сarpe diem

Признаться, тем вечером меня заела ядовитая тоска… Такая липкая и вязкая, я никак не мог от нее избавиться. За что бы я ни брался, от всего веяло скукой и обыденностью… Метаясь по своей комнате, я завалился в кресло и предался раздумьям. Мне хотелось сделать что-то из ряда вон выходящее, но лень было даже выйти из дома… Взяв в руки EXODUS, я вспомнил о группе… Мы никогда не были столь близки, чтобы делиться секретами. Редко устраивали посиделки или интересовались личной жизнью друг друга… Я всегда ценил их профессионализм… Конечно же, желая большего подсознательно… Но любые проявления более теплых дружественных чувств могли разрушить эту идиллию в нашей работе. Новичков же я не жалел… Сколько бы басистов не проходило через нашу группу, костяк оставался крепким. Поэтому на них я мог испытывать, как стоит и как не стоит мне себя вести с остальными… Но никому и никогда в lynch. я не показывал настоящего себя… Опыт научил меня тому, что лучше не быть собой, если хочешь добиться успеха… Тем вечером тоска была настолько захлестывающей, что я не мог совладать с ней… Рассматривая буклет EP, я заострил свой взгляд на Акинори, и, глубоко вздохнув, решил, что пришло время испытать его… - Привет, я тут кое-что вспомнил, - твердо сказал я, едва успевшему принять вызов басисту. - Рео-сан? Привет, - он замешкался, - Это важно? Я хотел лечь спать пораньше. - Тогда поторопись и приходи ко мне. Это важно! – не дав ему шанса возразить, я повесил трубку. Я задумал недоброе, не зная, смогу ли устроить этот розыгрыш должным образом. Внутри все затрепетало… Сжимая в руках аппарат, я ехидно улыбнулся, словно телефонный хулиган, чья шалость удалась… Я решил приложить стаканчик виски, чтобы немного остыть и стать хладнокровнее… Время шло, ожидание было утомительным, потому я выпил еще, чтобы скрасить его… Примерно через полчаса мой подопытный явился. Весь взъерошенный, запыхавшийся… Я неспешно проводил его вглубь квартиры, давая шанс отдышаться, и предложил выпить виски. Прейдя в себя после дороги, Акино спросил меня, зачем он здесь. - Я вспомнил, что ты еще не проходил обряд посвящения, - я улыбнулся, давая ему понять, что шучу. - И ради этого ты заставил меня прибежать на ночь глядя, бросив все? – он старался быть вежливым, но недовольство не позволяло, - Нельзя было сделать это в другой раз? - Ну, прости, меня доконала адская скука, - я заполнил наши стаканы. - Раз уж я здесь, давай поскорее закончим с этим, - выпив виски, он внимательно посмотрел на меня, - Что я должен сделать? И вот настал момент истины. Я не должен был больше показывать ему шутливого настроения. Скорей наоборот, мне стоило стать убедительней. Потому изобразив крайнюю серьезность, я громко произнес: - Побывать в моей постели. - Что? - он растерялся, - Что это еще значит? - Именно то, о чем ты подумал, - из-за алкоголя, я несколько переборщил с убедительностью, - Раздевайся! - Кончай дурака валять! – он разозлился не на шутку, уже не пытаясь быть вежливым, и я подумал, что все идет по плану. - Знаешь, почему у нас так часто менялись басисты? – начав медленное движение в его сторону, я выдумывал небылицы на ходу, - У меня непомерный аппетит, - я был уже достаточно близко, чтобы прошептать ему это прямо в ухо, - И я не люблю однообразие. Конечно же, никогда прежде я не поступал так. Этот розыгрыш должен был лишь повеселить меня. И я ждал удобного момента, крикнуть: «Попался!». Но я не видел себя со стороны, и не понимал, почему Акинори выглядел напуганным и начал пятиться. Я решил, что он тоже играет со мной. - Да, ладно. Не бойся. Я не сделаю тебе больно. Ты ведь знаешь, что lynch. самая подходящая группа для тебя. Басист замер, казалось, даже дышать перестал, не отвечая мне никакой реакцией. Словно он ждал, когда же я выдам себя. Я должен был остановиться, понять, что его страх не поддельный. Что мне мешало? Он около минуты смотрел на меня умоляющими глазами, а я хотел лишь сделать все по-своему, чтобы план удался. Потому и решил спровоцировать его, коснувшись волос. Акино отринул меня, затем сжался весь, как сухофрукт, закрыл глаза и очень тихо прошептал: - Я согласен… «Что? – мои мысли с мощнейшей скоростью стали сплетаться в огромный ком, - Это на самом деле происходит? Как? Как он может? Он вообще не мужик? Где его твердость и решительность? Это какая-то шутка? Надо выяснить». - Шутишь? - я был обезоружен, только это и смог из себя выдавить. - Нет, - а он как стоял зажмурившись, так и отвечал. «Да что вообще происходит?», - продолжали преследовать меня