Сомнений быть не может

Утро никак не хотело наступать, полночи я то просыпалась, то старалась поглубже провалиться в царство Морфея, к сожалению, время шло мучительно долго. Но, когда пришло время попрощаться с пеленой сна, увы, сил на это было маловато, хотелось сильнее залезть с головой под одеяло и не видеть соседей по купе, главным образом Макса. Не удивительно, правда? Однако сознание не позволяло такой роскоши, напоминая шумом снизу, что минут через тридцать или сорок мы прибудем в Москву. Я слышала, как внизу Катя о чем-то разговаривает с соседкой, слышала, как Макс начинает копошиться на соседней полке, вероятно, намереваясь слезать, но сама продолжала лежать, уткнувшись взглядом в стенку. - Малыш, вставай, - нежно прикасаясь к моей спине, произнесла Катя. Я повернулась, давая понять, что не сплю, и посмотрела на Екатерину, видимо, слишком измученно, на что она произнесла: - Кажется, кто-то совсем не отдохнул. Сползай, я тебе кофе принесу, - ее улыбка согревала и давала сил намного больше, чем любой кофе. Но совместный эффект кофе и улыбки был неоспоримо лучше. Я сползла, ловя на себе взгляд женщины-соседки, замечая, что Мартов и Катя куда-то ушли. Я чувствовала некую неловкость перед абсолютно чужой и незнакомой женщиной, оставшись с ней наедине, но старалась не подавать виду. - Пойду, умоюсь, - произнесла я, намереваясь исчезнуть от взгляда женщины, но она меня остановила: - Там сейчас очередь такая, что не достояться. В это время пришла Катя, с двумя чашками кофе. Она немного удивленно взглянула на меня, и произнесла: - Нет, потом умоешься, там очередь огромная, да и сомневаюсь, что ты горишь желанием стоять в очереди с Мартовым. Давай лучше ты составишь мне компанию чашечкой кофе, - бодро, уверенно и смело. Я лишь отложила щетку и полотенце, которые уже успела извлечь из сумки, и присела возле окна, не зная как вести себя с Катей в компании соседки. Катя присела рядом, ставя чашку возле меня, понимая, чем я озадачена, и, ничего не говоря, сжала мое бедро под столом, привлекая тем самым мой испуганный взгляд на себя. - Кофе остынет, - усмехаясь, произнесла она, возвращая голосом меня немного к жизни, к реальности. - Спасибо, - произнесла я, отпив глоток обжигающего и бодрящего напитка. - Доброе утро, Арина, - произнес Макс, возвращаясь к нам. - Привет, - ответила я максимально холодно, чтобы не выдать свое волнение. - Я хотел извиниться. Все прошлое в прошлом. К тому же, чтобы ты знала, у меня есть девушка, - пробубнил он. Я лишь посмотрела на него, давая понять, что данный вопрос волновал меня меньше всего, но кивнула ему в ответ. - Какие же парни бывают смешные. Девушка есть, а самолюбие страдает по той, которая отвергла, - усмехнулась Екатерина. - Не Вам судить, Екатерина Валентиновна, - переводя взгляд на педагога, огрызнулся Макс. Катя решила пропустить его фразу мимо себя, находя себе занятие в телефоне. Я видела, что она ведет с кем-то активную переписку, и, признаться, меня это раздражало. Вот-вот мы приедем в Москву, в город, в котором хотели быть вместе, вдвоем, но все наши планы вылетели в трубу, как только на горизонте показался Мартов, и когда эта преграда кажется несущественной, когда через несколько мгновений мы сможем стать собой, она увлеклась чем-то другим, точнее кем-то. Ревность? Обида? По-детски? Да, как угодно, но меня это задевает. Взяв мыльно-рыльные принадлежности, ничего не говоря, я пошла в туалет, привести себя в более-менее нормальное состояние. Катя посмотрела на меня, сканируя своим внимательным взглядом, и, видимо, понимая, что я расстроена, но, не имея возможности что-либо предпринять, произнесла: - Смирнова, Москва скоро, поторопись. Я ушла, не отвечая, лишь немного кивнув. Поторопиться. Отлично. Специально медлить в поезде планов у меня не было. Но вернулась я ровно тогда, когда мы уже начали тормозить на вокзале. К этому времени женщина-соседка была одета и собрана, как и многие в вагоне, однако остальные в моем купе сидели, не особо торопясь готовиться к выходу. - Арина, тебя точно не нужно подвезти куда? – уточнил Макс, намереваясь начать застегивать свою куртку. - Нет, - ловко управляясь с молнией сумки, отозвалась я. - А Вас, Екатерина Валентиновна? – произнес парень серьезно. - Спасибо, Максим, но меня встретят, - ее ответ невольно привлек мое внимание, что я попыталась скрыть. Наверняка это ее уловка, чтобы вежливо отделаться от назойливого студента. Но, тем не менее, мое волнение нарастало. Сейчас Москва не вселяла в меня энтузиазм, уверенность, хотелось развернуть поезд и умчаться обратно, домой, туда, где я могу скрыться от любых ненастий, туда, где я имею самостоятельность. Сейчас ощущалось волнение. Эх. Подготовившись к выходу, я посмотрела на Екатерину, которая не подавала виду о каких-либо расстроенных эмоциях. Макс не спешил удаляться от нас, в то время как женщина-соседка поспешила испариться при первой же возможности. Видимо, ей уже наскучил наш «сериал». Катя всегда чувствует меня, знает мои мысли. Это утро не исключение. Она все понимала, принимала, но, как мне казалось, не в силах что-то изменить. Ведь я не иду простыми путями, а выбираю сложные. Катя – мой сложный путь, но в данном случае единственно счастливый. - Значит так, Смирнова, идешь со мной. Довезу тебя, - уточнив, произнесла она уверенно, - выглядишь замучено. - Вообще-то она отказалась, я предложил первый, - вмешался Максим. - Мартов, я ее научный руководитель, мне она не вправе отказать, к тому же это не вопрос, - усмехнувшись и направившись к выходу, когда вагон постепенно начал опустошаться, ответила женщина. - Мое предложение все еще в силе, - внимательно смотря на меня, сказал парень. - Прости, но я не в силах отказать своему научному руководителю, - направляясь к выходу, ответила я, невольно растягивая улыбку. - Могла бы просто сказать правду, что не хочешь ехать именно со мной, - буркнул он. - Хорошо, я просто не желаю ехать с тобой. Тебе так больше нравится? – вскипая от его излишнего внимания, спросила я. Максим ничего не ответив, направился к выходу, куда пару минут назад ушла Катя. Лишь я стояла еще в вагоне, понимая, насколько я уже устала от этой мучительной поездки. И с кем мы едем? Волнение ни на секунду не покидало меня. Взяв сумку, я пошла к выходу, вслед за Максом. Оказавшись на улице, я почувствовала утренний мороз, который нежалеючи ударил меня по щекам и вызвал стаи мурашек на спине, вот что значит вышла не застегнувшись. Люблю запах поездов. Необъяснимое чувство. Но в этот раз такие приятные мелочи волновали меня в последнюю очередь. На перроне возле Екатерины стоял мужчина, который выглядел солидно. На вид он был старше ее, подкачанное тело, что ощущалось сквозь черное пальто, серый шарф, очки в темной оправе – все дополняло ему уверенности. Его