Лучик света в кромешной тьме.

      Сознание то и дело уплывало, руки затекали. Ичиго даже спать толком не мог, странное ощущение беспомощности не отпускало. Хотелось кричать, словно разъяренный пустой. А в голове чьи-то голоса. Они звали его, хотели что-то сказать. Голова в такие моменты болела нещадно, особенно если в эти моменты пропадало еще одно звено. Времени оставалось мало, а он уже многое перепробовал.       Создавалось впечатление, что вместе с силой Рукии ушло все. Словно у него что-то забрали или он что-то потерял. Увидь его сейчас Кенпачи, то наорал бы на него всласть. Ну, или была бы большая драка с большим разъяренным зверем. Парень подавил смешок, увидев серьезное выражение лица Тессая.       Он чувствовал силу, странную, не ту, что была раньше. Ее можно было потрогать и ощущения было двоякими. С одной стороны, она была тихая, словно холодный ручей с чистой, родниковой водой. С другой стороны, буйная, темная. Словно оголенные инстинкты вся его суть. Но достучаться до этого все равно, что разбить бетонную стену. Почему так, парень не знал. Но он старался идти на встречу этому чувству, старался раз за разом. Держался, взбегал по стене и ждал. Больно, безумно больно, но это того стоило.       Ичиго помнил слова Урахары и список вопросов, которые он хотел задать отцу, пополнился еще на один. Конечно, не сейчас, потому что отец вряд ли скажет правду если на него надавить. Мысли, их столько и все обрывочные. И парень был рад, когда Джинта спустился к нему с едой и отвлек его от всего этого. Все, что произошло дальше, было таким сумбуром и помогло немного отвлечься.       Хотя маска пустого, которую он разбил рукоятью зампакто, ему не показалась чем-то из ряда вон. Наоборот, после пещеры и странного ощущения силы, она казалась самым естественным дополнением к нему самому. Но сейчас не было времени над этим подумать, потому что Урахара снова начал нести какую-то чушь про уроки. И настроение парня, которое и так было ниже плинтуса после трех дней заточения, начало стремится к минус бесконечности. Ему требовалось срочно выпустить пар.       Тренировки с шляпником вымотали его под чистую. Зато Ичиго многое узнал и многому научился. Правда временами, все еще ощущал легкую беспомощность. Парень задумался над этим, пока ждал сообщения от Урахары. С отцом он так и не поговорил. Не потому что не хотел, а потому что был еще не готов услышать все то, что на него свалится. Ему хватало того подозрения, что Кенпачи был шинигами. От этой мысли было больно и радостно одновременно.       Хотя, Ичиго, отчасти, сам виноват. Он тоже кое о чем не рассказал любимому человеку. Но даже так, парень все равно скучал и любил. Странно все это. Как и то, что такая компания собралась идти в Общество душ вместе с ним. Он не идиот, заметил изменения в окружающих. Но заострять на этом внимание не было времени. А может, на тот момент, ему было даже немного плевать. Да, эгоистично, но желание их защитить куда сильнее, чем он предполагал.       - Кошка разговаривает! Она разговаривает! – Куроски вздрогнул, отпрыгнул от коробок с сидящей на них черной кошкой и неподдельно удивился.       - Куросаки-кун, успокойся пожалуйста. – Орихиме еле сдерживала улыбку от такой картины. Они с Садо-куном почти так же отреагировали. – Это Йоруичи-сан. И она нам помогает.       - Йору… как? – Послышался недоуменный ответ. Глаз недовольной кошки начал дергаться. И как этого рыжего идиота можно вообще терпеть? Настроение кошки упало еще больше, как только Урахара скрыл за веером ехидную улыбку.       - Йоруичи, Ичиго. – Повторил Чад, переключая внимание друга на себя. – Думаю, нам пора, как думаешь? Кстати, ты как? Выглядишь потерянным.       Временный шинигами лишь пожал плечами, а Исида с Иноэ недоуменно переглянулись. Им всем было немного неуютно. Это все равно, что продефилировать нагишом по улице, полной народу. И как разрядить эту обстановку никто из них не знал. Может идеи и были, но не время и не место, как говорится.       Пока они шли к пещере завязался разговор. Даже Исида, который по сути хотел предстать одиночкой, а по факту был пленен рыжим сорванцом и поддержал разговор. Их всех, по сути, выдрали из их тихого уравновешенного мирка и кинули в торнадо. Но это не объясняло Урую, что же с Ичиго было не так. Он как магнит, притягивает к себе все и вся. Он бы подумал об этом подольше, но Орихиме начала восхищаться пещерой и мысль, махнув хвостиком, ускользнула.       Пещера, конечно, удивляла. Без помощи кидо такую не создать. И все бы хорошо, вот только…       - Ты что творишь, гребанный шляпник? Поаккуратней можно было, а? – Вопль души эхом разнесся по пещере.       - Ну, ну, Куросаки-сан. Я же не специально…       - А что, это получается, что Куросаки-куна в теле Куросаки-куна больше нет? – Иноэ присела на корточки и аккуратно ткнула указательным пальцем в щеку лежащего на земле тела. Порой ее детская непосредственность вгоняла в ступор.       - Можно сказать и так, Орихиме. – Урую поежился и подумал о том, что настроение Куросаки по возвращению в тело упадет ниже плинтуса. И лучше будет оказаться в этот момент подальше от него.       - Идем дальше, времени и так немного осталось. – Киске похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание.       Ичиго, будь осторожен, прошу тебя. – Голос звучал обрывисто, словно издалека. Но Ичиго рад был его слышать в своей голове. Хотя было не по себе. Иногда в его голове проскальзывала мысль о раздвоении личности, отчего в глазах этого старика проскальзывала обида. Он сам еще не удосужился это увидеть, но обиду нутром чуял и закидывал эту мысль куда подальше.       Буду, старик. - Подумал он в ответ, стоя на против врат и слушая шляпника. – Ты обещал что-нибудь рассказать о себе. Я буду ждать.       Я помню, Ичиго. Всему свое время…

