Эффект бабочки

В пятнадцать лет у мальчишек обычно наступает период полового созревания, гормоны бушуют в крови, и думают они не головой, а тем, что ниже пояса. Я же не вписывался в привычные рамки понимания, но лишь до определенного момента. Когда Джеймс начал носиться за Лили, а Сириус менял девчонок, как перчатки, я зубрил параграфы, идеально знал материал, писал все контрольные и экзамены на «превосходно», ложился спать вовремя и высыпался, а главное — так гордился тем, что я другой, будто мало мне ликантропии. Иногда свою рутинную жизнь, которая меня, кстати, устраивала, я разнообразил всякими приключениями и выходками вместе с друзьями, гулял по Хогсмиду, один раз даже напился до зеленых чертиков и розовых пони, а потом, пока шел до школы, придерживаемый ржущими друзьями, заблевал всю округу. Не было ни одного куста, куда бы ни стошнило Ремуса Люпина. Но вместе с этим я упорно трудился и шел к должности старосты школы, ведь одного факультета мне уже было мало! А потом все полетело к фестралу в задницу. Был пятый курс. Декабрь. Конец первого учебного семестра. На носу куча контрольных, от которых голова шла кругом, и запредельное количество домашнего задания. После ЗОТИ я, уставший до изнеможения от вечной зубрежки, голодный до чертиков, аккуратно сложил книги в сумку и собрался было побыстрее пойти в Большой зал, но очень «удачно» развернулся и буквально чуть не снес с ног Ее. Учебники девушки повалились на пол, и она опустилась на корточки, чтобы их собрать. Чертыхнувшись, я тоже присел и заметил на полу небольшой томик Гюго. Позабыв о голоде и усталости, я тут же уставился на обладательницу этой прекрасной книги и узнал в ней охотницу гриффиндорской сборной по квиддичу — единственной девчонки в команде, той, на которую Джим готов молиться во время игры — Хейзел Вальдес. Она никогда не была красивой, но ее внешность запоминалась надолго: округлое лицо, светлые карие глаза, пухлые губы и роскошная копна русых волос. Ее улыбка была заразительна и озаряла все вокруг самым настоящим теплом. Хейзел, казалось, никогда не грустила и не унывала, у нее всегда прекрасное настроение, она дружелюбна и отзывчива. Вокруг нее постоянно много людей, поэтому мне казалось, что Вальдес любит быть центром внимания, чего как раз не любил я. — Это твое, — сказал я, протягивая ей книгу. Хейзел посмотрела на меня своими большими шоколадными глазами и улыбнулась краешком губ, но мне было этого достаточно, чтобы забыть все слова, потерять дар речи и открыть рот. Только вытекающий слюны для полного ощущения, что я даун, не хватало. — Ты читаешь книги, — кое-как выдавил я, совсем позабыв употребить слово «такие», а когда понял, то готов был провалиться от стыда. Хейзел же хихикнула и лукаво взглянула на меня. — Представь себе, я не только играю в квиддич и сшибаю с метел габаритных парней. — Я не это имел в виду… — начал оправдываться я, неловко почесав макушку. — Хотел сказать, что это очень хорошая книга, и я восхищен тем, что ты ее читаешь, ведь это магловская литература, и не все интересуются ею. Уверен, она тебе понравится! Это почти классика, даже, я бы сказал, не почти, а всецело. Я не знал, почему меня вдруг прорвало, слова слетали с языка сами по себе, а я лишь пытался не забывать дышать и все смотрел на нее, на то, как она слегка удивленно слушает мой бред и снисходительно улыбается. — Спасибо за столь красноречивую рецензию, — усмехнулась она, а я вновь почувствовал, как кровь приливает к щекам. Я ненавидел себя. — Увидимся. Она ушла, оставив после себя шлейф ароматной и спелой вишни, так напоминающей мне о доме. Так просто и совсем глупо я почувствовал в Хейзел нечто родное, близкое, теплое, но в тоже время такое далекое и недостижимое. Было в этой девушке что-то притягивающее, от чего я совсем потерял покой. Я наблюдал за ней везде, где бы мы ни были вместе. Как она ест и не боится показаться смешной, испачкаться, как размахивает ложкой, а потом бьет ею по лбу Марка Лоуренса за то, что тот съел последнее тыквенное пирожное. Я наблюдал за ней в гостиной, и мне уже не казалось, что она так сильно старается стать центром всеобщего внимания, мне хватало того, что она стала центром моего внимания. Мне нравилось слушать ее мелодичный голос и звонкий смех, и я с каким-то изощренным удовольствием ждал, когда же она посмотрит на меня. Но Хейзел была слишком занята другими, чтобы обратить внимания на такого, как я. Я следил за ней на занятиях, отчего моя успеваемость слегка снизилась, наблюдал, как она заправляет за ухо непослушные волосы, как покусывает кончик пера, хмурит брови, а потом расслабляется, слабо улыбается и записывает на пергамент окончательный вариант. Больше всего я люблю, когда ее лицо приобретает нашкодившее выражение, что случается зачастую на уроках, стоит ей отвлечься и быть пойманной с поличным. Один раз на шестом курсе я сильно оштрафовал какого-то парня с Рейвенкло за то, что тот пытался приударить за Хейзел. Я так и не смог ему внятно объяснить причину моего внезапного порыва отнять у его факультета аж тридцать очков. Когда он удивленно спросил: «За что?», я пожал плечами и ответил: «Ты просто меня