Первый опыт.

Pov Вика       На уроках я пыталась сосредоточиться. Но после этого конфуза с Денисом Андреевичем, получалось плохо. Хорошо, что на химии Татьяна Павловна меня не спрашивает. А вот на литературе Семен Сергеевич только меня и вызывал. Помимо меня, что в классе никого нет? Вообще после того, как я увидела его в машине с Барби, я считаю его некомпетентным учителем. Почему я должна зарабатывать оценки трудом, а такие как Маша, которые просто могут раздвинуть свои ножки, и вот она “пятёрка”. Я решила заставить его поволноваться и задавала рискованный, для него вопрос: - Семен Сергеевич, как бы вы отреагировали, если бы увидели ученицу нашей школы, целующуюся в машине с учителем?       Он резко посмотрел на меня, и лишь мельком на Машу. Она же, в свою очередь, ошарашенно смотрела лишь на него, отрицательно покачивая головой. О да, ребятки, вижу, озадачила я вас. - Естественно, остановил их, и рассказал бы все директору, - ответил он, после небольшой паузы.       Многие могли подумать, что он говорил на полном серьезе. Да, голос у него не дрожал. За то глаза чуть не бегали по всему классу, изучая реакцию остальных. Скорее всего, он проверял, не заподозрил кто-нибудь что-то. - Вы правильно бы поступили, Семен Сергеевич, - сказала я смотря прямо на него, - я бы тоже так поступила. Но, думаю, никто из наших учеников и учителей не способен на такие отношения. - Ладно, Самойлова, - немного нервно сказал учитель, - у нас другая тема. Если ничего не хочешь сказать нам о литературе XVIII века, то садись.       Я ухмыльнулась и села. Оставшийся урок, у нашего завуча все выпадало из рук. Забоялся. Ну и правильно. Ведь на кону его семья, работа и даже свобода. Хотя ему волноваться нечего, если его Машенька будет вести себя хорошо, я ничего никому не скажу. Кстати о Барби. Она весь урок с меня глаз не сводила. Я показала ей язык и перевела глаза на доску, где, чуть дрожащими руками, учитель писал что-то.       На перемене, когда я уже собралась идти в столовую, меня подхватила чья-то рука и затащила в женский туалет. Барби стояла передо мной и оглядывалась, проверяя, что мы одни. - Ну и что ты знаешь?- спросила она, сложа руки на груди. В ее голубых глазах я прочитала страх и ненависть ко мне. Она же меня не убьет за то, что я знаю о ее романе? - Ну, я много чего знаю, в отличии от тебя, - сказала я, начала пересчитывать ей на пальцах: - Теорему Пифагора, таблицу умножения… - Самойлова! – почти крикнула Барби, - я тут с тобой не шутки шучу, говори, что ты знаешь, или я… - Или ты, что? Опять попросишь знакомых качков меня избить? – сказала я, подняв бровь, - ну валяй! Только знай, что потом, все получат фото, где вы с Семеном Сергеевичем мило целуетесь в его машине. И это фото я перешлю не только директору и ученикам, в первую очередь я отправлю твоим родителям. Пусть посмотрят на дочурку. - Ты не посмеешь, - замахнулась на меня Маша, но вовремя остановилась. Она тяжело вздохнула, - сколько? - Что извини?- непонимающе спросила я. - Самойлова, не тупи. Сколько ты хочешь за фото? - Екимова, ты тупая или как? - засмеялась я, - не нужны мне твои грязные деньги. Я не бедна помнишь? - По твоей одежде и не скажешь, что ты дочь известного врача, - съязвила Барби, - Но что ты тогда хочешь? - Просто оставьте меня в покое. До конца учебы прошу только об одном, что бы ты и твоя кучка тупиц не доставали меня. И тогда я никому не расскажу о твоем тайном романе. - Ой, да кому ты нужна, Самойлова!- пропищала Барби, поправляя свои русые кудри, и скрылась за дверью.       