***

      Кенпачи хмурой тучей мерил шагами рабочий кабинет. Он как чувствовал, что нельзя оставлять этого рыжего засранца одного без должного присмотра так надолго. Урахара, по мере возможности, сообщал ему, как обстоят дела. Но то, что Ичиго влип, он понял и без этого на очередном собрании капитанов. И мужчине сейчас приходилось разгребать завалы бумажной работы, вместо того, чтобы отвесить любимому хороший подзатыльник для проформы.       Так что сейчас за его броуновским движением тихими мышками наблюдали Ячиру, как его лейтенант, и Юмичика, которого пришлось взять в помощники. Эти двое с должным непониманием украдкой следили за мрачным капитаном, порой не решаясь даже шевельнуться лишний раз. Потому что таким они его видели крайне редко. Но знали, что аукнутся может всем.       - Что случилось, Кен-чан? – Первой не выдержала Кусаджиши. А причина была до банальности проста. Ей просто очень хотелось в туалет. И, судя по лицу сидящего рядом Юмичики, не ей одной.       - Все в порядке, Ячиру. Эти бумажки нас скоро под собой похоронят. – Мужчина остановился и тяжело вздохнул. – Если вам нужно куда-либо отойти, идите. Через полчаса продолжим. Нужно проветрится.       - Ладно, как скажешь. – Девчушка пожала плечами и встала из-за стола. – Окно открыть?       - Приоткрой чуток, я пройдусь. И вы тоже. На ближайшие полчаса вы двое вон из кабинета. – Гаркнул Кенпачи и вышел. Две пары глаз недоуменно проводили его до самой двери.       Ему действительно нужно было проветриться. Срываться на подчиненных – это не то, что ему стоит сейчас делать. Точнее, не по такой причине. Он скучал, он тосковал и при этом понимал, что ближайшая встреча вряд ли пройдет тихо и мирно. Они снова подерутся, покричат друг на друга, но боже, даже по этому он скучает. Скучает по ночам, проведенным вместе, по дням, когда они дурачились. Да, совсем раскис от переживаний за этого идиота.       Не во всех отрядах Зараки желанный гость, а в тюремных бараках тем более. Там его отчего-то боялись. Поэтому пробираться пришлось как можно тише. Но его особо и не останавливали. Интерес навестить плененную Кучики раздирал многих, но вот сделать это решались лишь единицы. Поэтому капитана 11 отряда не останавливали, но присматривали за ним.       - Капитан Зараки, что-то случилось? – Какой-то малец из четвертого, что следил за пленницей, шарахнулся от мужчины. Он, по своей привычке, появился тихо и не заметно, словно призрак.       - Ты не отвлекайся от работы, я ненадолго. – Зычно ответил мужчина и перевел взгляд на пленницу. Он с ней несколько раз пересекался, но раньше она на него так странно не реагировала. – Почему отводишь взгляд, Кучики? Где твоя гордость? Или потеряла вместе с силой?       Рукия дернулась и подняла взгляд. Ей было не по себе. Она понимала, что мужчина перед ней в праве на нее злиться и обвинять. Она ведь, пусть и косвенно, подставила самое дорогое. Девушка не сомневалась в своих подозрениях. Человек на фото Ичиго точно он, капитан 11 отряда, который смотрел на нее сейчас сверху вниз. И даже без рейацу в этом взгляде чувствовалась сила и власть.       - Потому что виновата, капитан Зараки. И гордость моя при мне. – Кучики села прямо, гордо вздернув носик. – Это все, что вы хотели узнать?       - Хороший ответ. Но что ты будешь делать, - довольно оскалился мужчина и, подойдя к камере в плотную, недовольно прошептал, - когда он придет сюда, чтобы спасти тебя и доказать обратное?       Глаза заключённой расширились, мысли разбежались, а слова застряли где-то на полпути. Она только и могла растерянно хлопать ресницами и непонимающе смотреть на мужчину перед ней. А тот лишь хмыкнул и развернулся к выходу.       - Подумай об этом на досуге, пока дожидаешься казни, Кучики Рукия. – Слабо улыбнувшись, Кенпачи покинул помещение, оставив находившихся там в непонимании.       Ему этот разговор был ни к чему, но почему-то после этого стало легче. Он сам не знал, к чему это сказал, но почему-то был уверен в собственных словах. Потому что знал, на что способен парень по имени Куросаки Ичиго. Потому что знал, что он сам и его окружение не допустит, чтобы страдали они сами и те, кто им дорог. Просто потому что банально соскучился по нему и их склокам. Да и чего-то подобного он ожидает от этой занозы, которую безумно любит.       Что ж, работа не ждет. Как же она его достала, но без этого уже никак. Ведь иначе он пропишется на Грунте до тех пор, пока один засранец не надумает отправиться в Общество душ на постоянное место жительства.