бесишь». Такое со мной было впервые. Хейзел Вальдес казалась мне нереальной, каким-то моим сном или полетом фантазии, но уже через несколько месяцев ее боготворения мне захотелось большего — прикоснуться к ней, ощутить мягкость ее кожи, вдохнуть запах ее волос, узнать, какие на вкус ее губы… И когда по вечерам она передвигалась по гостиной на своих длинных стройных ножках в коротеньких шортах, закидывала их на колени то Алисе, то Лили, мне хотелось выть. Иногда ее широкая футболка на пару размеров больше небрежно сползала, открывая моему взору тонкое плечико с очень соблазнительной родинкой и выступающую ключицу, к которой так и хотелось припасть губами. Зачастую мне было просто не уснуть, так как мысли о недоступной гриффиндорской красавице стремительно разъедали меня и с болезненным наслаждением отдавались в паху. Как глупо быть влюбленным в девушку и при этом только следить за ней, как какой-то маньяк, и обмениваться дежурными фразами однокурсников. Первого сентября шестого курса я ждал с невероятным трепетом и поэтому был единственным из нас четверых в хорошем настроении. Мы стояли у вагона, когда я увидел ее миниатюрную подружку с Хаффлпаффа, а затем и саму Хейзел. Она уже была переодета в школьную форму и куталась в мантию, так как на улице было довольно прохладно. — О! А вот и моя незаменимая охотница! — заголосил Сохатый, увидев ее. Девушка улыбнулась и позволила себя обнять. А я старался не придавать значения этому жесту и тому, как хочется оторвать ему руку за то, что до сих пор держит ее на плечах Хейз. — Здравствуй, Поттер, — улыбаясь, приветствует она. — Блэк, — кивает Сириусу и смотрит на меня. — Привет, Ремус. — Ты переобщалась с Эванс, дорогая, — возмущается Джеймс. — Только не думай в меня влюбляться, а то я тебе палочку запихну знаешь куда? — Как это двусмысленно звучит, — театрально вздыхает Сириус, и его взгляд цепляется за подружку Хейзел. — А это кто у нас? Вальдес закатывает глаза и отходит, чтобы не слышать и не видеть того, как Бродяга пытается охмурить эту девочку. Мы нашли свободное купе и уселись там все вместе. Сириус пристроился к Клэр (так ее звали) и не обращал ни на кого внимания, заставляя девушку хихикать и смущаться едва ли не каждым своим словом. Джеймс, увидев Лили, со всех ног понесся за ней с воплями: «Эванс! Я соскучился!», а мы с Питером сидели молча, чувствуя невероятную неловкость, тогда как Хейзел сначала сидела напротив нас, а затем, устав от томного шепота Бродяги, пересела к нам на сидение. Рядом со мной. И тогда-то я почувствовал себя жалким третьекурсником, которого впервые в щечку поцеловала девочка. Только вот незадача — Хейзел просто села рядом со мной, касаясь плечом моего плеча. И все. — Как каникулы, парни? — вдруг спросила девушка, повернувшись к нам. Я посмотрел ей в глаза и очень быстро об этом пожалел, так как опять почувствовал, что сейчас начну нести бред, если не возьму себя в руки. Ситуацию, как ни странно, спас Пит. — Скучно. Я почти не покидал дом. Все жду момента, когда можно будет свалить от матери и не слушать ее брюзжание. Веселая улыбка Хейзел вдруг сползла с ее губ, и девушка как-то нервно повела плечом, словно замерзла, хотя в купе было очень тепло. — Не говори так! Мама у тебя одна, и нужно ценить ее и любить не только, когда она в хорошем настроении. И в этот момент я полюбил Хейзел Вальдес еще сильнее. — Прости, — пискнул Питер. — Ты не так меня поняла. — Давай не будем об этом? — предложила она, снова широко улыбнувшись. Мы синхронно кивнули. — А твои каникулы как, Ремус? — Ничего особенного, но зато я теперь староста школы, — зачем-то похвастался я и поспешил добавить: — Хотя тебе, наверное, нет до этого дела. — Поверь, если бы мне было все равно, я бы не спрашивала, — заверила она. — Меня вполне устраивало сидеть в тишине, изредка нарушаемой этими голубками. — Хейз кивнула в сторону Сириуса и Клэр. — Как тебе Гюго? — неожиданно выдал я и только потом подумал, что она наверняка уже забыла о том дне, когда все началось. Но девушка очень тепло улыбнулась и поправила волосы. — Ты был прав, книга мне очень понравилась. Может, еще что-нибудь посоветуешь? И в этот момент я забыл обо всех книгах, которые когда-либо читал. В голове судорожно роились мысли, всевозможные выходы из этой щекотливой ситуации, а время шло, и Хейзел ждала ответа. — Напомни мне об этой просьбе в школе, я покажу тебе, что у меня есть из литературы. — Хорошо, — кивнула она. — Не зря тебя выбрали старостой. Поздравляю, кстати! — Спасибо. — Я улыбнулся. — Всегда этого хотел. — Хотел почти неограниченной власти или наказывать? — невинно поинтересовалась Вальдес, а я почему-то отчаянно покраснел, ненавидя себя за пошлые мысли, но глухой смех Сириуса убедил меня в том, что об этом подумал не я один. Хотя лукавый взгляд Хейзел, в котором плясали чертята, говорил о том, что я правильно ее понял. И от этого мне становилось все больше не по себе, я старался ничего не представлять, но не получалось, а она все смотрела и очень соблазнительно улыбалась. Или мне так казалось. Почувствовав, что все совсем не в порядке, я закутался в мантию и молил всех богов убрать от меня Хейзел