Ну, одну проблему решили. Теперь бы решить проблему с историком. Времени на раздумья нет, так как уже прозвенел звонок на урок. И какой у меня урок? Чудесно! История! А я еще и опаздываю. Я бегом добежала до кабинета. И робко постучалась. Денис Андреевич сидел на кресле. Взгляд его был обращен ко мне. - Опаздываем, Самойлова? – ухмыльнулся он. - Простите… - еле сказала я. - Присаживайся.       Я села на свое место. Так как смотреть на него я не могла, ибо теряла рассудок и дар речи, я, стараясь делать вид, что делаю конспект, сидела и вырисовывала узоры на листке. В начале тембр голоса учителя, заставлял меня вспомнить, как он дышал мне в шею, целуя ее, и как его пальцы касались моего бедра. Но потом голос утих, я полностью отключилась, думая лишь о своих загогулинах на листке. Сама не знаю, что означают все эти узоры, но главное, это меня отвлекло от мысли об учителе. Но я почувствовала небольшую неловкость, как будто на меня смотрит весь класс. Я подняла глаза и вздрогнула. Возле меня стоял Денис Андреевич. Сложа руки на груди, он смотрел на меня с серьезным лицом. Но глаза его искажали иные чувства. Что это? Искорки веселья? И что он вообще на меня уставился?! - Ответь на вопрос, Самойлова? – тоном строгого учителя, сказал он, - или же ты не желаешь слушать на моих уроках? - Нет, Денис Андреевич, я просто отвлеклась, - сказала я, все еще не отводя взгляда от его глаз. Зеленый цвет глаз заманивал меня в свои цепи все сильнее, - простите… - Останься после уроков, - сказал он и опять ушел в сторону доски.       Ну, весело! Лучше бы слушала его на этом уроке, чем терпеть еще и после уроков. Как-то боязно оставаться с ним один на один. За что мне такое наказание? Я опустила голову на парту. От безысходности положения мне захотелось кушать. Ну, правильно! Эта Барби не дала мне времени покушать. День просто коту под хвост.       После окончания уроков, я нехотя пошла в кабинет истории. Немного постояв, я нерешительно зашла в кабинет и сразу же пожалела об этом. Вместе с Денисов Андреевичем в классе была одна их подруг Барби, Катя. Она решительно расстёгивала пуговицы на рубашке Дениса Андреевича. Он же, немного оперившись на стол, смотрел на нее похотливым взглядом. И что происходит с этой кучкой тупиц. Одна с завучем в машине сосется, другая историка соблазняет. А этим похотливым учителям нравится. Но в тоже время, когда я смотрела на завуча и на Барби, мне было все равно, что между ними. Главное было отвязаться от Барби. В это же раз, в груди все сжалось до боли. Что это за дикое чувство ненависти к Кате. Я и раньше ее не любила, но сейчас мне хочется обкромсать ее белокурые волосы и вышвырнуть отсюда.       И тут взгляд Дениса Андреевича поймал мой. Он резко оттолкнул Катю. И вроде, что то сказал, но я уже выбежала из кабинета. Так как с физкультурой у меня было неважно, учитель меня быстро догнал. - Вика послушай… - начал он, но сейчас его оправдания были неуместны. - Денис Андреевич, - перебила я его, - не надо передо мной отсчитываться. Я не ваша девушка или еще кто-нибудь вам родной. Я просто ваша ученица, как и Катя. Но даже не смотря на то что я считаю это аморальным, я не собираюсь говорить никому о том, что увидела. - Но ты не так поняла… - опять попытался объясниться Денис Андреевич. - Не стоит. Я все понимаю, - сказала я и пошла к выходу.       Я услышала, как Денис Андреевич пошел вдоль коридора и с силой ударил кулаком о стену. И чего он так психует? Но главный вопрос был другой. Почему мои глаза накрыло пеленой слез? Действительно, почему мне так больно? Он просто учитель, я просто ученица. Я застукала его с ученицей, и не только его. Но почему мне так больно?