им на планетоиде.       Это было впечатляюще – для обычного человека.       При мысли о Кирке губы Хана скривила угрюмая ухмылка. В эти дни он всё чаще и чаще замечал за собой склонность обвинять капитана в катастрофе, постигшей колонистов. Уж, конечно, хвалёные технологии Звёздного флота должны были предупредить Кирка о нестабильности этой системы! Проявил ли капитан Кирк просто преступную небрежность или же сознательно высадил Хана на планету, зная, что катастрофа неизбежна? И почему он не вернулся, чтобы спасти находящуюся под угрозой колонию?       Обычные люди всегда боялись тех, кто превосходил их, мрачно думал Хан. Возможно, Сети Альфа V была наиболее доступным способом, с помощью которого Кирк мог вычеркнуть из уравнения меня и мой народ, не запачкав при этом рук?       Эти смутные подозрения были прерваны безошибочно узнанным звуком морского прибоя. Его сердце встрепенулось – они всё же вышли к океану!       - Слушайте! - крикнул он коллегам. – Вы слышите? Это голос нашей цели!       Радостная весть словно током ударила людей. Забыв об усталости, они понеслись по дну ущелья быстрее, чем Хан мог бы себе представить. Их бешеный бег по камням бросал вызов осторожности, но Хан не мог осуждать их за нетерпение. Он тоже стремился увидеть берег легендарного моря после стольких дней выматывающего похода. Жалел Хан только о том, что бедняга Тэлбот не мог присоединиться ко всеобщему ликованию. Возможно, я назову его именем гавань, думал Хан, чтобы его жертва не была забыта.       Короткая пробежка вывела Хана к концу каньона. Он выскочил из ущелья и увидел, что стоит у подножия монументальной скалы перед галечным побережьем, на которое набегали зелёные волны. За береговой линией, сколько мог видеть глаз, возможно, даже до другого полушария, простирался безымянный океан.       Мы сделали это, ликовал Хан. Он ощущал то, что должны были чувствовать Льюис и Кларк, впервые всматривавшиеся в Тихий океан. Или, возможно, Моисей, глядевший на Землю Обетованную, к которой он привёл людей через бесконечные страдания.       Хоакин, Эрикссон и фон Линден, вылетевшие из ущелья вслед за ним, внезапно застыли на месте при виде мирно плескавшихся волн.       - Я не могу в это поверить! - воскликнула со слезами на глазах Дебра. - Посмотрите на всю эту воду! Она вечна!       - Milde Makter! (прим.переводчика – примерно как восклицание «Великий Один!») – вторил ей Эрикссон. На этот раз в его словах, казалось, не было никаких подводных камней. - Я думал, что больше никогда не увижу океан.       Хоакин подошёл к стоявшему на побережье Хану.       - Твоя воля восторжествовала ещё раз, - сказал гигант телохранитель и склонил голову в знак уважения. - Я никогда не сомневался в тебе.       Мне бы сейчас такую уверенность, подумал Хан. Даже в этот миг, достигнув цели долгого путешествия, Хан знал, что не будет полностью спокоен, пока не убедится, что изумрудное море содержит достаточно жизни, чтобы избавить его народ от голода.       Глазами он обшаривал морской пейзаж, ища признаки процветания или, по крайней мере, восстановления экосистемы. Странно, но в туманном небе над гаванью не было птиц. Где чайки или альбатросы, вылавливающие рыбу? Отсутствие крылатых хищников не обязательно означало, что море было лишено пищи, но привело его в замешательство. Возможно ли, встревожился он, что мы проделали весь этот путь зря?       Его опасения укрепились, когда он подошёл ближе, туда, где прилив бился о берег. К его ужасу, омываемые волнами камни не облепляли ни водоросли, ни ракушки. Чёрные обломки выглядели так, как будто их старательно отчистили от всяких следов жизнедеятельности. Лицо Хана под куфией потемнело. Мне не нравится, как всё это выглядит.       Звук торопливых шагов привлёк его внимание. Он поднял голову и увидел Дебру фон Линден, бегущую к морю и отбросившую всякую осторожность. Быстрым движением она сорвала козырёк с лица, а затем потянулась к складкам куфии и запылённого бурнуса и начала сбрасывать их по мере того, как мчалась прямо к манящим волнам - и успокоению и облегчению, которые они, казалось, обещали.       Внезапно Хана накрыло предчувствие опасности.       - Подожди! – в тревоге закричал он, но обезумевшая от жары женщина, по-видимому, не вняла его предупреждению. - Стой! Остановись немедленно, я приказываю!       Фон Линден не замедлилась ни на мгновение. Оставляя за собой след из обрывков сорванной одежды, пока на её теле не осталось только нечто вроде набедренной повязки из грязного клочка хлопка, она нырнула с головой в ярко-зелёные воды. Хан в страхе затаил дыхание. Может быть, мои опасения необоснованны, в волнении подумал он. Возможно, бояться нечего?       Мгновение спустя Дебра показалась из волн прибоя, как Афродита ... Афродита, бившаяся в муках агонии!       В ужасе Хан наблюдал, как прямо у него на глазах человеческая плоть начала покрываться волдырями и расползаться. Над покрасневшей кожей закурился дымок, а волосы брюнетки клоками отваливались от черепа. Женщина скрюченными пальцами вцепилась в собственные глаза и, пошатываясь, пыталась выбраться на берег, подальше от едких волн, которые пожирали её заживо.       Инстинктивно Хан кинулся было ей на помощь, но его перехватил Хоакин.       - Нет, Ваше превосходительство! - настаивал он, полный решимости не допустить, чтобы Хан разделил судьбу фон Линден. – Уже слишком поздно!       Хоакин был прав, и Хан признал это, отказавшись от своих попыток. Освобождаясь от хватки телохранителя, он понимал: ничего нельзя поделать, кроме как смотреть на гибель ещё одного верного последователя.       Фон Линден удалось сделать только пару шагов, прежде чем она плашмя рухнула в воду, которая лихорадочно закрутилась вокруг лежащего тела. Изумрудная вода, омывавшая корчившуюся в судорогах фигуру картографа, покрылась алой пеной. Обожжённая плоть продолжала пузыриться и плавиться до тех пор, пока в полосе прибоя не проступили сверкающие осколки костей.       Хан слышал, как где-то позади Эрикссона выворачивает в приступе рвоты. Как бы он не относился к этому человеку, он позволил норвержцу эту минуту слабости. Любой, даже тот, кто, как Хан, привык к виду насильственной смерти, должен был бы признать - последние минуты фон Линден были, вне всякого сомнения, отвратительными.       Хоакин явно был шокирован тем, что только что видел.       - Я ничего не понимаю, - признался он, и его обычно монотонный твёрдый голос слегка дрожал. - Что с ней случилось? Что не так с морем?       Для Хана причина смерти картографа была очевидна.       - Кислота, - произнёс он. Подводные извержения вулканов, вызванные катаклизмом, явно насытили океан огромными количествами вулканических газов, что сделало воду чрезвычайно кислой. – Всё море превратилось в кислоту.       Он опустился на колени, осознав все страшные последствия этого факта. Смерть Дебры фон Линден, какой бы жуткой она ни была, оказалась практически несущественной по сравнению с открывшимся Хану истинным ужасом сложившегося положения.       На этом убийственном побережье не было будущего ни для него, ни для его народа. Безымянное море стало мёртвым, стихийное бедствие убило его так же, как долину реки Каур. Никуда не уйти из той адской пустыни, какой становилась Сети Альфа V, отупело понял Хан.       Ловушка Преисподней захлопнулась.       - Вот-вот, - произнёс кислый голос. Хан повернул голову, чтобы увидеть Эрикссона, стоявшего над лужей собственной рвоты, застывавшей у его ног. – Есть предел даже нашей выносливости, и мы дошли до него. С нами покончено.       - Нет! - взревел Хан. Стремительным движением он вскочил на ноги и схватил Эрикссона за воротник бурнуса. - Это ещё не конец!       Он со страстью обращался как к себе, так и к потерявшему веру норвежцу.       - Хан Нуньен Сингх никогда не сдастся, ни этой проклятой планете, ни предательнице-судьбе!       Не говоря уже о постыдно пренебрегшим своим долгом Джеймсу Т. Кирку.       - Так слушай меня сейчас, Эрикссон, ты, Фома неверующий! Я покажу тебе, что незаурядный человек никогда не склоняется перед жестокой судьбой, какими бы безнадёжно малыми ни были шансы. Пусть вся планета умирает медленной и жалкой смертью. Пусть Кирк и Звёздный флот полностью забудут о нас. Я буду защищать тебя и тех, кто остался в живых! Клянусь честью!       И он погрозил кулаком окутанному пыльной дымкой небу.       - Слышишь меня, Кирк? Я выживу!