мысли. - И я могу делать, что захочу? - Если это необходимо, чтобы остаться частью группы, я согласен… Он гневил меня своей покорностью, рушил мой шуточный план. Я не мог спустить ему с рук такую безвольность. Я злился на него, не понимая почему, воспринимал все это как издевку. Никто в группе не знал, что я предпочитаю мужчин. А он своей доступностью и крайней непривлекательностью словно стремился раскрыть все мои тайны. - Как ты можешь так легко идти на это? В тебе есть хоть капля самоуважения? – я схватил его за футболку. - Я не хочу говорить с тобой. - Так, да? – сильным толчком я отправил его тело на кровать, крепко прижал и начал раздевать. - Ты обещал, что боли не причинишь, - оставшись нагишом, басист еще сильнее зажался, упираясь руками в мою грудь. Как и он, я решил ответить молчанием, взял оба его запястья в одну руку и вдавил их в постель над головой своей жертвы. Ему пришлось открыть глаза, но едва он попытался открыть рот, я закрыл его глубоким поцелуем. Если прежде я еще мог остановиться, то теперь уже было поздно. Сила и тестостерон затуманивали рассудок, я закипал от своей собственной агрессивности, его страх подпитывал во мне желание. Я и не заметил, как вскоре все его тело расплывалось под жаром моих рук. Этот мальчик, казавшийся прежде совершенно непривлекательным, на глазах превращался в искусного обольстителя, пробуждая во мне первобытные инстинкты. Румянец на его щеках, капельки пота на лбу, распухшие от поцелуев губки и обрывистые безудержные стоны, - все это в совокупности заставило мой половой орган подняться. Я уже спустил штаны и собирался завладеть им, когда сквозь пелену самообмана услышал ярый стук в дверь и истошные крики Юске: - Рео! Открывай немедленно! Я вынесу эту чертову дверь! Я словно просыпался утром похмельного дня с головокружением и безумной тряской. С тяжестью в руках и ногах, я слез с Акинори, грубо шепнув ему: «Одевайся». Кое-как застегнув ширинку по пути, я добрался до двери. После дюжины попыток непослушных пальцев она, наконец, открылась. Юске влетел в мою квартиру. Даже не взглянув на меня, он сразу прошел к Акинори, который успел лишь накинуться одеялом. - Тебе нужно принять душ, - он быстро увел басиста в душевую, и, сделав ему едва теплую воду, отправился на кухню. Там он оперативно отыскал какое-то успокоительное, чтобы напоить им бедного настрадавшегося мальчика. Когда Акино вышел из душа, он тут же получил пилюлю и помощь в одевании. А заодно и настырный вопрос: - Он что-нибудь сделал с тобой? - Не успел. Все это время, буквально несколько минут, я оставался в коридоре, пытаясь остудить бурлящую внутри меня кровь дикаря. - Такси ждет внизу. Отправляйся домой и постарайся все забыть. Рео слишком много выпил. Я приведу его в чувства. – Юске говорил таким нежным и уверенным голосом, что даже я чуть не поверил его словам. Через 10 секунд мы остались вдвоем, и мне сразу же влетела острая, жгучая пощечина. - Лишь вчера, - гитарист схватил меня за воротник, привлекая внимание, - Лишь вчера я сознался ему в своей симпатии. Почему сейчас, Рео? Почему он? Мне было нечего ответить, обескураженный вновь, я впал в ступор. Смотрел в его глаза и видел в них грусть, обиду и сожаление, но не видел ненависти ко мне. - Я не хотел, - слова сами скатились с языка. Он вновь ударил меня по лицу, в этот раз еще сильнее, будто стараясь заставить меня испытать то же, что испытывал сам. Не успев оправиться от удара, я почувствовал, как Юске схватил меня за шею и впился в мои губы так, словно утопающий в спасательный круг. Не смотря на всю бесцеремонность, его поцелуй был мягким и ласковым, пьяняще прекрасным, я с трудом отпустил его, увлекаясь следом. - Рео, - прижавшись ко мне, гитарист выдохнул и сделал паузу, - Утешь меня… Какой характер носила скопившаяся в нем грусть, раз он просил любви от того, кого должен был презирать? Я не стал задавать вопросов. Не имел права. А будучи виноватым перед ним, я мог лишь дать ему то, чего он хотел. Положив тяжелую ладонь на его голову, я обнял Юске в ответ, так сильно, что едва не лишил воздуха. Считая его натурой страстной, я решил, что дикарь, проснувшийся во мне, придется ему по вкусу. Потому и действовал откровенно, тут же проникнув под его одежду, а вскоре и в него самого. Ярким и мелодичным, я наслаждался им всю ночь… Наша страсть не вышла за пределы моей квартиры, но там она побывала в каждом уголке, пронизывая собой даже воздух… Я ждал, что он подарит мне еще хотя бы один свой уникальный поцелуй, но он ни разу больше не коснулся моих губ…