Я влюбился в сволочь

Pov Том Не знаю, сколько я провалялся в кровати, пытаясь заснуть, но когда это всё же удалось, меня разбудил звонок Билла, который странным голосом сообщил мне, что возможно, не придёт ночевать. Признаюсь, что от этих слов, мне почему-то стало грустно и захотелось плакать, но я собрал свою волю в кулак и ровным голосом произнёс: - Понятно… Удачно поработать. Посмотрев на часы, я ужаснулся: 14 часов! Ну, нифига себе! Повалялся в кровати, однако! Так, Трюмпер, хватит изображать из себя овощ на грядке, поднимай свою ленивую задницу! Нехотя встав, пошатываясь, плетусь в душ. Закинув испачканные штаны в стиралку, я вышел из душа, обёрнутый лишь в одно полотенце, и, подойдя к огромному шкафу Билла, принялся искать подходящие для себя вещи. Огромный шкаф с зеркальными дверями вмещал в себя огромное количество шмоток: никогда не видел, чтобы у одного парня было столько тряпья на все случаи жизни! Вещи Билла, не смотря на стирку, сохранили лёгкий, едва уловимый сладковатый запах духов брюнета, который наводил меня на мысли о моём сегодняшнем сне, отчего щёки мгновенно покрылись румянцем. Фак! Я долбанный извращенец! Быстро отогнав пошлые мысли, я нашарил простые шорты и уже собирался закрыть шкаф, как взгляд наткнулся на старенькую гитару, спрятанную за одеждой. Оу! Не думал, что Билл умеет играть! Достав инструмент, я ласково провёл пальцами по струнам, прислушиваясь к звукам. Отлично, остаётся лишь слегка настроить и можно играть. Боже, как давно я не чувствовал в руках инструмент. Легко перебирая струны, я окунулся в давно забытые воспоминания о детстве. Странно, чем глубже я старался их спрятать внутри своей души, тем ярче они были. (ВКЛЮЧИТЬ Tokio Hotel - In die Nacht и попытаться не слышать голос Билльчонка, а слушать только гитару) «Мой восьмой день рождения. Я проснулся от того, что мама, вошла в мою комнату, громко распевая «Happy Birthday, Dear Thomas!», неся в руках небольшой торт со взбитыми сливками и восемью горящими свечами. - Том, поздравляю тебя, малыш, с Днём Рождения! – Я невольно поморщился: опять мама со своими дурацкими нежностями, я уже взрослый, а она, по-прежнему, продолжает меня называть малышом, как будто я всё ещё пятилетний ребёнок. – Загадывай желание и задувай свечи! Желание? Хочу гитару! Я уже давно прошу маму купить мне инструмент, но она говорит, что по-настоящему хорошая гитара стоит дорого, а мы не можем сейчас позволить себе лишние траты. Ради своей мечты я даже начал подрабатывать, моя соседские машины и складывая в жестяную банку свои честно заработанные деньги, но, конечно же, пока ещё сумма была слишком маленькая, чтобы купить себе гитару. Как же это унизительно, быть бедным, считая каждую копейку! Ну, ничего, рано или поздно, но мы выберемся из этой нищеты, мамочка, я тебе это обещаю! Я стану богатым и знаменитым, куплю для нас огромный дом, и тебе больше не придётся подрабатывать ночной сиделкой, убирая вонючие горшки из-под немощных стариков! Мысли проносятся молнией в моей голове, набираю воздуха в лёгкие и с лёгкостью задуваю все восемь свечей на торте. - Умница ты моя! – Мама нежно целует меня в макушку – Ну, а теперь подержи, пожалуйста, свой праздничный торт, а я принесу тебе подарок! ПОДАРОК! Сердце защемило от радости. Мама на секунду вышла из комнаты и вернулась, держа в руках…о боже! Мамочка, я тебя обожаю-обожаю-обожаю!!! Гитара!!! Чуть не опрокинув на себя торт, я подскакиваю на кровати. - Ещё раз поздравляю! – Мама забирает торт из моих рук, протягивая мне подарок. С каким-то благоговейным трепетом дотрагиваюсь руками до инструмента, провожу пальцами по струнам. Боже, это просто сон! Самый офигенный день рождения! Осторожно положив гитару на