темные волосы немного развевал ветер, хотя сложно назвать их длинными. Катя смотрела на него, улыбаясь, что заставило мое сердце предательски сжаться. Земля, прошу, не покидай меня. Макс, проследив за моим взглядом, произнес: - Муж? Любовник? – спрашивая у меня, тем самым заводя мои мысли в окончательный тупик. Мужчина, недолго думая, забрал сумку у Кати. Он неотрывно смотрел на нее, но после ее слов, перевел взгляд на меня. Я не слышала, о чем они говорят. Вопрос Макса застрял в моей голове, застрял и заставил задуматься. Кто он? - Ладно, Максим, всего хорошего, - намекая на его удаление, произнесла Катя. Парень не стал спорить, понимая, что его слова не имеют ценности ни для меня, ни, тем более, для этой уверенной и шикарной женщины. - Кать, когда ты говорила, что приехала не одна, я представлял с тобой спутника постарше, ну точнее, как минимум, спутника, - признался мужчина, осматривая меня. - Не очень-то вежливо, - заметила женщина, обращаясь к мужчине, и дополнила мне, - Ариша, это Сергей. И именно он нас подвезет. Катя видела, что я нахожусь в удивленном и расстроенном состоянии. Думаю, для нее не секрет, что причина вовсе не в Максе, точнее не только в Максе. Сейчас основная проблема стояла прямо передо мной. И я понятия не имела, как мне реагировать. - Да, простите, юная леди, я Сергей, - забирая у меня сумку из рук, представился мужчина. - Эм, Арина, - неуверенно отозвалась я. - Какая смелая у тебя студентка, - усмехнулся Сергей, - ладно, пойдемте к машине, а то тут холодно. Екатерина внимательно смотрела на меня, пытаясь прочитать мои чувства. Сергей пошел вперед, указывая тем самым путь к своему автомобилю. Катя, тем временем, приблизилась ко мне, застегнула мою куртку и, взяв меня за руку, произнесла: - Ты чего успела надумать в своей головушке? Ее нежный голос заставлял успокоиться, поверить, но сердце было готово выпрыгнуть из груди. Страшно и обидно. - Скажи, что это не правда, - страх в моем взгляде трудно было скрыть. - Ариша, это мой брат. Я думала, ты его узнаешь, - крепче сжимая мою ладошку, сказала Катя. - Но, …, - куча мыслей в моей голове начали разгоняться, прогулка с девочками, кафе, Катя с мужчиной. Точно! Это был он. Это был этот мужчина, который уже второй раз заставляет меня ревновать. Так нельзя. Стоит довериться ей. - Прости, - простонала я, сжимая ее руку в ответ, - просто эта поездка вывела меня из равновесия, а тут еще шикарный мужчина рядом с тобой. А про наличие брата я забыла, - призналась я. - Поговорим дома, хорошо? А то чувствую, что кто-то замерзает. Ты бы еще совсем без куртки вышла, - серьезно смотря на меня, ответила она. - А как ты меня представила? – спросила я, направляясь к машине. - Сказала, что приехала с близким человеком, - честно ответила Катя, что заставило меня смутиться. Приятно, что Катя сказала брату правду настолько, насколько это было возможно. Она признает меня, наши чувства и отношения. А что делаю я? Ревную ее по поводу и без, но не предпринимаю действий. Не говорю с родителями напрямую, оттягиваю ее разговор с моей матерью, хотя понимаю, что он неизбежен. Я веду себя как ребенок. А может, потому что я и есть ребенок? Нет. Я хочу быть для нее взрослой. Я хочу быть для нее той же опорой, что и она для меня. Хочу и буду. Направляясь к машине, мы не говорили ничего. Мы обе устали от этой утомительной дороги, от Макса, от маскарада, в котором нам пришлось сыграть свои роли. Возле авто стоял Сергей, он курил и смотрел в нашу сторону. Лишь сейчас я почувствовала атмосферу спокойствия, ощутила запах и суету Москвы. Подходя ближе, Катя произнесла: - Сережа, заедем в магазин? Сам понимаешь, в московской квартире я бываю очень редко, - открывая дверцу ауди, произнесла она. Мужчина лишь кивнул, продолжая курить и поглядывать в мою сторону. Меня это заставило смутиться и отпустить глаза, что не утаилось от взглядов обоих. - Кать, с какого момента ты увлечена скромными студентками? – иронично спросил парень, садясь на водительское место. Мне трудно было понять его отношение к себе, к нам. Мне было трудно понять его намеки, понимает ли он, насколько мы близки? - Сережа, тебя беспокоит, что моя спутница - это моя студентка? Или конкретно уровень ее скромности? – поинтересовалась Катя, усаживаясь на заднее сиденье возле меня. Я очень не хотела оставаться тут одна, не хотела, чтобы она садилась вперед, но для нее мои слова не важны, точнее сказать, она понимает меня без слов. - Ты меня немного удивила, но, нет, меня это не беспокоит. Довольно милая студентка, кстати, - смотря на нас в зеркало заднего вида, произнес Сергей, заводя автомобиль. - Ты смущаешь девушку, братец, и, признаться, меня это начинает беспокоить, - усмехаясь, отозвалась Катя, при этом взяв меня за руку. - Именно это меня и забавляет, - признался он, выворачивая со стоянки. - Как ты? – спросила Катя у меня, не обращая внимания на Сергея, хотя и все его внимание было сконцентрировано на дороге. - Когда мы можем быть вместе, мне лучше, - ответила я. - Выглядишь не очень, если честно, - призналась Катя. - Утомительная дорога, надоедливые спутники, неожиданное знакомство, - начала перечислять я. - Ты не сердишься на меня за брата? – спросила Екатерина, внимательно сверля меня взглядом, желая прочесть мои мысли. - Нет, хотя ты никогда о нем не говорила, - призналась я. - На самом деле, я не очень люблю рассказывать о близких, к тому же не думала, что Сережа окажется в Москве, он часто уезжает в командировки, - сказала моя женщина. - Мне приятно, что ты не стала скрывать от него наши отношения, - сжав ее пальчики, устало ответила я. - Сергей один из немногих, кому я доверяю. Если не ему, то никому. Не бойся его, от его шуточек и фраз я тебя не спасу, но, думаю, тебе не привыкать. И расслабься уже, - закончила она фразу, прижимая меня к себе. Ехали мы минут тридцать, на которые я провалилась в сон. Моя ночь прошла неспокойно, в метаниях, поэтому неудивительно, что царство Морфея забрало меня в свои дали при первой возможности: в тепле, уюте и любви, на плече у Кати. Мой сон был потревожен тихими разговорами, суть которых до меня слабо доходила. - Кать, сидите в машине, я схожу в магазин, скажи что купить, - говорил мужской голос. - Лучше я сама, останься с ней, она очень вымоталась в дороге, - говорила Катя. - Вы там что такого и делали? – тихо усмехаясь, спросил Сергей. - Скажем так, не самая удачная компания в купе оказалась. Только не тревожь ее, - аккуратно перекладывая меня на сидение, сказала Екатерина. Как только Катя скрылась за дверцей авто, Сергей произнес: - Спишь еще? - Не особо, - ответила я, охрипшим ото сна голоском. - Ты ее студентка? – бесцеремонно спросил мужчина, что заставило меня невольно напрячься. Увы, что бы Катя ни говорила, для меня он чужой человек. - Да, Вы