Дважды в одну реку

Кот. Мура… Не сказать, что топ-модель, но и заурядной не назовешь, хотя в обычной жизни я бы, скорее всего, прошел мимо, ну разве что улыбнувшись в знак приветствия. Но есть что-то в этой милой колючке такое, что притягивает. Загадка, что ли? Прекрасно понимаю, что не светит мне с ней ничего, а если и светит, то это только хуже, но все равно на что-то надеюсь. Вот самому интересно, какого черта я ляпнул Физику про Женю? Ведь с самого начала знал, что между нами ничего нет и быть не может. Не на службе. Хватит. Однажды я уже побывал в такой ситуации и прекрасно помню, как может быть больно, если с ней, не дай Бог, что-то случится. Он никогда прежде и не знал, что может быть ТАК больно. Всегда считал, что говорится это для красного словца, да и подходит только для сентиментальных ванильных дур. Но судьба оказалась вредной теткой, больно стукнула его по лбу за недоверие и теперь стоит в сторонке, наблюдая за тем, как мучается ее подопечный. А у него тем временем не хватает сил уже даже для того, чтобы просто дышать. Кто-то нерешительно положил руку на его плечо, и Васе пришлось оборачиваться. – Прими мои соболезнования. Багира. В форме. И с таким же потухшим взглядом, как и у него самого. Вот только на ее ресничках блестят слезы, а его глаза абсолютно сухие. И не потому, что мужчины не плачут, это вообще глупый стереотип, а потому, что все его эмоции как будто погибли вместе с Василисой. – Как так? – с губ вместо крика отчаяния срывается лишь еле различимый шепот, – почему она, Рит? Этот вопрос молодой человек задавал себе каждую секунду с того самого момента, как услышал в телефонной трубке рыдания своей будущей тещи. Это она сообщила, что Васьки, его взбалмошной амазонки, больше нет. Ведь все было так хорошо. Сердце неприступной красавицы он покорил окончательно. Покорил настолько, что она даже согласилась стать его женой. Гордо демонстрировала подружкам тоненькое колечко из белого золота, наигранно дулась, когда Вася спорил с ней относительно самой церемонии бракосочетания, воодушевленно выбирала и собственноручно подписывала каждое приглашение на свадьбу, а теперь что? Теперь лежит в гробу. – Судьба…, – Маргарита мотнула головой, стараясь скрыть слезы, – служба… ты же… – Будь проклята такая судьба! – голос прозвучал слишком громко, и на парня стали оборачиваться. – Будь проклята такая служба! Всем же плевать! Сзади на плечо опустилась тяжелая мужская ладонь. – Тише, Вась, – голос Бати как всегда звучал спокойно, – не надо сейчас об этом. Ионов непонимающе моргнул. Неужели ему еще и рот затыкают? Но бывший командир Василисы молча кивнул в сторону рыдающей навзрыд женщины: – Думаю, сейчас лучше успокоить ее мать. Кому под силу успокоить мать, потерявшего единственного ребенка? Правильно, никому. Вася и не пытался. Только обнял ее, удерживая от неминуемого падения, и покрепче прижал к груди, чувствуя, как промокает от горячих слез тонкая ткань его черной рубашки. Она отчаянно цеплялась за его плечи, то и дело содрогаясь от душивших ее рыданий, а несостоявшийся зять не мигая смотрел куда-то сквозь толпу людей и механически поглаживал ее по волосам. – Убили... убили мою девочку! Вася отрешенно кивнул: – Они за это ответят. Я Вам клянусь! Сколько в моей жизни было женщин после Василисы? Не знаю, не считал. А если бы и считал, то наверняка сбился бы со счета. Тогда было больно. Больно настолько, что я едва не спился и чуть не подсел на наркотики. А девушки… девушки помогали отвлечься. Их было десятки, сотни, если не тысячи. Все абсолютно разные: высокие и миниатюрные, жгучие брюнетки, ослепительные блондинки, огненно-рыжие ведьмы, но ни у одной из них никогда не было голубых глаз и русой косы. Ни у одной, кроме Жени. – Интересно, и почему у меня такое ощущение, будто ты постоянно где-то витаешь? – ее