Трудные будни командиров

Она резким движением дернула ремни и с раздражением бросила латную перчатку на кровать. Следом полетел, громыхнув, тяжелый нагрудник. Обычно она более бережно относилась к обмундированию, тем более собственному – неизменной преграде между нею и озлобленным, обезумевшим миром. Но сегодня она была измотана сильнее обычного. В иные времена затяжные походы с Инквизитором действовали на нее бодряще, ведь не это ли цель ее жизни – искоренять всяческую мразь и нести, пусть даже жестокую, справедливость? Но не сегодня. Сегодня весь груз неудач, которые в последнее время сыпались сразу же за победами, резко навалился на нее. Стоит одолеть врага – и на его место встают трое. Стоит найти союзника – и теряешь пятерых. Стоит залатать дыры – и они расползаются вновь. Сегодня казалось, что бороться бессмысленно. Забыв про пропитанные потом и кровью доспехи, она бессильно опустилась на край кровати и обхватила голову руками… Нет, конечно же она не сдастся. Ведь она давала обещание. Давала его Ордену и самой себе. Давала его Инквизиции и Инквизитору. Давала его Создателю. Она не прекратит бороться, даже если это тысячу раз бесполезно. Она – Кассандра Пентагаст. И она повторяла себе это снова и снова, стискивая кулаки и подавляя желание заорать так сильно, как сильно сейчас ее бессилие. --- Он вошел в свои покои, плотно закрыл за собой дверь и накинул задвижку на замок. Наконец то тишина. Он любил тишину и слишком хорошо научился ее ценить. С того самого проклятого дня, с того самого проклятого года в Ферелдене она была редким гостем. Слишком редким. И сейчас она тоже была обманчивой. Предательские воспоминания, словно ядовитые змеи, скользили по его внутренностям, шипели ему в ухо, сводили с ума… И жгли так больно. Снова. Он мог с рассвета до позднего вечера гонять рекрутов, проверять работу оружейных мастеров, искать изъяны в укреплениях, выслушивать бесконечные доклады… Забивать голову чем угодно, Создатель, чем угодно! Когда же, в изнеможении, он возвращался к себе, они уже поджидали его. В окружающей тишине они были слышны еще громче. Сначала лириум помогал заглушить их хотя бы ненадолго. Но теперь он отказался от лириума. И остался совершенно один, наедине с тяжелыми стенами, которые могли бы обрушиться на него, если бы имели хоть долю сострадания. Каллен так и застыл у двери, подняв взгляд вверх, к каменному потолку, словно ища сквозь его толщу своего Создателя, или какой-то знак… Но в глубине души он знал, что его ожидает очередная, изъеденная кошмарами, мучительная ночь. --- Хагал Тревельян отложила стопку бумаг, которые принесли ей по ее возвращению из похода, лениво потянулась и встала из-за стола. Как же она не любила рыться в бумагах. В открытое окно свободно залетал ледяной ветер, но холод гасился жарким огнем камина; его искры отражались на рукояти стоящего у стены огромного двуручника. Хагал ухмыльнулась уголком рта. Хагал любила убивать. Любила запах битвы, багровые капли кровавой росы на утренней траве, воодушевлялась боевым ражем и воплями врагов. Хотя она предпочитала называть их «жертвами». Каких демонов она прятала за этим кровожадным безумием? Кто бы знал. Сама она мыслила просто. «Корифей – враг. У меня – есть сила его одолеть. Его – и его приспешников, сколько бы их ни было. Когда много – даже веселее. Что должно меня останавливать?» Ее люди не всегда поддерживали ее порывы, но всегда были рады их результату. А она рада, когда рады они. «В самом деле, командиров у нас предостаточно. Кто-то должен быть исполнителем.» Уверенная в своей силе, замеченной еще с детства, она шла в бой не задумываясь. Презирающая трусливую магию, она сама была подобна разрушительному снаряду. Иногда платила за это, но плату считала соразмерной. Старые и новые раны ныли, саднил порез под глазом, а также напоминали о себе многочисленные синяки. Тело молило об отдыхе, но все же Тревельян не спалось. Пока она спускалась по лестнице и шла через главный зал, у нее было время поразмыслить. Над пройденным и над грядущим. Все складывалось не так уж и плохо, если подумать. Ко всему прочему, Тревельян была оптимистом. И все же что-то тяготило ее. Какое-то смутное чувство или предчувствие, если не считать постоянной настороженности, обычной в военное время. Нет, было