осуждаете? – немного осмелев, спросила я напрямую. - Если честно, не знаю. Не думал об этом прежде. Как мужчину, полагаю, меня задевает, что такая милая девочка, скажем так, досталась такой шикарной женщине, но с другой стороны, раз вы идете на такие трудности, значит вас серьезно зацепило. Я ее люблю, как сестру, как человека. А то, что ты студентка, то это меня мало волнует. Катя обычно слишком серьезна, когда речь идет о ее работе, она не стала бы делать то, во что не верит, - рассуждал он скорее для себя, чем отвечая мне. Но он многое подчеркнул в моем понимании и видении. - Не разбей ей сердце, - подводя итог рассуждений, сказал он, смотря на меня в зеркало заднего вида. - Я люблю ее, - не знаю зачем я сказала ему это, но я чувствовала, что мне это было необходимо. Необходимо для какого-то собственного спокойствия. - Надеюсь, что в столь юном возрасте любить ты умеешь, - усмехнулся он. - Нельзя быть юным для любви, - буркнула я. Он лишь улыбнулся. В салоне приятно играла музыка, что-то из джаза, хотя, признаться, в джазе я разбираюсь не существенно, но мелодия уносила в воспоминания и уют нашего маленького городка. Сергей приоткрыл окно, намереваясь закурить, но остановил себя. Да, Катя не любит сигареты, помню, видимо, он тоже это помнит. Я невольно улыбнулась и спросила: - Катя будет ругаться? - Ты куришь? – удивленно спросил он. - Нет, но успела проникнуться ее отношением к табаку, - ответила я, понимая, чем вызван его вопрос. - Да, она не любит сигареты, после случая с отцом, он чуть не сгорел, куря по обыкновению в машине, - как будто между слов, признался Сергей. - Катя не рассказывала, - честно сказала я. - Она не любит рассказывать такие вещи, она хочет казаться сильнее, - ловя мой взгляд в зеркале, спокойно ответил мужчина. В это время дверца ауди открылась, что заставило меня вздрогнуть. Катя поставила пакет с продуктами, присаживаясь на свое прежнее место, и спросила: - Что обсуждаете? – бодро и уверенно. - Да вот, рассказал, почему ты столь негативно настроена к курению, - спокойно заявил мужчина. - Сергей, мое отношение к курению не связано с тем случаем, - строго, как отрезала, сказала Катя. - Как я и говорил, хочет казаться сильнее, - игнорируя сестру, подытожил парень. - Кто-то сейчас получит. А Смирнова, не дай бог увижу сигарету в руках снова, покалечу серьезно, - не терпя возражений, заявила она. - И в мыслях не было, - усмехнувшись ее реакции, сказала я. - А кто-то говорил, что не курит, - ловко управляясь с машиной, заметил наш водитель. - А она по дурости, - прищурившись в мою сторону, ответила Екатерина. - Да, оно и правильно, все нужно попробовать, а иначе когда? – игнорируя упреки сестры, говорил Сергей. - Я ей попробую, - не сдавалась моя женщина. - Спокойствие, Кать, все, что я бы не попробовала, я буду пробовать с тобой, - отозвалась я. - Эх, сестренка, найди-ка и мне юную студентку, готовую со мной на любые авантюры, - усмехнулся парень. Я покраснела, понимая, в каком смысле была воспринята моя фраза. Катя лишь прижала меня и прошептала на ушко: - Птенчик, я так соскучилась. Правой рукой она прижимала меня за талию ближе к себе, а левая сжала мое бедро, что вызвало сдавленный стон, который я попыталась удержать. Катя лишь усмехнулась, что я чувствовала щекой, к которой она прижималась губами. Я прошептала ей в ответ: - Мне тебя всегда мало. В это время брат-водитель подъезжал к какому-то дому, к какому-то подъезду. Отстранившись, Екатерина произнесла: - Сережа, на чай не приглашаю. Мы слишком устали. В следующий раз, хорошо? - Не переживай, я все понимаю. Будет желание – позвони, пересечемся, познакомимся получше со студенткой. - Студентку Арина зовут, - заметила женщина. - Само собой, - улыбаясь через зеркало, произнес он. Мы вышли из черной ауди и направились к подъезду серого десятиэтажного дома. Вполне уютный двор, хотя немного мрачный, но, быть может, утром зимой все кажется мрачнее. Катя шла впереди, тем самым направляя меня в нужную сторону. Мороз сегодня был существенный, трудно было не ощутить его, хотя говорят, что в крупных городах температура всегда на пару градусов выше естественного фона. Зайдя в подъезд, я выдохнула, стремясь избавить легкие от обжигающего морозом воздуха, Катя стояла возле лифта, ожидая меня и держа в руках немаленький пакет с продуктами и сумку. Я попыталась выхватить пакет, на что она лишь усмехнулась, но не отдала свою ношу. - Дай мне, - буркнула я. - Зачем? – усмехаясь, спросила она. - Хочу помочь, - отозвалась я, предпринимая попытку номер два. - Думаю, с этим я справлюсь, замерзший птенчик, - заходя в лифт, ответила Екатерина. Я не стала ничего говорить, лишь зашла за ней в это маленькое и неуютное помещение, которое стремилось довести нас наверх, видимо, Катя живет на шестом этаже. Ух, хорошо, что лифт работает, не хотела бы я подниматься на своих двоих так высоко. Заходя в квартиру, Катя произнесла: - Проходи, тут уже давно не так уютно, но это лучше, чем останавливаться в хостеле. - Не говори ерунды, отличное место, - наслаждаясь теплом, парировала я. - А я вот не успела замерзнуть, - снимая верхнюю одежду, сказала Екатерина. - Мне много не надо, чтобы почувствовать, что мои конечности отказывают от холода, - преувеличивая, но передавая основную мысль, заявила я. - Так, хватит пустых слов, птенчик. Распределяем обязанности: с меня вкусный обед, с тебя мини-уборка, хорошо? – начала командовать Екатерина. - Ух, вот он, мой преподаватель, - усмехаясь, начала я снимать куртку. - Не любишь подчиняться, моя милая – иронично спросила она, загоняя меня в краску от двусмысленности фразы. - Люблю, умею, практикую, но лишь с тобой, - расслабляясь, ответила я. Катя лишь усмехнулась и отправилась в ванную комнату, скорее всего, умываться, а я продолжила свою борьбу с курткой и ботинками. Мы обе устали от дороги и пережитых эмоций, увы, но это было очевидно. Поэтому особого желания развлекаться не было. Катя быстро покинула меня, ретировавшись на кухню, а я направилась изучать квартиру. Надо сказать, что, несмотря на долгое отсутствие хозяйки, квартира была очень приятна, тут чувствовалась забота и любовь, уют и тепло. В комнате располагалась большая плазма, диван, и шкаф с большим количеством книг, что меня поразило, ковер серого цвета на полу добавлял комфорта, синие шторы немного охлаждали, а фотографии на полках придавали жизни. Единственное, чего мне хотелось дополнить, это цветы. В нашем городе цветов у Кати полно, это в ее духе, это придает жизненность и свежесть. Пожалуй, это единственное существенное отличие, но, вполне, понятное. Спальня и кухня несли не больше отличий, хотя кроме отсутствия цветов в глаза бросался порядок на рабочем столе, вот это, пожалуй, бросалось в глаза сильнее. Меня всегда удивлял уровень беспорядка