насмешливый голосок выдергивает меня из невеселых мыслей, и, видимо, я выгляжу сейчас настолько потерянным, что Мура даже позволяет себе негромко рассмеяться, – и как такой рассеянный жив до сих пор? – Я везучий. – Это мы уже заметили, – между нами весьма ловко вклинивается Физик, – вон твоя везучесть налицо. Точнее на плече. Действительно, что-то насчет везучести я загнул. Вот чего у меня отродясь не было, так это именно ее. С детства попадал в передряги, а с возрастом количество приключений лишь увеличивается, растет в геометрической прогрессии. Но не признаваться же в этом сейчас, когда на меня и так посматривают с некой смесью снисходительности и недоверия. – Ладно, хорош трепаться! Надо же, а у нее определенно есть командирские задатки, только вместо страха она почему-то вызывает разве что умиление. Такая хрупкая, миниатюрная, а все туда же – командовать двумя взрослыми здоровыми мужиками. Главное не улыбнуться сейчас, а то помимо обиды на всю жизнь можно еще и в глаз получить. Причем, от обоих сразу, Серега ведь теперь как бы против меня, по идее, должен быть. – Через километр развилка. Там расходимся в разные стороны, – изящный пальчик скользит по карте, – Физик, ты с Котом отправляешься вот сюда, а я… – Нет, так не пойдет. Ты собралась идти туда одна? Слишком поздно понимаю, что ляпнул я, не подумав. Голубые глазки метают молнии и грозят испепелить любого недовольного, но отступать во-первых, поздно, а во-вторых, не хочется, я ведь прав. – Жень, Кот прав. О, надо же, и у Сереги имеется здравый смысл. Только Муру это совсем не радует. Злится, кажется, еще больше. – Ваши варианты? – Я иду один! – а мысли у нас с Серегой одинаковые не только в отношении девушек, вон и говорим уже в унисон. А Мура подозрительно щурится, словно пытаясь понять, давно ли мы обдумывали свой план. Как-то неопределенно качает головой и безуспешно пытается связаться с центром. Но поняв, что тянуть время бесполезно и решение все равно придется принимать, тяжело вздыхает и кивает головой в мою сторону: – Встречаемся на месте через три часа. – Договорились. – Только будь осторожен. Багира уже не просто злилась, ее буквально трясло от бессильной ярости. Мало того, что вопреки всем обещаниям техников, связь наладить так и не удалось, так еще и маячки то и дело пропадали с экрана. – Ну, что тут у тебя? – голос Бати, раздавшийся прямо над ухом заставил подскочить на кресле. – Уволить всех к чертовой матери! – Понятно, – усмехнулся контр-адмирал, – без изменений? Она обреченно кивнула. Без изменений. И не знаешь, радоваться этому или… – Все с ними в порядке, – мужчина опустил ладони ей на плечи, – ты ведь сама говорила, что они уже давно не дети. – Говорила. Только когда она это говорила, все казалось намного легче, чем есть сейчас. И потом, одно дело говорить, а совсем другое – верить в то, что говоришь. Рита могла успокоить практически любого, начиная от пострадавших и заканчивая генералами, а вот саму себя… Тут уже не помогал ни один аргумент, и даже присутствие Булатова не дарило спокойствия. На столе перед ней появился стаканчик дымящегося кофе, но не успела она поблагодарить командира за заботу, как живительный напиток исчез из поля зрения. – Не поняла? – А я передумал, – лукаво улыбнулся Иван, – тебе нужно отдохнуть. Хотя бы пять минут. Пошли, пройдемся. Спорить не хотелось. Во-первых, за пять минут вряд ли что-то изменится; во-вторых, ей и правда, нужно хотя бы пройтись, а то от напряжения уже ломит спину, да и ноги затекли; в-третьих, не пойдет добровольно, Батя заявит, что это приказ. – Только пять минут. Они не успели дойти даже до двери, когда Багиру окликнул Петров: – Маргарита Степановна, Мура вышла на связь. Они на месте. Только… – Что только? – перебил подчиненного Булатов. – Только они Кота потеряли, товарищ контр-адмирал.