Вальдес сейчас же, иначе случится что-то не хорошее. И главное, чтобы она не поняла. — Мне нравится следить за порядком, — хрипло отозвался я и прокашлялся. Пит, смекнув что к чему, издал смешок и отвернулся к окну, стараясь не заржать в голос, тогда как я мечтал провалиться сквозь землю к самому дьяволу, лишь бы подальше от нее. — Судя по тому, как ты нарушаешь правила вместе с друзьями, я бы не сказала, что ты пай-мальчик. — Хейзел завязала волосы в узел и сняла серый кардиган. Ворот ее белой рубашки сильно отогнулся, открывая моему взору, вероятно, очень красивый белый бюстгальтер и прикрытую им небольшую, но уже оформившуюся грудь. Поняв, что еще минута, и у меня будут большие проблемы, я бросил наспех что-то о том, что мне надо выйти, еле перелез через нее, чуть было не повалившись на пол, и бросился со всех ног в туалет. Так стыдно мне не было очень давно. С тех пор наше общение оставалось все таким же никаким, как раньше, несмотря на то, что она общалась и с Джеймсом, и с Сириусом, которым злые языки приписывали с ней роман, но они утверждали, что это не так. И я им верил. Хотел верить. Все мои попытки заговорить с ней заканчивались провалом, так как я вел себя, как идиот. Наверное, она считает меня полным придурком, забитым сопляком, который до сорока лет будет девственником. Я и сам так думал, пока не напился в «Трех метлах» и не переспал в туалете с какой-то девчонкой на курс помладше. Как выяснилось, ее звали Вероника Крамер, и она была очень хорошенькой. Но она — не Хейзел. Наш с ней роман продолжался около месяца, а перед зимними каникулами я дал ей понять, что мы больше не будем вместе. Так в определенных узких кругах я и прослыл уродом вроде Сириуса Блэка. Я надеялся лишь на то, что Хейзел ничего об этом не узнает, но зато, по крайней мере, у меня больше не стоял член, стоило ей только посмотреть на меня. На Рождество я загадал желание: стать смелее и заговорить, наконец, с Хейзел Вальдес, и уже в конце февраля оно исполнилось. Я поздно возвращался с обхода школы и наткнулся в гостиной на нее. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, и читала книгу. Сделав глубокий вдох, я шагнул к ней, и мы встретились взглядом. На мгновение у меня перехватило дыхание, но затем она улыбнулась, потерла сонные глазки и заговорила: — А вот и наш, жаждущий власти, староста, который снимает баллы просто так с тех, кто его бесит! Я скривился и уселся в кресло рядом, снимая, наконец, теплую мантию, так как в гостиной вовсю горел камин. — Не называй меня так, это неправда. — Да? — Она ухмыльнулась. — Но если это так. — Это случайность, и мне очень-очень стыдно, Хейзел. — Я вздрогнул от того, как ее имя звучит из моих уст, и еще два раза тихонько его повторил, пробуя на вкус. — Я же шучу, Люпин! — Она внезапно громко расхохоталась и также резко замолчала, прикрыв рот ладонью. — Я такая шумная! Сейчас весь факультет разбужу. Она хихикнула, а я улыбнулся, чувствуя прилив невероятной нежности и простое человеческое желание крепко обнять ее и никуда не отпускать. Никогда. — Что читаешь? — Вальтера Скотта. — Для наглядности она покрутила в руке потертую книжечку. — Знаешь, если выяснится, что ты читала Майна Рида, то я женюсь на тебе, — ляпнул я и удивился, что не покраснел, но очень быстро прикусил язык. Хейзел несколько секунд помолчала, а затем рассмеялась и поправила спавшую с плеча футболку, но я успел с тоской проводить взглядом исчезающую родинку. — Я читала «Всадника без головы», но ужасно готовлю, поэтому сто раз подумай, прежде чем брать меня в жены! Я усмехнулся и смущенно покачал головой. — За честность спасибо, но, думаю, это не проблема. — Мы будем читать книги, обнявшись и лежа на широком диване, отвлекаться, чтобы поделиться впечатлениями, питаться тем, что готовится в два счета, и умрем от язвы желудка? — Она изогнула бровь, а я засмеялся. Да, мне бы хотелось именно этого. Только желательно без летального исхода. — А ты не рассматриваешь вариант, что я умею готовить? — ухмыльнулся я. Она задумалась. — Ты умеешь готовить? — Нет, — хохотнул я, а Хейзел кинула в меня подушку. — Мне не пойдет твоя фамилия, — совершенно серьезно и вдумчиво выдала девушка, отчего я даже опешил. — Мое дурацкое имя заканчивается на ту же букву, с которой начинается твоя фамилия. Глупость какая-то. — Я готов взять твою! — с готовностью ответил я. — Ремус Вальдес? — проговорила она, а затем мы одновременно громко рассмеялись, и на этот раз высунулась чья-то недовольная рожа из спален и пробурчала что-то вроде того, чтобы мы, наконец, заткнулись. — Действительно, пора спать, — с неохотой сказал я. Мне показалось, будто Хейзел погрустнела, но тут же улыбнулась. — Ты приятный собеседник, Ремус. Я бы взяла за правило наши ночные беседы. Если ты, конечно, не против и хочешь этого так же, как и я. — Хочу! — слишком громко воскликнул я, а она прислонила указательный палец к своим губам, призывая меня к тишине. — Тогда до завтра. Пусть тебе приснится что-нибудь прекрасное, чего бы ты сам хотел. — Она мне подмигнула и поднялась вверх по лестнице, топая босыми пятками по ступеням. Я еще некоторое время посидел в гостиной, стараясь