на ее столе, который совсем не складывался в единый пазл с поведением и аккуратностью в остальных случаях. Этот стол кричал об отсутствии жизни в этой квартире. Кричал куда сильнее, чем цветы. Уборка, о которой говорила Катя, не принесла особых хлопот. Я думала, завязну на пару часов с тряпкой и пылью, но все оказалось куда быстрее и чище. Еще бы, она не так давно сюда приезжала, и, наверняка, наводила порядки! Тем не менее, усталость с дороги давала о себе знать. Пройдя на кухню незаметно, я видела, как Катя управляется умело с овощами, при этом обжаривая мясо и не забывая периодически помешивать что-то в кастрюльке. Она все делает профессионально: преподавание, научные проекты, вождение, даже на кухне готова составить конкуренцию многим поварам. Увы, мне до ее уровня расти и расти. Понаблюдав мгновение, я приблизилась к ней и обняла со спины, вдыхая родной запах и наслаждаясь ее теплом. Катя проурчала в ответ: - Птенчик голоден? - Птенчик не откажется от еды, но еще он не откажется от чего-то более привлекательного, - залезая руками под ее кофту, прошептала я. Катя усмехнулась, разворачиваясь ко мне, отложив при этом нож и овощи в сторону, и сказала смеющимся голоском: - Кое-кто сейчас будет причиной сгоревшего мяса, и имей в виду, кормить голодного студента потом будет нечем. - Так и быть, - сдалась я, отступая немного назад, что Катя не позволила сделать полноценно, перехватив меня за талию. Ее рука притянула меня, другой она сжала мою ягодицу, на что я невольно вздрогнула, а губы впились в мои, не оставляя возможности на вольные действия. Мне нравится, когда она полностью завладевает мной, когда я вновь чувствую ее силу и характер, как прежде в университете, только немного на другом уровне, на более близком и ценном уровне. Я подчинилась ее хватке, ее напору, получая от этого максимальное возможное удовольствие. Действия Екатерины длились мгновение, после чего она отпустила меня, прошептав на ушко томным голосом: - Надеюсь, мои действия тебя не пугают. Просто очень хочу почувствовать тебя, моя хорошая. - Твои действия меня заводят, - призналась я тихо. - Вот как, - внимательно и с иронией смотря на меня, сказала она, после чего продолжила, - а куда делся мой скромный птенчик? - Мне кажется, или этот вопрос ты мне задаешь далеко не в первый раз, - усаживаясь за стол, ответила я, на что Катя усмехнулась и, продолжив готовить, спросила: - Намекаешь, что я не оригинальна? - Скорее, что о моей скромности, при условии, что мы наедине, речь уже не заходит, – довольно улыбаясь, ответила я. Екатерина ничего не ответила, лишь усмехнулась, продолжая манипуляции с овощами. Мясо было уже выключено и доходило до кондиции под крышкой, рис, который варился, тоже был готов, а овощной салат получал последние корректировки, перед подачей. Я сидела и наблюдала, насколько мастерски Катя выглядит у плиты, наблюдала и восхищалась. Мой желудок сдался окончательно, желая как можно быстрее испробовать отменный обед, что не удивительно, ведь аромат стоял чудесный. Весь день мы провалялись на диване в московской квартире, понимая, что нет ни сил, ни желания куда-то выползать. Мы приехали отдыхать физически и душевно, поэтому превознемогать себя не было необходимости. - Кать, ты не обиделась за мои сомнения на вокзале? – спросила я, когда мы уютно устроились в объятиях друг друга возле телевизора. - Обижаться? Вовсе нет, хотя, признаюсь, меня огорчило, что ты никак не можешь успокоиться, и нотки ревности постоянно проскальзывают с твоей стороны, - спокойно отозвалась Екатерина. - Я просто долго не могла поверить в свое счастье, и, видимо, очень боюсь тебя потерять, - целуя ее руку, произнесла я. - Именно поэтому я решила не заострять внимание на сегодняшней ситуации, тем более дорога, точнее говоря, Мартов, порядочно помотали нервов, - усмехнувшись, произнесла моя женщина. - Кстати говоря, я поражена была, как быстро ты вышла из ситуации с Максимом, - призналась я. - Ты о чем-то конкретном? – спросила Катя, переключая канал. - Ну, скажем так, конкретики я не помню, но твоя уверенность отложилась в памяти, - парировала я. - Просто ты у меня трусишка, а мне статус не позволяет сопли жевать при студентах, - довольно и уверенно заявила она, потрепав при этом меня по плечу. - При студентах, значит. Я только студент? – по-детски надув губки, перевела я разговор. - Ты? Я говорила про Мартова, хотя, и при тебе буду вести себя иным образом, когда это потребуется, - серьезно призналась Катя, внимательно сканируя мою реакцию взглядом. - Ты опять про учебу? – спросила я. - Да, про университет. Надеюсь, ты адекватно будешь воспринимать мою критику на парах, - все так же серьезно. - Может до критики и не дойдет, - попыталась я перевести наш разговор в прежнее шуточное и комфортное русло. - Вот еще, очень даже дойдет, - усмехнулась Екатерина. - Умеешь ты внушать надежду студентам в их возможности, - пробурчала я. - Моя задача учить, а не обнадеживать, - усмехнулась моя женщина. - Вот прямо чувствую, как ты веришь в меня, - иронично заметила я. - Малыш, если без шуток, то в тебя я верю, и в твои возможности, просто прошу не забываться в здании университета, - заботливо произнесла Катя, при этом сжав мое плечо в знак поддержки. Я улыбнулась ей в ответ, полностью расслабляясь в ее объятиях на диване. С ней спокойно и уютно, это именно то, по чему я соскучилась за время, проведенное в дороге. Нашу идиллию нарушил звук моего телефона, что заставило меня вздрогнуть. «Про отъезд родителям сообщать уже стало не обязательно?!» - гласил текст сообщения от мамы. Несомненно, в чем-то она права, но и свою позицию аргументировать я могу. Прочитав смс, я не знала, стоит ли что-то отвечать, но Катя все решила за меня: - Напиши хотя бы, что все хорошо. Меньше всего хочу волновать твоих родителей, мне и так перед ними очень стыдно, - серьезно сказала Катя. Ее тон, голос говорили, что она не потерпит возражений. Я подчинилась, написав ответное сообщение: «Я в Москве. Все хорошо». - За что тебе стыдно? – удивленно переспросила я, когда сообщение было отправлено в родные края. - За то, что не настояла на разговоре с твоей матерью, из нас двоих я взрослая, именно я несу ответственность, - ответила женщина достаточно серьезно. - Вот не правда! Мне кажется, мы когда-то разговаривали на подобную тему. Моя ответственность ничуть не меньше, - ловя взгляд Екатерины, парировала я. Если честно, то меня задевает, что Катя берет все в свои руки, принимая меня за неразумного ребенка. - Тем не менее, я чувствую ответственность, Арина, - вставая с дивана, поставила Екатерина точку в нашем споре о правах, так сказать. Катя удалилась на кухню, что меня огорчило. Хорошо лежали, отдыхали, но нет! Разговор о родителях привел, как обычно, непонятно к чему. Какой смысл? Да и