что-то еще. И она поняла что, когда вышла к перилам наружной лестницы. Сладкий запах снега и деревьев здесь был сильнее. Скайхолд тонул в ночи, лишь кое-где поблескивали факелы и заманчиво подмигивали окна таверны. Но взгляд Тревельян был устремлен вовсе не туда. «У Каллена снова горит свет. Как-то я шутливо спрашивала, спит ли он. Он тогда только отмахнулся. У Кассандры тоже светло. А ведь они оба нужны мне завтра полными сил». С Кассандрой она тоже пыталась говорить. Но скептичная искательница, хоть и стала уже почти подругой, отмахнулась так же. Они не желали говорить ни о чем кроме насущных дел, и Тревельян не настаивала. Она не любила жевание соплей. Тяжело вздохнув и выпустив из губ облачко пара, она развернулась и ушла к себе. На самом деле, она прекрасно знала, что происходит с двумя, на которых она возлагала самые большие надежды. Прекрасно знала. Но так же она уважала их нежелание говорить. И все же, думала она уже не в первый раз – с этим нужно что-то делать. --- Иногда Тревельян давала своим людям несколько дней заслуженного отдыха. Даже в ситуации войны она считала это необходимым. Это, кстати, поддерживали все. Например, после высосавшего совершенно все силы бала в Халамширале она объявила «выходные» для командующего состава. Да ей и самой нужен был отдых. В один из этих «выходных», ночью, она заметила Кассандру, прогуливающуюся в одиночестве на стенах Скайхолда. И, что самое примечательное, поверх одежды на ней была меховая накидка… принадлежащая Каллену. Сей факт вызвал у Тревельян ухмылку и заставил задуматься. Каллен, столь ревностно относящийся к своим вещам, все равно, мог одолжить ей накидку в холодный вечер. Но, Каллен, столь четко разграничивающий отношения, этого сделать бы не мог. Да и на Касс это не похоже – раздевать командира армии. Тревельян снова усмехнулась. Чего в Инквизиторе не было совершенно – так это ревности. Она спала с Калленом и, вроде бы, он ее даже любил, а может и она его… Тем не менее, образ Кассандры в его одежде только распалял чувства к нему. И только ли к нему?.. --- Каллен привык подчиняться. Практически с детства над ним была куча учителей, наставников и командиров. в Ферелденском круге он беспрекословно следовал приказам Грегора и своим понятиям о том, что правильно. К счастью, они совпадали. В Киркволле он следовал за Мередит, хоть и не всегда был с ней согласен. Но тем не менее, он следовал практически до конца. Это было для него органично. Когда-то он тоже был всего лишь исполнителем. Теперь же он командир армии Инквизиции, но все равно слова искательницы и Инквизитора для него первостепенны. Он привык следовать за лидером, он умеет это. Знает, как перенять часть ноши и как не облажаться. Хотя ему кажется, что он только и делает, что все портит. И он старается еще больше. Такова особенность людей, которые требуют от себя слишком многого. Когда-то Каллен был влюблен. Судьба свела его с девушкой из круга магов, на его беду – с магом. Она была мила, очаровательна и ответственна. Она оказывала знаки внимания ему, он оказывал знаки внимания ей… все закончилось ее уходом при ужасных обстоятельствах, Мором и тем кошмарным годом. Он встречал женщин и после нее – но то были лишь кратковременные знакомства, иногда это был ни к чему не обязывающий секс. Каллен был в довольно близких служебных отношениях с Командиром Мередит и, возможно, они могли бы стать не только служебными, если бы ее безумие не превратило ее в пылающую статую. За последнее время Каллен сильно сблизился с Инквизитором. Слишком сильно. Иногда он спрашивал себя – не поторопились ли они? Правильно ли они вообще поступают? Не развалится ли в прах то, что еще даже не успело оформиться? Но Тревельян искренне улыбалась на его нерешительные слова беспокойства, в ее глазах плясали искорки похоти и счастья, заверяла что все хорошо и, судя по всему, разваливаться не собиралась. Не об этом ли он мечтал? --- Кассандра никогда не мечтала быть главой чего бы то ни было. Никогда не стремилась к славе и почитанию. Но судьба постоянно подкидывала девушке, и, позже, женщине, события, за которыми следовали и слава, и почитание, и ответственность. Рождение в благородной семье драконоборцев, события в Орлее, необходимость возрождения Инквизиции… Она всегда оказывалась впереди за