сохранить то тепло, что она мне подарила за целый диалог, а затем с глупой улыбкой побрел в спальню и засыпал, как и всегда, с мыслью только о ней. И приснилось мне действительно нечто прекрасное — улыбающаяся Хейзел Вальдес, державшая меня за руку. И, действительно, мы с Хейзел стали иногда засиживаться в гостиной допоздна, разговаривать обо всем на свете. Чем больше я узнавал о ней, чем больше видел ее улыбку, тем скорее понимал, насколько она совершенна во всем. Я жил только нашими моментами вдвоем, от разговора до разговора. Но посиделки со временем становились все реже, так как она очень уставала на тренировках, постоянно жаловалась на Сохатого, который словно с цепи сорвался. Я-то знал, что только на поле он находит отдушину и старается хоть как-то выместить злость и отчаяние из-за своих неудач с Лили. Я предлагал Хейзел свою помощь с домашним заданием, но она отказывалась, предпочитая все делать сама. — Рем, я привыкла полагаться только на себя. Так было всегда. По-другому мне было не выжить. — О чем ты? — недоумевал я. Девушка отвела взгляд, а затем сделала глубокий вдох, будто намереваясь мне о чем-то сообщить. О чем-то очень важном. — Мало кто знает, что я выросла в детдоме. А там, знаешь ли, всем по сути нет до тебя дела. Я уперся взглядом себе в колени, чувствуя себя ослом, потому что совсем не представлял, что ей ответить. Мое восхищение этой сильной и неунывающей девушкой продолжало расти. — Теперь тебе есть на кого положиться. Я буду только рад, — с готовностью заявил я. Хейзел тепло улыбнулась и ласково погладила меня по щеке. — Спасибо, я буду иметь в виду. Так в редких встречах проходили дни, недели, месяцы, и, наконец, в окрестности Хогвартса ступила весна. Солнце все чаще радовало обитателей замка, птицы пели так громко, что служили мне будильником каждое утро. В один из субботних апрельских вечеров, когда за окном лил дождь, и наш запланированный поход в Хогсмид отменился, мы с друзьями расположились в спальне, решив хоть как-то скоротать время. — И все же самой лучшей у меня была… Угадайте кто? — спросил Сириус, вытаскивая зубами пробку из бутылки. — Слушай, мы не в состоянии запоминать всех твоих пассий, Бродяга, — издевался Джим, и тот заливисто хохочет, а затем отпивает виски и передает ее Сохатому. — Мы что, из бутылки пить будем? — возмутился я. — Мои микробы — твои микробы, и наоборот. Что ты ломаешься? — ответил Блэк, ухмыльнувшись. — Как-то звучит это… — мрачно протянул я, и парни начинают ржать. — Ну, так кто у тебя там была самой лучшей? — интересуется Питер, принимая бутылку из рук Джеймса. — Марлин? Мэри? Хейзел? — О, нет, с последней я не спал, это все слухи! — отнекивается Сириус. — Я слишком уважаю малышку Хейзи, чтобы использовать ее. Я немного расслабился, но в груди остался неприятный осадок от упоминания ее имени. Мне было невыносимо слышать, что она когда-то могла спать с Сириусом или Джеймсом, с которыми ей вечно приписывали романы из-за тесного общения. Я бы, наверное, не пережил, если бы узнал, что все эти слухи — правда. — Вы же знаете Вайолет Лэнг? — В ответ мы дружно закивали. Все знали эту симпатичную девочку из Рейвенкло, которая подтягивала Бродягу по трансфигурации в прошлом месяце. — Не девушка, а золото. И при этом прекрасно понимает, что я спал с ней не с серьезными намерениями. — Бродяга, ты когда-нибудь остепенишься? — улыбаясь, поинтересовался я. — Ты что? — сделал страшные глаза тот. — Я еще стольких девочек не попробовал! Наша комната вновь озаряется громким смехом и одобрительным гулом голосов. — А меня задолбала Эванс! — слегка обиженно возмутился Джеймс. — Да неужели? — перебивает Сириус, ухмыляясь. — Что бы я ни делал, слышу это вечное: «Поттер. Опять ты», или «Поттер, сделай доброе дело — исчезни с глаз моих». Вот что я делаю не так? — Быть может, стоит перестать вести себя, как идиот или клоун, и дать ей понять, что ты настроен серьезно? — флегматично предположил я, подняв бровь. — Я уже думал об этом, — задумчиво ответил Сохатый. — Но в этом же моя фишка! Всем девчонкам нравится. — Да, но тебе-то нужна Лили, — справедливо заметил Питер и передал бутылку мне. — В этом вся проблема. — Поттер делает глубокий вдох и качает головой. — А у вас-то там что с девушками? А то сидите, отмалчиваетесь. — Сириус обращается к нам с Питом. Я невозмутимо отдаю ему бутылку и пожимаю плечами, ничем себя не выдавая, а Питер краснеет и опускает глаза. — Опа! Старина Хвост, рассказывай! — Да тут нечего рассказывать… — мямлит он. — Мы твои друзья, совет, может, какой дадим! — вмиг оживляется Джим. — Ну… Мне нравится одна девушка, но она ни за что на меня не посмотрит. — Бутылка вновь возвращается к Питеру, и он делает внушительный глоток, от чего закашливается. — Да брось! Для мародеров нет ничего невозможного! — голосит Сириус. Я принял виски и поднес стеклянный сосуд к губам, снисходительной улыбнувшись. — В общем… — нерешительно начинает Питер. — Мне очень-очень нравится Хейзел Вальдес. Я тут же подавился виски и выплеснул его прямо на Сириуса, который не знал, чему больше удивляться: тому, что Питеру нравится Хейзел, или тому, что я выплюнул на него виски. — Лунатик, ты