почему она так отреагировала?! Хочет быть лидером в наших отношениях? Разве я против? Пожалуйста, но только не надо считать меня ребенком, который не имеет права голоса и является пешкой! Что за стереотип? Она ответственна. Вот еще! - Птенчик, пошли чай пить, - вернувшись с кухни, сказала Екатерина вновь спокойным голосом. Но я не отреагировала, точнее, сделал вид, что не слышу. Ее реакция и слова наложили свой отпечаток. Я не собиралась «проучить» ее, вовсе нет, просто было обидно, что она не слышит меня в таких важных вопросах. В вопросах «моих прав». Катя хмыкнула, вновь удалившись из комнаты, что огорчило меня еще больше. Хочется плакать, знаете, бывает такое чувство, когда наваливается куча всего, когда что-то идет против твоих планов, когда не чувствуешь поддержки. Вот именно так я себя сейчас ощущала. Встав с дивана, при этом тихонько простонав от чувства безысходности, я направилась на кухню, где Катя пила чай, при этом налив горячего напитка и для меня. Она не смотрела в мою сторону, наблюдая серый зимний пейзаж за окном московской квартиры. Я присела на стул, возле своей чашки, и произнесла уставшим голосом: - Прости меня, - искренне. Думаю, от Кати не утаились мои чувства и моя усталость. Она перевела свое внимание от окна на меня, поставила чашку, при этом взяв свободной рукой мою ладонь, и произнесла: - Моя хорошая, птенчик, расскажи, что тебя волнует, - очень заботливо, при этом ее взгляд сканировал меня, пытаясь уловить даже самые мимолетные изменения в моих эмоциях. - Я надеялась, что в Москве мы будем наслаждаться отдыхом, наслаждаться временем, а не ругаться по мелочам, - отозвалась я печально. - Иди ко мне, - не отпуская мою руку, произнесла она, притягивая меня на свои коленки. Я не сопротивлялась, лишь прильнула ближе к ней. - Я обещаю тебе, завтра время и Москва будут наши, хорошо? – гладя меня по спине, произнесла Катя. - Пообещай еще, что ты больше не будешь думать, что я ребенок, - пробурчала я, нежась в ее объятиях. - Я так не считаю, Арина. Если ты про родителей, то прости, но я не смогу поменять свое мнение. Именно в отношении твоей мамы я чувствую бремя ответственности. Тебя огорчают мои слова? – уточнив, она посмотрела на меня, прекращая на время свои ласки. - А ты как думаешь? - обиженно спросила я. - Я думаю, что это глупо, - улыбнувшись, заметила она. - Отлично, - намереваясь встать, буркнула я. Но мои намерения были моментально остановлены: Катя схватила меня одной рукой за локоть и придвинула обратно на свои колени, другая рука при этом удерживала меня за талию, препятствуя следующей попытке вырываться. Я обиженно взглянула на нее, она была немного серьезнее обычного, но в отличие от моментов, когда она сердится, ее глаза были темными и горящими. Я знаю этот взгляд. Я замерла, не предпринимая больше попыток к бегству от столь желанной девушки, на что Катя притянула меня ближе, хотя между нами было и так слишком мало пространства, ее губы впились в мои. Тут не было места ласки и нежности, которая минуту назад воцарилась между нами, здесь была страсть и желание, стремление овладеть, отсутствие чувства грани. Все на пределе. Я ощущала, как мой пульс неимоверно участился, слышала не менее быстрый стук сердца Екатерины, поддавалась ее воле и понимала, что не способна дать отпор этим эмоциям. Они выше меня, выше обид, выше гордости. Все не важно, когда она рядом со мной, когда она моя, когда я принадлежу ей. Я всегда принадлежу ей, буду принадлежать ей, даже если ей это окажется не нужно. Увы, мне нет жизни без нее. Банально, но точно. Мы обе чувствовали, как сходим с ума, как оголодали наши тела и души друг без друга за эти сутки, за эту дорогу. Катя немного оттолкнула меня, прерывая наш поцелуй, я невольно вздрогнула и посмотрела на нее, при этом поймав горящий взгляд на себе. Екатерина, не медля, встала и притянула меня обратно к себе, моментально разворачивая меня спиной к столу. Я охнула, когда мои ягодицы почувствовали жесткую столешницу. Мы никогда не заходили так далеко на кухне, это заводило еще больше. Ее руки уверенно исследовали мое тело, пробирались то под футболку, то спускались к ягодицам. Языки наслаждались друг другом, не собираясь останавливать свою мелодию танца. Нам было хорошо. Нам было больше чем просто хорошо. Мы были вместе. Ни одна из нас не собиралась отступать, мы были необходимы друг другу сильнее прежнего. Мы действительно изголодались, но не только по физической близости, нам не хватало спокойствия и уверенности в своих возможностях. В возможностях быть рядом, вместе. Как сейчас. Мои руки исследовали знакомое тело, выводили узоры и вызывали мурашки, Катя не оставалась в долгу. Мы были целым, чем-то неделимым. Понимать друг друга нам было просто, как дышать, хотя нет, дышать в эти мгновения было куда сложнее, нам не нужны были слова и пояснения, сомневаюсь, что такое бывало со всеми. Немногим удосуживается испытать такое, но после такого родного человека ты, наконец-то, обретаешь истинное счастье и спокойствие. До конца вечера мы так и не выбрались из постели. Кухонные ласки спустя полчаса переместились в спальню, так как ноги уже не справлялись со своей основной функцией. Мы решили не включать телевизор, а насладиться уютом и тишиной вечерней квартиры. Оказалось, время летит быстро, когда не подгоняешь его вперед. - Что мы будем делать завтра? – уточнила я. - А чего бы ты хотела? – спросила Катя, не переставая меня щекотать, на что я периодически извивалась, пытаясь поймать ее руку. - Ну, хватит! Так не честно, ты же знаешь, я боюсь щекотки, - не могла сдержать я смех, уворачиваясь от руки. - Знаю, иначе зачем бы я стала тебя щекотать, - изобразив удивление, сказала Екатерина. - Ну, прошу, переста-а-ань, - немного отстраняясь, умоляла я. - Хорошо, - прекращая мои мучения, усмехнулась женщина, а потом, притянув меня обратно в свои объятия, спросила: - И все же, чего бы ты хотела? - Не знаю, Москва для меня незнакома, - призналась я. - Договорились, тогда все эти дни развлекательная программа с меня, идет? – усмехнулась Катя. - Более чем, - отозвалась я. - Только, чур, слушаться, - продолжая щекотку, заметила Катя, как будто, могло быть иначе. Под самый вечер мы включили фильм, взяли вкусности в виде печенья и мороженного, которое Катя купила своевременно, и продолжили уютный домашний вечер, которого нам так не хватало в поезде. Если по правде, то я до безумия люблю поезда. Мне нравится атмосфера дороги, но в этот раз мне было очень сложно поймать хоть что-то приятное в пути. Неудивительно, и, полагаю, не стоит больше моего внимания. Слишком много времени уже сумел отнять Мартов от нашего путешествия. Но, я рада тому, как пролетели несколько оставшихся наших московских дня. Быстро, впрочем, как и все хорошее. Утром я решила побаловать