счет своих умений и упертости. И ее это тяготило. Но с появлением Инквизитора она с легкостью отказалась от части командных обязанностей. Это пошло на пользу. И все же, Тревельян была та еще штучка. Периодически она раздражала. Или поражала. Вводила в ступор. Кассандра до сих пор не поняла, как она должна относиться к заигрываниям Тревельян. Иногда хотелось врезать ей в ответ, а иногда… Нет, эти мысли Кассандра от себя гнала. Списывала все на затуманенный усталостью разум. И все же что-то щекотало ее нервы, когда низкий голос Тревельян слышался почти у самого уха: «Говоришь, я больше нравилась тебе в кандалах? Я не против повторить, ты знаешь, Касс…». И подобные шуточки она отпускала постоянно, не стесняясь делать этого и при людях. Так же Кассандру поражало, что Тревельян находит ее красивой. Она редко слышала подобное и сама так не считала. Но Тревельян, почему-то, хотелось верить… Лишь на мгновение, после которого Кассандра взрывалась потоком яростной брани. Тревельян только смеялась. Она смеялась так, словно знала, что на самом деле у Кассандры на уме в данный конкретный момент. Еще искательница в пылу тренировочного боя иногда замечала на себе странный взгляд Тревельян, стоящей неподалеку. Как ко всему этому относиться – она все еще не знала. Инквизитор упрощала ее жизнь, Инквизитор понимала ее, ничего кроме этого Кассандра предпочитала не знать. --- Иногда Инквизиция собиралась в таверне. Разными составами. Иногда в процессе вечера кто-то отщеплялся от общей массы и уединялся. Кассандра и Каллен практически не участвовали в общих посиделках. Их было не затащить в большую шумную компанию. Казалось бы – куда еще идти двум одолеваемым внутренними демонами людям, как не в компанию друзей, с которыми можно отвлечься? Но моральный кодекс обоих не позволял им подобного. Вместо этого они иногда сидели на верхнем этаже в кузнице, где искательница облюбовала себе что-то вроде кабинета и разговаривали. Все начиналось с обсуждения дел, отчетов и проблем, и всегда перетекало в уверения друг друга в собственной компетенции, вспоминание военных баек и высказывание наперебой догматов, которые они считают правильными. Беседа шла хорошо, ибо догматы их сходились, байки были понятны и так близки, а утешения и уверения были нужны обоим. Что странно, в этой доверительной атмосфере они не говорили о потаенном. Вместо этого Касс доставала с полки припрятанную бутылку вина. Подобные им двоим люди – люди войны, люди дела, люди выдержки и клятв – пьянеют медленно. Бутылка вина была для них ничем, просто средством мышечного расслабления. К тому же, эти посиделки были не часто – злоупотреблять не получалось. Багровая жидкость плескалась в бокалах, приятно горела одинокая свеча, сумерки постепенно падали на помещение… В какой-то момент кто-то их них вставал – достать карту с полки, чтобы показать какое-либо место или просто размять ноги. Иногда усталые и расслабленные вином мышцы подводили – кто-то из двоих что-то ронял, где-то оступался… И тогда второй участливо поддерживал его. Это было всего лишь легкое, но твердое прикосновение, но оно заставляло их замирать. Иногда после этого они встречались глазами. И глаза говорили: «Ты – из тех немногих, кто является моей последней поддержкой». Иногда за взглядом следовал поцелуй. Он был внезапным для обоих, быстрым и не глубоким, словно часть потаенной страсти вырывалась бесстыдно и тут же пряталась обратно, в недра. А иногда не пряталась. --- Каллен прекрасно помнил на следующее утро, что он делал. Но заставлял себя думать, будто бы не помнил. Его терзал стыд – перед Инквизитором в первую очередь, за то, что он так легко предал их любовь. Перед Кассандрой – за то, что воспользовался. Перед Создателем – за то, что попрал обещания перед ним. Перед всем миром – за то, что он, Каллен, снова ведет свое счастье к неминуемому краху. И тут же вспоминал, что в эту ночь его не мучали кошмары. Что он не просыпался посреди ночи в поту и с криком на устах, как обычно. Так же было и после ночей с Тревельян. Так и должно быть – думал он про себя. И проклинал себя за это. Каллен вставал с кровати, одевался и шел выполнять свои обязанности. Иначе он бы сошел с ума. Кассандра предпочитала не понимать, что происходит. Списывать все на выпивку. На жару. На