бы хоть не так ярко демонстрировал свое удивление, — хохоча, оповестил Джеймс. — И не на меня желательно, — недовольно буркнул Блэк, вытирая лицо. Питер, нервничая, теребил края футболки и все еще краснел, как первокурсница. — Хейзел классная девчонка, Пит, — уже серьезно проговорил Сириус. — Но не думаю, что она посмотрит в твою сторону, — а затем, заметив недовольный взгляд Джеймса, исправился: — Она не посмотрит в сторону ни одного из нас, потому что это мы. — Ну да, Пит, раз она не поддалась на обаяние Сириуса, то нам всем стоит вообще помалкивать, — язвительно ответил я, чувствуя, как раздражаюсь все сильнее с каждой секундой. Внутри все кипело. Я злился на Бродягу, который считал, что только он из всех присутствующих достоин иметь красивую девчонку. Злился на Питера, который невольно стал мне соперником, хотя при этом у обоих, признаться, действительно не было ни одного шанса, даже несмотря на мои довольно хорошие отношения с ней. Злился на себя за то, что не смог сохранить спокойствие. Злился на Хейзел за то, что она такая замечательная. — Лунатик, ты чего? — изумился Джеймс. — Никто и не имел в виду ничего такого. — Все нормально, ладно? — осторожно сказал Блэк. — Ладно? — Все нормально, — уже спокойно ответил я, стыдясь своей несдержанности. — Пригласи Хейзел куда-нибудь, — предложил Джеймс. — Она не из тех, кто будет высмеивать и трепаться. Мои руки сжались в кулаки. Непроизвольно. И очень захотелось разбить Сохатому нос. — Я боюсь… Не хочу услышать в ответ: «Извини, но я не могу», когда на деле просто не хочет. Кто захочет со мной встречаться? — грустно спрашивает Питер скорее самого себя. В спальне воцаряется гробовая тишина. Каждый обдумывает услышанное. И каждый пытается придумать, как помочь. Кроме меня. Мне больше всего на свете хотелось потрясти Питера за плечи и проорать: «Оставь ее! Не смей приближаться!», но понимал, как все это глупо и мерзко. — Не попробуешь — не узнаешь. Мы тебя поддержим в любом случае, — серьезно говорит Сириус, впервые не имея желания подтрунивать над незатейливым другом. Лучшим другом. — Да! — воскликнул Джеймс. — Иди и прямо сейчас попытайся! — Прямо с-сейчас? — испуганно переспросил Хвост. — Именно, — широко улыбнулся Сириус. — Рем, а ты что думаешь? Я сглотнул противный ком и поднял тяжелый взгляд на друзей. Взгляды Сохатого и Бродяги горят от возбуждения и предвкушения, а Питер смотрит на меня с надеждой, которую почему-то разрушить не получилось. — Конечно. Иди и пригласи ее погулять. Советы парней я не слушал и старался вообще отрешиться от реальности, дабы не представлять, как у меня из-под носа собственный друг уводит любимую девушку. Я знал, что сам виноват, но что теперь сделаешь? Опоздал. И вот, Питер, заметно нервничая, покидает пределы спальни под одобрительные возгласы друзей. И только когда дверь за ним закрывается, на меня устремляются две пары недовольных взглядов. — Не мог по-человечески поддержать? — возмутился Джим. — Ну да! Значит, когда вы над ним ржете — это нормально, а стоило мне холодно отреагировать, так все, сделаем из меня крайнего! — взорвался я. — Мы над ним прикалываемся по мелочам, а здесь все серьезно, — покачал головой Сириус. — Какие, мать вашу, благородные, — едко усмехнулся я. После минутной паузы Джеймс делает тяжелый вздох, а затем отвечает: — Скоро полнолуние, Бродяга. Он просто не в состоянии контролировать себя. Моя болезнь стала моим же оправданием. Хотелось закричать, что дело не в этом, совсем не в этом, но я благоразумно промолчал, продолжая изучать взглядом узор на стене. Спустя десять минут в спальню вернулся взвинченный Питер, и парни сразу же накинулись на него с вопросами, перебивая друг друга, а когда я услышал голос Хвоста, все внутри рухнуло. — Она согласилась пойти со мной погулять завтра! Представляете? — радостно вопил Пит. Даже представлять не хочу, — подумал я и спешно покинул спальню, дабы не рисковать, иначе вполне мог быть дать кому-нибудь из них в морду. В гостиной я увидел смеющуюся Хейзел в окружении кучи ребят. На мгновение наши взгляды встретились. Девушка улыбнулась и кивнула мне, но я отвернулся и вышел в коридор, имея в запасе лишь одно желание — утопиться. Весь следующий день я старался вообще не находиться в обществе друзей. Торчал в библиотеке, делая домашнее задание на неделю вперед, и внушал себе то, что у Питера все равно ничего не получится. Мне было стыдно за эти мысли, стыдно за то, что я не мог справиться с собой. Поздно вечером я вернулся в гостиную, где наткнулся взглядом на Хейзел, которая писала эссе и задумчиво покусывала кончик пера. Разговаривать не хотелось, поэтому я попытался незаметно проскользнуть в спальню, съедаемый ревностью, завистью и злостью. — Привет, — крикнула мне девушка, оторвав глаза от пергамента. Я замер и обернулся. — Привет. — Посидишь со мной? Мне хотелось сказать, что я собираюсь спать, что у меня совершенно нет желания сидеть с ней, смотреть на нее, но я кивнул и уселся в кресло. Хейзел покосилась на свободное место рядом с собой, но тактично промолчала. — Не умею я распределять время и делать домашнее задание вовремя, — усмехнулась она. Я