Катю, сумев встать пораньше и приготовить мало-мальски пригодный завтрак в виде овсяной каши с сухофруктами и кофе, если честно, то я не любитель такого правильного питания, за что часто получаю от Кати укоризненные взгляды. Зайдя в спальню с завтраком, я почувствовала, что моя леди уже проснулась: - Птенчик, ты меня удивляешь. И надо заметить, очень приятно удивляешь. - Ради твоей улыбки я готова даже кашей питаться по утрам, - шуточно произнесла я. - Ты так говоришь, как будто ты не студент. Мы в студенчестве научились питаться всем, - улыбаясь и принимаясь за завтрак, произнесла Катя. - Я домашний студент, мне можно кушать избирательно, все равно голодным не оставят, - взяв свою порцию, парировала я. Наш день начался отлично. Совместный завтрак, совместное мытье посуды, сборы, и привет Москва! Катя сказала, что стоит начать стандартным туристическим маршрутом, мы побывали на Красной площади, зашли в ГУМ, если честно, я была в восторге: куча огней, людей, но при этом до тебя нет никому дела, если ты не выбиваешься из общей толпы. И вот еще, если признаться, я впервые побывала в метро. Московское метро меня впечатлило: светло, достаточно просторно, зачастую очень красивые станции и туннели. Знаете, посмотрев пару фильмов о метро, мне казалось, что это что-то мрачное, серое, грязное, что там страшно и неприятно находиться. Но оказалось совсем иначе, как минимум, на первый взгляд. От Красной площади мы проехались до ВДНХ, мне всегда было интересно, что это за место, что за парк, о котором я столько слышала. Но мне посчастливилось не просто побывать в нем, а побывать зимой. Тут невероятный каток, нет, конечно, я видела его и на Красной площади, но Катя сказала, что это не единственное место за сегодня, где я захочу покататься. Поэтому кататься мы стали именно на ВДНХ, тут больше места, интереснее и уютнее, чем возле Кремля. Усталость быстро давала о себе знать, после катка мы зашли в кафе, возле парка, точнее недалеко от Останкино. Из кафе был очень шикарный вид: вышка останкинской телебашни и заснеженные деревья. Ощущение, что находишься не в центре столицы, а где-то в отдаленном месте, в зимней сказке, единственный признак столицы – много народа, видимо, не только нам приглянулось это заведение. Отдохнув, перекусив, мы решили, что Москва ждать не станет. Катя предложила сегодняшний день потратить на официальные достопримечательности, как она сказала, а завтра посетить ее личные места. Спорить? Нет, я обещала быть послушной, да и к тому же, меня вполне устраивал такой ход событий. После ВДНХ мы направились в Парк Горького, зимой очень трудно отказаться от таких невероятных мест. Очень. И знаете, невероятно повезло с погодой: падали легкие пушистые снежинки, но при этом не создавали грязных непроходимых от снега дорог, чувствовалась зимняя свежесть, что, согласитесь, для Москвы особенно приятное ощущение, но холода при этом не было. Нам удалось пройтись по Арбату и Охотным рядам, перекусить еще разок. Знаете, а вечер ждать себя не заставил. За этот день я смогла посмотреть на Третьяковскую галерею, хотя внутрь заходить мы не стали, слишком устали и время неумолимо выскальзывало сквозь наши пальцы. Слишком насыщенный день, слишком много событий. Но моя радость и восторг передавались и Кате. Я, как ребенок, радовалась огням Арбата, снегу, который так уместно дополнял наше путешествие, огромной елке на Красной площади. Мне всего было мало. Правда. Особенно мало времени. В большом городе нам было проще, чем дома. Было легко быть собой в толпе людей. Тебя никто не знает, никому нет дела, с кем ты идешь, как ты идешь, о чем думаешь. Мы гуляли за ручку, позволяя себе обняться в центре столицы под огнями кремлевской ели, позволяя себе поцелуи в кафе и бесконечные улыбки. Безумно тепло засыпать в метро на плече у Кати и просыпаться, от ее голоса на самое ушко. Я влюбилась в Москву уже за возможность быть собой, быть с Ней, быть вместе. Это ее город. Как горели ее глаза, когда она рассказывала мне кучу историй из своего студенчества, как они отмечали Новый год на Красной площади, как они летом отдыхали в парке Горького, как на нее впервые подействовала Третьяковская галерея своими масштабами. Везде, где бы мы ни были, у нее находилось что-то свое в памяти, то, что заставляло меня искренне улыбаться и ловить в своем сознании что-то новое о моей прекрасной учительнице. Учительнице, которая переросла в смысл жизни. По дороге домой, мы зашли в магазин, находящийся неподалеку. Продолжая находиться в приподнятом настроении, мы бесконечно смеялись и складывали в свою тележку все, что так или иначе, нам казалось вкусным и необходимым на эти пару дней. Усмехаясь, Катя взяла бутылку красного вина, на что я шутливо нахмурилась, но в глубине души была рада этому. С ней так спокойно, так уютно, мне кажется, нам некогда скучать, и даже банальный поход в магазин превратился в какое-то событие, где были уместны шутки и улыбки. Подходя к кассе, Катя немного притормозила, внимательно прожигая кого-то взглядом. Моя улыбка медленно, но верно покидала мои губы, а взгляд направился на обладателя черного пальто. Первая мысль – «Кто это?». Мужчина, который так заинтересовал мою Катю, обернулся, и, немного растерянно, подъехал к нам со своей тележкой. - Привет, Кать, - увереннее, чем подъехал, произнес он. На вид мужчина был чуть старше моей преподавательницы, он был в черном пальто, черных ботинках, которые были идеально чистыми, и без шапки. Его волосы были аккуратно уложены, что казалось несовместимым с его «недельной небритостью» на лице. Он был симпатичен, высок и солиден, что меня насторожило. Катя, лишь мгновение находясь в ступоре, произнесла, как всегда уверенно, но что-то беспокойное я уловила в ее голосе: - Привет, Артем. Он ничего не отвечал. Только смотрел, прожигая ее взглядом. Меня как будто не существовало. Катя стояла, медленно переминаясь с ноги на ногу, мне было не понятно, что делать, хотя я прекрасно ощутила напряжение между ними. Он – ее прошлое. Это для меня уже не являлось тайной, за них говорили глаза. Его глаза. Я смутилась, мне было неловко, будто я подглядываю за чем-то личным, интимным в замочную скважину. Но разве это так? Я не знала, но при этом продолжала молча стоять и наблюдать за происходящим. Катя, не выдержав его взгляд, произнесла неузнаваемо уставшим голосом, хотя мгновение назад мы были бодры и веселы: - Мы пойдем, прости. - Постой, - схватив ее за локоть, мельком взглянув на меня, произнес он. Его голос был поспешен, создавалось ощущение, что он боится упустить неимоверно что-то важное. - Отпустите, - нахмурившись, буркнула я. Мужчина, отпустил руку, переведя более цельно взгляд в мою сторону, но вновь проговорил, обращаясь к Кате: - Может, познакомишь? Катя лишь усмехнулась, приходя в свое