усталость. На демонов. На влияние бреши. На Корифея. По утру она ловила себя на мысли, что Каллен ей даже не нравился. Что уж говорить о любви. Секс без любви? Кассандра считала, что это не для нее. Вообще, подобные интрижки не для нее. Она всегда была серьезным человеком и занималась серьёзными делами – и тут – такое? Искательница не узнавала себя, не узнавала его, не узнавала этот мир – но ей нужно было выходить в этот мир. Они старались не встречаться глазами после таких ночей и вообще не пересекаться по возможности. И только Тревельян замечала в обоих странную перемену – Каллен становился более улыбчивым и каким-то… легким. А Касс прекращала кидаться столами и становилась поразительно спокойной и доброжелательной. Тревельян замечала и ухмылялась. --- Иногда Тревельян не спалось до такой степени, что она спускалась из своих покоев, пересекала зал, прогуливалась по внутреннему двору, после чего поднималась по лестнице, но уже в другую часть Скайхолда. Командир ждал ее всегда. Даже если он спал до этого, он всегда был рад принять ее в свои объятия. В эти моменты Тревельян скидывала с себя покровы зверя-разрушителя и превращалась в другого зверя – дикую кошку с черной гривой и ядовитыми зелеными глазами. Когда-то ее друзья из прошлой жизни, еще до взрыва шутили, что, если бы она была магом, она бы была одержима демоном желания. С Калленом она была этим демоном во плоти. Ничто не доставляло ей больше удовольствия, чем раздирать в клочья его смущение, вонзать когти в его целомудренность, порабощать его волю. И он поддавался каждый раз. Она отдавалась ему и он отдавался ей. Она будила его ярость, и он трахал ее с такой силой, с какой ненавидит этот обманчивый мир. Или же она поглощала его в своей страсти, и он не мог шелохнуться, пока она вытворяла с ним то, чего не могла позволить себе ни с кем другим. Они засыпали вместе, в поту и царапинах от ее ногтей на его спине и ее груди, во сне он прижимал ее к себе так, что порой ей было трудно дышать. Но она не сопротивлялась – в эти часы они были одним целым. Однажды Тревельян срочно понадобился ее командир, она привычно поднялась по лестнице в его покои и застала там двоих. Кассандра стояла спиной к столу, а точнее, была прижата к столу телом Каллена. Он держал ее за шею и целовал. Оба были еще одеты. Хагал не заметила на столе или где-то поблизости бутылки вина, ставшей уже у них «ритуальной». Значит они перебрались сюда из кузницы. Тревельян ухмыльнулась. Чутье воина однозначно. Оно не подводит. Почуяв присутствие, Каллен обернулся. Моментально отшатнулся от млевшей в его руках Кассандры, замер на мгновение, осознавая всю глубину своего положения. - Это не то, что ты… Я объясню. Потом признал сам себе, что мелет чушь и проговорил только: - Прости… В бессилии опустил голову, ожидая жестокого разноса или же молчаливого ухода. Последнего он боялся больше. Он знал – это уничтожит его. Он сам уничтожил себя. Кассандра стояла там же, обратившись в камень, ожидая, что ее сейчас будут убивать. Они собирались сказать ей, собирались признаться. Просто потому что так правильно. Ни один не хотел, чтобы все открылось так. Тревельян склонила голову на бок, не убирая с лица хищной ухмылки. Ее забавляло смущение обоих, но все же оно было тягостно им – она не хотела его продлевать. Поэтому она шагнула к Кассандре, отчего та ощутимо напряглась. - Объяснить?, - промурлыкала она ей на ухо и обвела кончиком языка ушную раковину, - Объяснить мне, почему ты захотел нашу очаровательную искательницу? Я и сама это прекрасно знаю. Хагал опустила руку и провела пальцами по промежности Кассандры. Возбуждение той еще не утихло, Тревельян чувствовала это даже через плотные кожаные штаны. Касс коротко выдохнула, испуганно глядя в глаза Инквизитору и ища там хоть какой ни будь ответ. Но вместо ответа она получила поцелуй. - Командир, мы долго будем вас ждать?, - оторвавшись от Кассандры тем же порочным тоном спросила Хагал. Каллен ошарашенно молчал. Тогда Тревельян схватила его рукой за ворот и притянула к себе, целуя теперь его, долго и чувственно, скидывая меховую накидку с его плеч. --- - Мы катимся в ад…, - простонал минутой позже Каллен. - Нет, мы из него выбираемся, - прошептала ему на ухо Тревельян. Кассандра не ответила. Видимо, была полностью согласна.