молчал, впервые не зная, что ей ответить. Хейзел тоже молчала, изучая взглядом написанное. Я догадывался, из-за чего ей не хватило времени сегодня, и меня это раздражало еще больше. Наверное, мне стоило уйти, но я не мог. — Как с Питером погуляли? — как можно равнодушнее поинтересовался я. — Нормально, — пожала плечами она. — Он забавный. — Какой изысканный комплимент, — язвительно ответил я, не сумев вовремя прикусить язык. Девушка удивленно вскинула брови. — Ты ревнуешь что ли? — Нет. — Да ну? — Вальдес хитро улыбнулся. Она все также смотрела на меня, и в ее взгляде плясали смешинки. Я устало выдохнул и отвел взгляд. Глупо скрывать очевидное. — Все думают, что я пошла с ним из жалости, но это не так. — Он тебе нравится? — Да. — У меня внутри все похолодело, и я вцепился в подлокотники, лишь бы не сорваться. — Но не так, как ты думаешь. — А зачем ты тогда пошла с ним гулять? Он же сейчас подумает, что есть шанс. — Я нахмурился. — По тому же, почему Блэк так не думал в свое время. — Сириус — это другое. Для него нет проблемы найти кого-то другого. — Ты хочешь сейчас мне морали читать или что? — строго спросила девушка. — Я как-нибудь без этого разберусь, ладно? — Извини, — стушевался я. — Просто он мой друг. Мне стало невероятно противно от самого себя, от своего лицемерия. С одной стороны, мне действительно было жаль Пита, безусловно, но с другой — маленькое ревнивое чудовище внутри меня ликовало. — Не переживай, — улыбнулась Хейзел. — Я не причиню ему боли. Она ведь даже не подозревает, насколько это в ее власти. Но это я говорить, конечно, не стал. — Знаешь, — смеясь начала девушка, — мне сегодня снилось, как мы с тобой укрощали кальмара на Черном озере, а потом улетели на драконе в закат. Я искренне засмеялся, вмиг позабыв о нашем неприятном разговоре. — А тебе что снилось? Я подумал, ну не говорить же ей, что мне снился сон эротического содержания, где она в главной роли. Поэтому я улыбнулся и ответил: — Не помню. Фигня какая-то, как обычно. Зато на следующий день, пока в спальне был только Сириус, я все ему рассказал. Удивления на его лице я не заметил. Он внимательно меня слушал с серьезным видом, а затем усмехнулся и покачал головой. — Мы с Сохатым так и подумали. Твоя истерика не могла быть вызвана только лишь полнолунием. — И что мне делать? — обреченно спросил я. — Это бесчестно по отношению к Питу. — Знаешь, возможно, это хреновый совет, но в этом деле все средства хороши. Тем более, у Хвоста нет шансов, мы все это прекрасно понимаем. Уверен, что он тоже в курсе. — Я не смогу так. — Тогда продолжай дальше дрочить на малышку Хейзи. — Я поморщился. — Тут либо ты берешь дело в свои руки, либо не делаешь ничего. Подумай об этом. И я задумался. Несколько дней я размышлял, наблюдал за Хейзел, за Питером, десять раз принимал решения и ровно столько же менял их. Я действительно не знал, как мне поступить. — Эй, Лунатик, дай списать, будь другом, — попросил Сириус, проведя расческой по густым смоляным волосам. — Нет, меня задолбали твои постоянные блуждания по ночам, а утром эти просьбы. Раз считаешь себя таким самостоятельным, то, будь добр, делай ВСЕ сам, — раздраженно ответил я, застегивая пуговицы на рубашке. Постоянные раздумья и бессонница давали о себе знать. Глаза Блэка округлились. — Ты чего? Я же просто попросил! Тебе жалко, что ли? — Мне надоело, — спокойно ответил я. — Пожалуйста, — наседал Бродяга, но я отрицательно покачал головой. Тогда Сириус, поджав губы, схватил мои форменные брюки, аккуратно сложенные на стуле, и побежал к выходу из спальни, бросив на ходу: — Тогда мы оба не пойдем на занятие. — Бродяга, хватит валять дурака, отдай мне штаны, — нахмурившись, попросил я. — Нет. — Сириус пожал плечами и задорно улыбнулся. — Догонишь и отберешь — тогда можешь идти, куда хочешь. — Что значит… — Но я не успел договорить, так как Блэк выскочил из спальни и побежал в гостиную. — Я его убью. Наплевав на все, я ринулся следом и нагнал его внизу. Сириус весело пританцовывал и размахивал моими штанами, как британским флагом. Шумно выдохнув, я резво перескочил две ступеньки, радуясь, что в гостиной пусто, и тут же влетел в кого-то, едва не сбив с ног. — Ауч! — возмутилась Хейзел, нахмурив брови. Но стоило девушке осмотреть меня с ног до головы, она ухмыльнулась. — Классные трусы. Я опустил глаза вниз и едва не простонал от негодования, тут же схватил с кресла подушку и попытался прикрыться. Сириус же стоял неподалеку и покатывался со смеху. — Спасибо, — все, что мог ответить я. Хейзел не сдержала смешок и покосилась на Блэка, не скрывая задорного взгляда. Тот ей подмигнул. Недолго думая, девушка выудила из-под мантии волшебную палочку и внятно произнесла: — Акцио штаны! И в этот момент мои брюки оказались у нее в руке, а Блэк не сдержал возмущенного «Эй!». Хейзел протянула мне украденную одежду и улыбнулась, видя, как я краснею еще сильнее. — Возьми. И не теряй больше, — подмигнув, она отправилась в Большой зал, а я все утро мрачно размышлял, почему, учась в школе магии, сам не додумался воспользоваться манящими чарами. Это совсем ненадолго отвлекло меня от размышлений, касающихся моих дальнейших действий