нормально состояние, и, взяв мою руку своей свободной от тележки рукой, произнесла уверенно: - Знакомьтесь, Артем, - указывая на мужчину и смотря на меня немного тревожно, произнесла Катя, - мое прошлое, а это Арина, - смотря на мужчину, ответила она, - мое настоящее и будущее. Ее голос был уверен, что меня поразило. Приятно поразило. Мужчина был удивлен такому повороту событий, но попытался скрыть свое удивление. - Не знал что ты.., - тут он замялся, но продолжил, - .. в Москве. - Мы приехали на несколько дней. И вот еще, Артем, прошу, не стоит афишировать мое пребывание в столице, у нас просто нет времени на гостей, от которых будет не скрыться, - заметила Катя. - Хорошо, а могу я зайти? – волнительно спросил мужчина. На что Катя ничего не сказав, взглянула на меня, а я неуверенно пожала плечами, давая понять, что вовсе не против. - Зачем тебе это? – прямо и серьезно спросила Катя. Мне тоже стало интересно. - Хочу узнать, как ты живешь. Я ни на что не надеюсь. Я помню, а теперь еще и знаю кого, ты любишь, - чувствовалось, что он не сочинял. Это радовало. От его слов приятно сжалось сердце. Тепло, вот, что я чувствовала. - Хорошо. Мы приготовим что-нибудь вкусное к завтрашнему вечеру, - сказала Катя, толкая тележку с продуктами к кассе. Я шла следом. Наша эйфория веселья канула, но, не смотря на такую неожиданную встречу, я чувствовала тепло. Тепло от ее открытости, от того, что она не стала скрывать нас, хотя это сулило ей массу противоречивых исходов. И знаете, я поняла, что не ревную ее. Я уверена в ней. Уверена полностью. Мне приятно осознавать, что мы не имеем друг от друга тайн. Выйдя на улицу, я почувствовала, что Катя с некоторой опаской смотрит в мою сторону. Конечно, ей непривычно и страшно, ведь, как правило, моя ревность появляется на пустом месте, а в данный момент я не возмущаюсь, не обижаюсь, а иду, натянув улыбку. Поставив пакеты на снег, я притормаживаю, что заставляет Катю волнительно устремить свой взгляд на меня. Я не собираюсь ей что-то говорить, упрекать, все, что я хочу, подарить ей душевное спокойствие. Приблизившись к ней, я впиваюсь к ней в губы, буквально на мгновение, даря нежность и трепет. А после, отстранившись, говорю, продолжая тонуть в ее глазах: - Я тебе доверяю, Катюш. Больше, чем сама могла представить. Этим вечером мы позволили себе распить бутылку вина, насладиться мелодрамой и объятиями друг друга. В этот вечер вопрос прошлого и настоящего не поднимался. Он был бесполезен. Я поняла, осознала, что променяла Катя, что отпустила. Я поняла, что другие не зажигают в ее глазах такой же огонь, как я. Мне это льстит, мне это приятно. Я доверяю ей, и знаю, что сама она не подведет меня. А еще я знаю себя, и если я признаюсь человеку в любви, если я смотрю на него так, если так часто о нем думаю, то я безнадежна, если этот человек меня покинет. И я рада, что именно сегодня осознала, что Катя будет со мной бесконечно долго, ровно столько, сколько нам позволит судьба. Проснувшись около десяти утра, мы решили понежиться в постели еще около часа. У нас ведь какой-никакой отдых? Значит время при нас. И вовсе не важно, что оно слишком быстро летит, что завтра вечером нас вновь ждет ж/д вокзал, неизвестная компания по соседству, сегодня мы в праве делать все по своему усмотрению. Так или иначе, но дольше полудня мы не позволили себе находиться в квартире. Около часу дня мы находились на Воробьевых горах. А причина простая: мне очень хотелось взглянуть на МГУ. И я взглянула. Честно, размеры одного только главного здания меня впечатлили, что уж говорить о наличии кучи других корпусов и зданий. Этот замок, ну, не поворачивается язык назвать его иначе, завораживал. Казалось, лишь зайдя в это здание невозможно выйти кем-то ниже звания академика. Да, вот такие впечатления я не могла сдержать при себе. Катя лишь посмеивалась и говорила: - Вот всем бы студентам, что учатся в МГУ, твои стереотипы. Я не спорила, лишь бурчала в ответ: - Это ты просто москвичка почти, а меня впечатляет. Потратив около часа на прогулку возле этой кладовой знаний, мы переместились в парк, проехав до него некоторое время. Катя рассказала, что в свои студенческие годы очень любила это место. Как-то по особенному. По особенному просто, если можно так сказать. - Немало слез и смеха видели эти скамейки, - говорила Катя. После прогулки в парке мы прошлись вдоль реки. Несмотря на то, что сегодня мы не так много времени провели на ногах, усталость всех дней говорила о своем. Недалеко от реки и парка находилось кафе, куда Катя нас и вела. Она говорила, что это одно из самых чудесных мест, несмотря на свои небольшие масштабы. Заведение и, правда, оказалось небольшим, но светлым и мерцающим. Мерцали огоньки, как, в прочем, и везде в новогодние выходные. Но при этом это кафе сложно было назвать обычным, тут чувствовалась иная атмосфера. Для Москвы иная. Именно провинциальная. Тут не много народа, нет излишней напыщенности, нет шума, тут светло, играет спокойная музыка, а снег за окном легко укутывает все своим белым пушистым одеялом. Мы заняли столик возле окна, не хотелось упускать возможность созерцать такую нежную картину столичной природы. Именно в столице это завораживало. Меня почему-то заворожило. Мне было тут спокойно, как дома, как в своем небольшом городке. Неужели я успела соскучиться? Может так. Но Москва уже успела занять свой уголок в моем сердце. Где-то рядом с Катей, ведь Москва у меня навечно будет ассоциироваться с ней, с этой поездкой. И это чудесно. Я заказала кофе и блинчики, на что Катя, усмехнувшись, взяла нам по порции салата и по отбивной, проговорив иронично: - Мне кажется, или кто-то пару минут назад щебетал, что голоден? - Не кажется, - довольно улыбнувшись, согласилась я с ее репликой. Мы сидели в кафе, постепенно расслабляясь, и отстраняясь от столичного шума и беготни, которая бросается в глаза в центре города. Кофе принесли нам сразу, что позволило согреться, хотя трудно сказать, что мы замерзли, скорее чувствовалась некоторая зябкость. Но горячий горьковатый напиток придавал прежнюю бодрость. - Что ты планируешь приготовить на ужин сегодня? – спросила я, наслаждаясь напитком. Катя удивленно посмотрела на меня и спросила: - Мы не успели приступить к перекусу, а ты уже переживаешь о состоянии своего желудка вечером? – она не сдерживала ухмылку. - Ой, как смешно, - буркнула я, хотя сдержать улыбку тоже не смогла, но продолжила свою мысль, - я имела в виду Артема. - А, вот о чем ты. Если честно, я не уверена, что это хорошая идея, - чуть грустно призналась Катя. - Ну, если учесть, что вы расстались, то может мне полезно учесть его ошибки? – попыталась отшутиться я. - Тебе интересно, в чем его ошибка? – удивленно спросила Катя. - Если ты не хочешь, то не говори, - честно ответила я, хотя