кровать, кидаюсь в объятия матери, чуть не опрокидывая её на пол. - Мамочка, ты у меня самая хорошая! Я тебя так люблю… Все последующие два года я день и ночь буквально бредил музыкой, не расставаясь с инструментом ни на минуту. Да, что там…я буквально засыпал рядом со своей гитарой! Первые песни, которые я пытался сочинить, были для моей любимой мамочки, которая, украдкой смахивая выступившие на глазах слёзы, с восхищением слушала мои «шедевры». Лишь спустя три года я узнал, что для того, чтобы сделать мне такой шикарный подарок, мама продала единственную дорогую для неё вещь: тоненькое золотое колечко, которое когда-то подарил ей на свадьбу мой рано ушедший из жизни отец. Узнал случайно, из разговора мамы с соседкой, когда та, крутя пальцем у виска, говорила о том, что моя любимая мамочка просто сумашедшая, раз продала кольцо только за тем, чтобы потакать моим прихотям. - Хельга, просто ты не видела, как загорелись его глазёнки в тот момент, когда он получил эту гитару! - С улыбкой ответила мама – Том очень талантливый мальчик и я рада, что смогла воплотить в реальность его мечту, а кольцо…- голос мамы слегка погрустнел, но она твёрдо сказала – думаю, Гельмут понял бы меня и был бы счастлив, узнав, что я воплотила самое заветное желание нашего мальчика…» Именно в тот момент, одиннадцатилетним пацаном, я почувствовал себя ответственным за жизнь и счастье моей дорогой мамы. Я дал себе клятву, что мамины старания не пройдут даром, что обязательно сделаю её счастливой! А потом…потом эта болезнь…мама сгорела в один год, оставив меня абсолютно одиноким в этом жестоком мире. На глаза мгновенно навернулись слёзы, когда я вспомнил тот последний день её жизни. Пальцы на автомате перебирали струны, в то время как моя душа находилась далеко, заново переживая тот роковой день…28 октября 2001 года. «Какой дождливый хмурый сегодня день! Едва прозвенел последний звонок, подхватываю свой старенький потрёпанный рюкзак, наспех затолкав туда учебник и тетрадь и пулей несусь в городскую больницу, где в обычной палате для бедных угасает моя бедная любимая мамочка. Капли дождя нещадно бьют меня по лицу, затекая за шиворот, но я не обращаю внимание на такие мелочи. Влетаю в больницу, бегу по коридорам, не обращая внимание, на недовольно шикающих врачей и медсестёр, и забегаю в палату. Обшарпанные стены, жёсткие скрипучие кровати, на одной из которых лежит моя мама. Осторожно, боясь потревожить её покой, подхожу к её кровати, опускаюсь рядом на колченогий стул. Мама ещё спит. С любовью смотрю на такое родимое лицо, которое изменила проклятая болезнь: тусклые волосы с сединой, некогда предмет гордости мамы, обрамляли её измождённое лицо, покрытое тоненькой сеточкой морщин, тёмные круги под глазами, посиневшие губы, худые руки спокойно лежали на тоненьком одеяле. Вот, что осталось от единственно дорогого мне человека. Самое ужасное было то, что как бы я не старался, я ничем не мог ей помочь! С какой радостью я бы отдал за неё свою жизнь! Я бы отдал всё на свете, чтобы облегчить её страдания, но, к сожалению, это было не в моих силах. Осторожно беру её худенькую холодную ладонь и слегка сжимаю в своей. Веки мамы вздрагивают, и она открывает свои глаза, в которых, увидев меня, боль тут же сменяется безграничной нежностью. - Томми, мой мальчик…- тихий голос, не голос, а практически шелест высохших листьев. - Мамочка…- слёзы льются из глаз, да я и не скрываю их, зная, что каждая наша с ней встреча может стать последней. - Ну, малыш, не плачь…я не хочу, чтобы ты плакал…ты же у меня такой взрослый уже…- Боже, неужели, я когда-то бесился от того, что она называла меня малышом?! Каким же я был идиотом! - Я люблю тебя…- видимо, слова окончательно вымотали