или бездействия. Мне нужен был какой-то знак, и я его в конечном итоге получил. — Спокойной ночи, Рем. — Хейзел мне тепло улыбнулась и невзначай коснулась своей рукой моей руки. Я проследил взглядом за ее уходящей фигуркой и все окончательно для себя решил. — Бродяга, мне нужна твоя помощь, — серьезно объявил я. — Я знал, что ты примешь правильное решение, — ухмыльнулся друг. Советы Сириуса были необычайно глупыми и не вызывали у меня ничего кроме смеха, однако друг считал, что это действует абсолютно на всех девушек, поэтому, приняв все к сведению, я решил попытаться. Утром я спустился в гостиную, полный решимости, и увидел Хейзел, непривычно сидящую в одиночестве. Прокрутив в голове все советы Бродяги, я взлохматил волосы и расслабленной походкой подошел к девушке. Когда она подняла глаза, я попытался ей соблазнительно улыбнуться, причем совершенно не ручался за то, что это действительно получилось так. — Привет, детка. Она некоторое время молчала, глядя на меня, и потом начала громко смеяться. Я почувствовал, как краснею, и мысленно отвесил себе пендалей, понимая, что у Сириуса эти штучки в крови, а я выгляжу действительно глупо. — Люпин, ты что, пьяный? — Нет, — буркнул я. — Тренирую на тебе обаяние. — Пока хреново получается, — справедливо заметила она, усмехнувшись. — Раз такая умная, может, сама научишь, как надо? — язвительно поинтересовался я. — Без проблем, — пожала плечами Хейзел. И кто меня тянул за язык? С тех пор Хейзел Вальдес решила, что мне кто-то нравится, поэтому мне приходилось слушать ее наставления и терпеть догадки по поводу кандидатуры, которую я выбрал. Все было ужасно до определенного момента. Сириус посоветовал мне воспользоваться ситуацией и обернуть ее в свою сторону, однако я не был уверен, получится ли это у меня, а то вполне может быть так, что все станет только хуже. — Я думаю, что ты уже можешь пригласить ее погулять, — сообщила Хейзел, когда мы в очередной раз сидели в гостиной, в то время как все нормальные люди давно спали. — Есть одна проблема, — серьезно начал я. — Боже, ну какая еще проблема? — возмутилась Хейзел. — Я никогда не целовался с девушкой, — соврал я и скрестил за спиной пальцы. Девушка некоторое время внимательно смотрела на меня, а затем устало выдохнула и потерла глаза. — А с парнем? — уточнила Хейзел. — Ну, разве что один раз, — с серьезным видом ответил я, а затем засмеялся. — Я пошутил, лицо попроще сделай. Она цокнула языком. — Ты когда целоваться начнешь, сам поймешь, как и что делать. — Я не хочу облажаться, — сокрушено ответил я. — Покажи, мы же друзья. Хейзел вскинула брови и покачала головой. — Это неправильно, Рем. Так не делается. — Ну, пожалуйста, — настаивал я, чувствуя, как сейчас все провалится к чертям. Немного подумав, она все же сдалась. — Хорошо. Представь, что я — девушка, которая тебе нравится. — Представил, — с деловитым видом ответил я. — Боже, как это глупо, — покачала головой Хейзел, а затем подсела поближе. Когда она меня поцеловала, я почувствовал, как сердце стало биться сильнее. Мне хотелось сейчас крепко ее обнять и больше никогда не отпускать. Поцелуй сначала был робким, каким-то томительным, но с каждой секундой становился все увереннее. Единственное, чего я сейчас хотел — это замедлить время. — Для первого раза неплохо, — заключила девушка, отстранившись. — Я способный ученик, — улыбнулся я, мысленно восхваляя советы Бродяги, которые, наконец, помогли и мне. А потом я ей зачем-то сказал, что с той девушкой ничего не получилось. Мне хотелось снова сблизиться с ней иначе, но Хейзел это восприняла как вызов. И теперь ее стараниями ко мне то и дело в библиотеке, на стадионе, в Большом зале — да где угодно — подсаживались девушки, просили помощи по учебе, глупо хихикали и улыбались. Сначала я думал, что это совпадение, а потом до меня медленно стало доходить… — Ремус, привет, а ты сейчас свободен? — спросила меня какая-то девочка в желто-черном галстуке. Бродяга издал смешок, и они с Сохатым проказливо переглянулись. — Эм, а что? — растерялся я. — Ты не мог бы подтянуть меня по трансфигурации? На улице хорошая погода, мы могли бы заодно прогуляться. — Я не очень понял последнюю тему, так что ничем не могу помочь, — сухо ответил я. — А Хейзел сказала, что ты разбираешься в этом. — Хейзел? — изумился я. — Малышка, хочешь, я тебя могу натянуть? — Сириус соблазнительно улыбнулся, обняв ее за талию. — Ты имел в виду «подтянуть», — машинально буркнул я. — Конечно, именно это я и имел в виду, — широко улыбнулся друг. В гостиную я шел очень быстро, стараясь держать себя в руках и сохранять самообладание. Хейзел сидела на диване с друзьями, смеялась, а внутри меня клокотала ярость только при одном взгляде на девушку. — Если ты еще раз подошлешь ко мне хоть одну девицу, я тебя убью! — рявкнул я. — А что не так-то? — удивилась девушка. — Я пытаюсь помочь тебе найти хорошую девушку. — Я сам как-нибудь разберусь! — Я раздраженно поправил полуразвязанный галстук. — Да я вижу, как ты разбираешься! — Она поднялась с дивана и встала напротив меня, скрестив руки на груди. — Неужели ты не сделал бы того же для меня? — Нет, — ответил я, а Хейзел