Дважды в одну реку

Если бы не вся серьезность ситуации, то Рита, наверное, даже бы пошутила на тему того, что взаимоотношения в этой семье стали для нее своего рода работой. И за последнюю неделю она «подрабатывала» не то психологом, не то жилеткой, в которую так понравилось плакаться Ионову-старшему. И можно было, конечно, послать все к чертовой матери и отправиться спать в свою пусть и одинокую, но весьма уютную квартиру, но вместо этого она почему-то сидела в богатом кабинете загородного дома, наблюдала за причудливой игрой огня в камине и пыталась найти хоть какой-то выход из положения. Правда, пока не получалось. Отвлекал Роман. Причем, отвлекал своим молчанием и отрешенным взглядом. Мужчина, кажется, выпил уже три бокала дорогого коллекционного коньяка, но и это не развязало ему языка. – Так и будешь молчать? – терпению Кошкиной все же пришел конец. Ионов моргнул и нехотя отвлекся от созерцания языков пламени в камине. – У него были такие глаза… – А чего ты хотел? – хмыкнула женщина, – я вообще удивляюсь, как при всей своей импульсивности Вася ограничился только криками. В любое другое время Роман наверняка позволил бы себе полюбопытствовать, когда же это Маргарите удалось узнать его сына настолько хорошо, но сейчас было как-то не до этого. К тому же, по своему, она все-таки была права. – Он меня никогда не простит. Я бы не простил. – А он простит, – Багира задумчиво покрутила в руках высокий бокал, любуясь глубоким цветом красного вина. – Только не сразу. Ему нужно время. Кот ведь все понимает. Во всяком случае, должен понять. Роман еле заметно кивнул, тем самым словно соглашаясь со своей собеседницей. Верилось, конечно, с трудом, но спорить совершенно не хотелось, а вот надеяться… С этой женщиной вообще не хотелось спорить. Ни по мелочам, ни по более важным причинам. А вот поблагодарить за поддержку все же стоило. – Спасибо тебе. – За что? – Рита забралась на кресло с ногами, уселась поудобнее и теперь искренне жалела об отсутствии у нее мягкого пушистого пледа. – За то, что приехала. – Пустяки. Мне не трудно. На какое-то время в кабинете повисла тишина, нарушаемая только мерным тиканьем великолепных антикварных часов, привезенных явно из-за границы, а потом мужчина как бы между прочим поинтересовался: – А ваш контр-адмирал не будет против? Вопрос сорвался с губ еще до того, как Ионов успел над ним подумать. Сейчас он, конечно, прикусил язык, но было уже поздно – Рита удивленно изогнула бровь и, судя по всему, ждала объяснений. Вот только как признаться ей в том, что буквально затерроризировал своего собственного сына расспросами о его сослуживице. И, окончательно «достав» любимое чадо, услышал в ответ короткое, но весьма емкое «тебе с нашим контр-адмиралом не тягаться». – Не поняла, – Кошкина изобразила искреннее недоумение, – а причем тут Батя? Он почувствовал себя школьником, которого строгий завуч застал в тот момент, когда вместо того, чтобы сидеть на математике и записывать формулы, он выскочил покурить за угол школы. Сравнение, мелькнувшее в голове, конечно, было так себе, но ощущения все равно были примерно одинаковыми. Во всяком случае, разумного ответа не предвиделось. Роман вообще не был уверен, что он появится в ближайшие минут пять-десять. Именно в этот момент он и позволил себе позавидовать виртуозному умению сына выпутываться из самых сложных ситуаций и, не краснея, врать. – Видел бы ты сейчас себя, – Багира не выдержала и расхохоталась. Зрелище, действительно, было занимательным. Ионов-старший сейчас больше напоминал статую, с одним только отличием – у него бешено вращались глаза. – Мы с