силы моей мамочки, потому что она с лёгким стоном закрыла глаза. Я пододвинул стул ближе к кровати, положив голову, рядом с маминой рукой, которая тут же принялась поглаживать мои мокрые волосы. Бросив взгляд в окно, я увидел, что на улице снова начался ливень…спать…как же хочется спать…Лёгкие нежные прикосновения любимых пальцев дарили то необходимое тепло и заботу, по которым я успел так соскучится. - Я тебя тоже люблю, мама, отдыхай…тебе надо беречь свои силы, родная…- прошептал я, закрывая глаза и проваливаясь в сон. Не знаю сколько времени я проспал…Мне снился восхитительный сон: здоровая, вновь вернувшая себе былую красоту и молодость мама, в лёгком летнем платье с удивительным букетом ароматных белых пионов стояла, держась за руку с отцом и нежно мне улыбалась. В груди смешались невероятные ощущения всепоглащающей любви и лёгкой грусти от того, что как бы я не пытался подойти к ним ближе, они удалялись всё дальше, продолжая всё так же с любовью улыбаться мне. Проснулся от того, что у меня затекло всё тело, смахнув дорожки слёз со своих щёк, я посмотрел на мамочку, с трудом подавив желание разбудить её и рассказать свой сон. Я несколько минут смотрел на дорогое мне лицо, которое озаряла лёгкая улыбка, пока не заметил, что её грудь не вздымается от дыхания. - Мама…- я легонько потряс её за плечо, однако, это не дало никакого эффекта. Мама не просыпалась. Ужасная догадка озарила мой мозг – МАМА! МАМОЧКА! МАМА, ПРОСНИСЬ! – Я продолжал трясти её худенькие плечики, отчего её голова моталась по подушке, как голова тряпичной куклы – ПОЖАЛУЙСТА…МАМОЧКА! – Слёзы брызнули из глаз, застилая всё вокруг, сил оставалось только шептать – Неееет…пожалуйста…только не умирай…- Сердце отказывалось понимать очевидное: всё было кончено.» ВЫКЛЮЧИТЬ Резко вздрогнув, я очнулся от своих воспоминаний. Пальцы бессильно скользнули по струнам, отчего гитара издала жалобный стон. Я с отвращением отбросил инструмент на кровать, с ужасом глядя на него, как будто это была не обычная старенькая гитара, а ядовитая змея, готовая в любой момент броситься на меня. Слишком больно…Воспоминания рвали мою душу на части, заставляя её вытекать из глаз крупными каплями слёз…из горла вырвался хриплый стон, что лишь усилило мою истерику. Впервые за многие годы, я рыдал во весь голос от боли и безысходности. Очнулся я лишь тогда, когда чьи-то нежные руки крепко обняли меня за плечи. Вздрогнув, повернулся, наспех вытирая слёзы: - Бббббилл?! – Парень грустно улыбнулся, сильнее прижав меня к своей груди, успокаивая своими невесомыми прикосновениями по голове. - Шшшшшш…тише, малыш, успокойся, всё хорошо…- Это его ласковое «малыш» резануло по сердцу острым лезвием, отчего слёзы полились снова и я ничего не смог с собой поделать. – Тише…тише… Спустя полчаса успокаивающих поглаживаний и объятий, я смог, более менее, прийти в норму: истерика прекратилась, оставив меня совершенно опустошённым и обессиленным. От меня осталась лишь пустая оболочка, которая, вздрагивая, молча прижималась к тёплому мужскому телу. Почувствовав, что истерика улеглась, Билл легко отстранил меня, обеспокоенно глядя в моё красное заплаканное лицо и поцеловал меня в лоб. Боже, какой я неудачник! Расплакался перед ним, как малолетка! Наверняка, он теперь презирает меня за мою слабость. Однако, в глазах парня я не увидел ни тени презрения, а лишь молчаливая озабоченность и лёгкая грусть плескалась в тёплых глазах цвета растопленного шоколада. Наши лица были слишком близко друг к другу, я практически ощущал горячее дыхание парня на своих щеках, но не смог оторвать взгляд от таких завораживающих слегка раскосых глаз, обрамлённых густыми ресницами. Глаза Билла затягивали как два бездонных омута, в