немного пожалела об этом. - Его ошибка в том, что он подлец и мерзавец, хотя, я полагаю, что он повзрослел и раскаялся, - честно сказала Екатерина, нахмурившись. - Прости, - прошептала я, понимая, что лезу туда, куда не планировала. - Не извиняйся, малыш. Мне было больно, но это в прошлом. Как и он. Я смогла ему бы простить многое, но это было слишком давно, почти в другой жизни. В той, где не было тебя. Теперь он, его поступки, не имеют никакого значения, - искренне и внимательно смотря на меня, ответила Катя. - Я люблю тебя, - внимательно смотря в ее глаза, прошептала я, но она меня услышала, на что сжала мою ладонь и спросила: - Ну, птенчик, что ты хочешь на ужин? – улыбнувшись мне, спросила Екатерина. - И все-таки ужин, - протянула я. Но больше вопрос ужина Артема мы не поднимали. Мы просто кушали, наслаждались атмосферой кафе и возможностью быть вместе. До вечера мы прогулялись еще вдоль университета Кати, она показала, где работала, где училась, где жила в общежитии. Она показала местное кафе, в котором будучи студенткой она просиживала в компании друзей стипендии, рассказала, как решилась идти в аспирантуру, рассказала, почему на физиологию. Мне было интересно. Мне казалось, что она открывает мне самое личное, пускает меня в последнюю, прежде закрытую ячейку своего сердца. И меня это грело. Часов в семь вечера мы вернулись домой. Вернулись уставшие, но счастливые. Единственное, что меня огорчало – завтра нужно возвращаться домой. Я видела, как Катя позвонила и сообщила Артему, что сегодня ничего не получится. Не могу сказать, что меня это огорчило или обрадовало. Она многое рассказала мне, если она не хочет ворошить что-то в своем прошлом, значит, так будет лучше. Не все стоит трогать. Да и тратить на этого мужчину последний московский вечер совсем не хотелось. Поужинав, мы потратили вечер на что-то более приятное, на себя. Мы тонули в друг друге, наслаждаясь поцелуями и ласками. Мы тонули в глазах, понимая, что завтра эта сказка перейдет в обыденность. Мы тонули, и не старались выплыть. Тонуть – это все, что хотелось сейчас. Спасать было некому, спасать было незачем. Утро наступило быстро. Утро заставило грустным мыслям бить тревогу. Сегодня вечером мы должны ехать домой. Должны. Любой сказке должен приходить конец, иначе сказка перерастет во что-то приторно-противное. Увы, но конец нашего отдыха сегодня. Мы приедем в наш провинциальный простой городок, туда, где так просто не пройтись вместе, не прижаться под светом фонарей, туда, где неизбежен разговор с родителями, туда, где наступят рабочие будни. Остается сегодняшний день. Мою грусть Катя заметила, вот никогда не получается скрыть от нее что-то в себе: - Даже не думай грустить. Птенчик, мы просто едем домой, - притягивая меня к себе в кровати, отозвалась Екатерина. - Да, туда, где всегда что-то нам мешает, - буркнула я, находясь в ее объятьях. - Не преувеличивай, малыш. Кстати, ты не против, если на вокзал нас отвезет мой брат? – спросила Катя. - Вовсе нет, - удивленно сказала я. - Просто мне неудобно уезжать, не попрощавшись с ним, - в свое оправдание сказала моя женщина. Это меня повеселило. Оправдываться по такой ерунде. И все-таки мы стоим друг друга. До вечера мы сегодня никуда не выбрались, точнее говоря, выбрались только до магазина и соседних окрестностей. Я упросила Катю, чтобы она ознакомила меня с соседними улицами, а то мое представление в какой части города я жила у меня совсем не сложилось. Подшутив над моей внимательностью и знанием Москвы, Екатерина провела небольшой экскурс в район Москвы, где располагалась ее квартира. Когда дело дошло до сборов, то нотки грусти накатили и на Екатерину, ей тоже не удалось их скрыть. Мы слишком чувствуем друг друга. Но звонок ее брата, о том, что он уже прибыл, заставил взять себя в руки и двинуться к выходу. Возле своего авто курил Сергей, немного ежась от холода. Неудивительно, сегодня погода решила попугать столичных жителей, опустив свою температуру до минус двадцати. Брр. Видимо, не одни мы были огорчены отъездом, погода тоже сердилась на наш поспешный отъезд. Подходя к машине, Сергей приметил нас и крикнул: - Ну, вы и собираетесь, думал, замерзну тут окончательно, - но улыбка не сходила с его лица. Недолго думая, он забрал наши сумки, хотя багаж не сильно отягощал нас. Мы взяли немного вещей, удивительно? Очень. Но, видимо, и такое возможно. - Мог бы и в машине сидеть, бедолага, - иронично заметила Катя. - Ага, а мог бы дома, в тепле, - усмехнулся мужчина. - Я запомню, милый братец, - целуя его в щеку, сказала Екатерина. - Рад вас видеть, кстати. Жаль, что не нашли больше времени на меня, - заметил парень, приветствуя меня кивком. - Прости, Сереж, время слишком быстро промчалось. Приезжай лучше ты ко мне, - ответила женщина. - К тебе или к вам? – усмехнулся он, укладывая наши вещи в багажник. - А разве это как-то изменит твое решение? – усаживаясь на заднее сидение возле меня, спросила Катя. - Конечно, и не сомневайся. Горю желанием познакомиться ближе с твоей студенткой, - парировал он. - Познакомлю, это мы еще успеем, - щелкнув меня по носу, ответила Катя, усмехнувшись, - но если тебе интересно, то мы, как правило, живем не вместе. - О, избавь от подробностей, - заводя, усмехнулся он, но дополнил, смотря в зеркало заднего вида, - хоть мне и интересно, каково это, отношения у двух девушек, но я категорически отказываюсь думать об этом, если в главной роли моя сестра. Катя ничего не сказала, лишь посмеялась. А меня это смутило. Но они настолько похожи. Не столько внешне, сколько по поведению, разговору, манере держать себя. Это очень сильно. При этом трудно не уловить их любовь. Я бы хотела иметь такого же брата или сестру, но, увы, в семье я одна. Видимо, не всем так везет. До вокзала добрались мы быстро, с ветерком. До отправления оставалось полчаса, что говорило о том, что наш поезд должен уже нас дожидаться. Катя и Сергей попрощались, сказав друг другу пару колких замечаний, но в конце не смогли сдержать теплых улыбок. Я тоже улыбнулась, когда Сергей заключил в объятья свою сестру, тихо сказав: - Я тебя всегда поддержу, какими бы не были твои идеи и мысли. Просто знай это, - в это время он подмигнул мне, намекая, что рад знакомству со мной. - И это больше чем взаимно, братец, - отозвалась Катя. Очень тепло. Очень по-личному. Катя взяла меня за руку, а Сергей нес наши сумки. Вагон нашелся быстро. Долгие проводы – долгие слезы. Увы, но это правда. Быстро, но крепко попрощавшись, Сергей пошел в сторону своей машины, а мы, показав билеты и паспорта, направились в вагон. Заняв свои места, мы обнаружили, что возле нас еще никто не сел, что вызывало неприятную дрожь в коленках. Дрожь ожидания. Вот уж не имеет право Мартов второй раз вторгаться в нашу жизнь. Просто не имеет права.