товарищем контр-адмиралом Булатовым друзья. Давнишние. Ее собеседник выдохнул. Слишком шумно. И Рита рассмеялась вновь. – Ну, тогда может еще по бокальчику? Еще вчера Мура бы наверняка обрадовалась тому факту, что застала Кота в тире в гордом одиночестве. Первой мыслью, мелькнувшей в голове, была идея о позорном бегстве, но Мурашова быстро от нее отмахнулась. Говорить все равно пришлось бы, да и, судя по напрягшейся спине молодого человека, он ее уже услышал. Вот только оборачиваться почему-то не спешил. Видимо, таким образом давал ей возможность не то подготовиться к разговору, не то все-таки сбежать. Деваться было некуда. Женя неуверенно шагнула вперед, сокращая расстояние между собой и парнем. – Ты чего так рано? Она вздрогнула от неожиданности, ведь Кот так и не повернулся. – А ты? Парень хмыкнул: – Не спалось. – Считай, что мне тоже. Ионов, наконец, обернулся. – Женька, ты прости меня. Я должен был сразу тебе все рассказать, но я не… Кот запнулся. Не это он хотел сказать и не так. Извиняться, по сути дела, было ведь не за что. Ничего такого, за что ему пришлось бы просить прощения, он не сделал, а рассказывать, что и как у него там было в прошлом и вовсе не обязан. Он ведь не спрашивал у Муры, кто у нее был до него и по какой причине они расстались. Вот только вчера, пребывая в не совсем адекватном состоянии после всех полученных новостей, он, кажется, в сердцах брякнул что-то о том, что в спецназ подался только для того, чтобы найти убийцу своей любимой девушки. А его и искать-то было не нужно, он все это время находился рядом. И пусть отец и не стрелял в девушку, но часть вины все равно лежала на нем. – Ты не обязан мне ничего объяснять, – пожала плечами Мура, – все в порядке, Вась. Правда. Его передернуло. Не то, чтобы он ожидал от девушки истерики и упреков, но безразличие неприятно кольнуло в самое сердце. – Ты мне нравишься, – ляпнул Кот первое, что пришло ему в голову, и чуть было сам не покраснел от смущения. Чего же ему сегодня так не везет со всякого рода признаниями? А вот Муре, похоже, это самое признание пришлось по душе. Во всяком случае, девушка лучезарно улыбнулась. – Я знаю. И ты мне тоже. Очень хотелось прижать ее к себе, стиснуть в крепких объятиях так, чтобы между ними не осталось ни миллиметра, вдохнуть уже ставший родным аромат, но эти чертовы камеры… Девушка негромко рассмеялась, заметив, как спешно Кот спрятал руки за спиной, но очень быстро вновь стала серьезной. – Вась, я, конечно, не имею права лезть в твою жизнь, но – тут она запнулась, пытаясь подобрать такие слова, чтобы не вывести Ионова из себя, еще не начав толком разговора. И если честно, у нее не было ни капли уверенности, что молодой человек удосужится выслушать ее до конца. – Не нужно сейчас о моем отце. Вообще не нужно о нем. Не хочу ничего слышать. Ни от кого и никогда! Мура все же сделала эти два шага, отделяющие ее от молодого человека. Опустила руку ему на плечо, тем самым заставив его поднять голову и встретиться с ней взглядом. – Какой же ты все-таки упрямый. – Не без этого, – тут же согласился Вася. Руки сами по себе притянули девушку ближе, да она, если честно, и не думала сопротивляться. Они бы, наверное, могли простоять так еще очень долго, наплевав на камеры, если бы дверь в тир не отворилась вновь, на этот раз уже впуская Физика. Сергей удивленно моргнул. Он вообще не ожидал увидеть здесь кого-либо в такую рань, а увидеть Женю в объятиях Ионова тем более. Пришлось нехотя отстраняться друг от друга и оборачиваться к только что вошедшему товарищу. – Ну а ты чего тут забыл с утра пораньше? Мыцик сглотнул: – Не спалось.