которых исчезали все мои горестные мысли. Несколько минут мы молча смотрели друг на друга, пока парень, хриплым голосом не предложил: - Может, чаю? – Волшебство внезапно растаяло и мне ничего не оставалось сделать, как молча кивнуть, соглашаясь. Pov Билл Фак! Чёртова совесть! Ненавижу! Вот какого хрена я, вместо того, чтобы наслаждаться горячим телом Кая, мчусь на машине домой?! Неужели, это лишь потому, что я испытываю чувство вины перед мальчишкой, которого я знаю всего лишь несколько дней?! Трижды фак! Каулитц, ты превращаешься в слизняка! Ненавижу это чувство ответственности, внезапно проснувшееся во мне! Да, у меня даже домашних питомцев никогда не было, потому что я с лёгкой совестью мог загубить даже кактус, не говоря уже о четвероногих друзьях человека! А тут…бездомный мальчишка…Чем ближе я подъезжал к дому, тем паршивее становилось моё настроение. Ладно, я только одним глазком посмотрю, что творится у меня дома, и если всё ок, то я со спокойной совестью вернусь в тёплую постель Кайлера. Зайдя в квартиру, я поразился подозрительной тишине. Он, что, спит что ли? Осторожно пробираюсь в спальню и…застываю! Том лежал на кровати, рядом с ним валялась старая гитара Кайлера, которую он забыл у меня…фиг знает когда…И МАЛЬЧИШКА РЫДАЕТ! Хотя, нет! Не рыдает, у него самая настоящая ИСТЕРИКА!!! Странное дело: раньше слёзы вызывали во мне лишь презрительную усмешку, но слёзы Тома всколыхнули ранее не знакомые мне чувства. Сердце сжалось от боли, когда я увидел, как вздрагивают худенькие плечики мальчишки, как из его груди вырываются отчаянные всхлипы, как он периодически издаёт жалобные стоны, похожие на рёв раненого зверя. Что же могло заставить этого милого парнишку ТАК рыдать?! Неужели, он плачет только от того, что увидел инструмент? Волна ненависти к Кайлеру и его дурацкой гитаре захлестнула меня с такой силой, что я еле удержался от того, чтобы не схватить инструмент, и не разбить его о ближайшую стену. Вместо этого я неслышно подошёл к парнишке и слегка обнял его. - Бббббилл?! – Боже, сколько боли на этом детском личике! - Шшшшшш…тише, малыш, успокойся, всё хорошо…Тише…тише…- единственное, что я мог – это крепко прижать вздрагивающее тельце к себе и осторожно поглаживать Тома по волосам, чтобы он пришёл в себя. Парень доверчиво прижался ко мне, спустя несколько минут я почувствовал, как промокла моя дизайнерская одежда под этим потоком слёз отчаяния мальчишки, но вместо того, чтобы оттолкнуть и наорать на него за испорченную вещь, я крепче прижал к себе его худенькое тело. Истерика закончилась, я почувствовал, что мальчишка успокоился и слегка оттолкнул его, чтобы убедится, что всё нормально. Боже, какой же он милый! Красное заплаканное личико, хлюпающий, слегка опухший нос, дрожащие губы…Не смог удержаться и слегка поцеловал его в лоб. Том молча смотрит мне в глаза, а я не в силах оторвать взгляд от его лица. Грустные медовые глаза буквально притягивали меня, растворяя всю душу. Хотелось крепко обнять и защитить его от этого жестокого мира, чтобы больше никогда ни одна слезинка не выкатилась из этих глазок. Наши лица были в опасной близости друг от друга. Настолько близко, что ещё немного, и я смог бы впиться поцелуем в эти манящие слегка пухлые губы. Внезапно я почувствовал, что в животе запорхали бабочки. Грёбанный извращенец! Тому очень плохо, а ты только и можешь, что думать о своём члене! Надо что-то придумать, что-то, что не позволит мне сейчас плюнуть на всё и опрокинуть пацана на кровать, зацеловывая и вылизывая такое манящее тело…думай, Каулитц, мать твою! - Может, чаю? – Боже, неужели, он заметит в моём голосе открытое желание?! Однако, Том не заметил, а лишь вздрогнул и молча кивнул. Фуф! Пронесло!