нахмурила брови. — Почему? — Потому! — чуть ли не рыкнул я, а затем, совершенно обезумев, резко прижал ее к себе и поцеловал. Она даже ничуть не сопротивлялась. Общая гостиная Гриффиндора, наполненная учениками до отвала, на секунду затихла, сначала следя за этой перепалкой, а следом за тем, что я сделал. — Спорим, она ему сейчас отвесит пощечину, как мне тогда? — тихонько говорит какой-то парень, недовольно следя за происходящим. Остыл я так же быстро, как вышел из себя, поэтому прервал поцелуй и, уже успокоившись, со смесью ужаса и паники посмотрел ей в глаза, однако вовремя взял себя в руки, хмыкнул и ушел в спальню, слыша, как Хейзел обращается к Сириусу и Джеймсу: — Это что сейчас было? — Это называется «не зли Лунатика», — засмеялся Джим. — В гневе он перестает себя контролировать и делает разные, несвойственные ему вещи, — подхватил Сириус. Оказавшись в спальне, я улегся в постель, задернул полог и сделал вид, что сплю. Но парни не дали мне возможности лежать и заниматься самобичеванием. — Брось, Лунатик! Теперь ты можешь спокойно позвать ее погулять, — хохотал Бродяга. — Это было очень круто! Надо с Эванс провести такой эксперимент. — На лице Сохатого расползлась довольная улыбка. — Я поступил, как идиот. — Ты поступил, как нормальный мужик, — протестовал Сириус. — Завтра же поговори с ней. Я уверен, все будет в порядке. — Наверное, для начала я ей должен рассказать о своей лохматой проблеме, — пробормотал я. — Опомнился! — засмеялся Джеймс. — Просто я в принципе и не рассчитывал ни на что, поэтому как-то не задумывался об этом. — Я пожал плечами. — А сейчас глупо и нечестно по отношению к ней пытаться что-то начинать со лжи. — Верно, — серьезно ответил Сохатый. — Скажи, а дальше пусть сама решает. — Как бы только она, если что, не растрепала всем, — нахмурился Блэк. — Она не станет этого делать. В этом я уверен на все сто, — ответил я. — Согласен, Бродяга. Хейзел — не трепло. — Ладно, давайте спать, — мрачно объявил я, чувствуя, что теперь точно не смогу заснуть. Когда я задергивал полог, то встретился взглядом с Питером. В его взгляде не было обиды или злости, но там было что-то гораздо хуже, что-то, что окончательно привело механизм в действие, но тогда я не придал этому значения и пообещал себе, что обязательно поговорю с ним с глазу на глаз. Однако я так больше никогда этого и не сделал. Утром, куда бы я ни пошел, везде натыкался на взгляды гриффиндорцев, посвистывания, улыбки и шепот. Стараясь не обращать на это внимания, я хотел найти Хейзел. Она шла по коридору мне навстречу и, увидев меня, остановилась. — Я повел себя, как идиот, знаю. — Я поднял руки в знак полной капитуляции. — Удивительно, что даже у Питера хватило смелости позвать меня погулять, а ты так ничего и не понял за целый год. — Я… — Нет, послушай! — Она нахмурилась. — Ты только и делал, что лгал мне все это время. Пусть и по пустякам, но ты делал это вместо того, чтобы повести себя, как подобает мужчине! — Именно поэтому я сейчас хочу сказать тебе правду. — Ты еще насчет чего-то мне врал? — Хейзел скрестила руки под грудью. Я сделал глубокий вдох и осмотрелся. Рядом никого больше не было, так как все нормальные ученики завтракали. — Ты знаешь, что такое ликантропия? — Да, естественно, мы проходили это по ЗОТИ, а причем тут это? Я внимательно смотрел на нее, наблюдая за тем, как ее лицо приобретает понимание, а глаза расширяются. Ну вот. Собственно, на этом и закончатся мои с ней отношения. Но вмиг она вновь становится невозмутимой и спрашивает: — Как давно? — Мне было почти пять, когда Сивый укусил меня. Если бы мой отец не злил его, если бы не назвал оборотней бездушными, злобными существами, которые не заслуживают ничего кроме смерти, возможно, все сложилось бы иначе. Я ненавижу эту свою сущность, но ничего не могу с этим поделать. И я знаю, что весьма глупо было с моей стороны рассчитывать на нормальную жизнь, на любовь, семью, потому что в любой момент я могу убить любого близкого мне человека. Поэтому я считаю нужным тебе об этом сказать. Сначала я думал, что ты должна решить, хочешь ты такой жизни или нет, но сейчас я понимаю, что в принципе не имею никакого права обрекать тебя на это. Я рассматривал носы своих туфель, чувствуя, как ненависть к самому себе, к своей волчьей сущности меня разъедает. Я, как эгоистичный ребенок, на миг позволил себе возненавидеть и своего отца, ведь все действительно могло сложиться иначе. — Ты не имеешь никакого права лишь на одну вещь, — начала она. Я приготовился к ударной фразе «находиться со мной рядом» или что-то в этом духе. Но Хейзел коснулась своей теплой маленькой ладошкой моей щеки. — Ты не имеешь права лишать меня выбора. — Я поднял на нее глаза, не до конца еще понимая, что она имеет в виду. — И я свой выбор сделала, хочешь ты этого или нет. В эту же секунду она встала на носочки и поцеловала меня. Вот так просто, без всех лишних громких фраз. И у меня, наконец, появилась возможность крепко обнять ее и целовать столько, сколько я сам захочу. Хейзел отстранилась и улыбнулась. — Ты сказал, что я могу полагаться на тебя. И я хочу это делать, потому что кроме тебя у меня больше никого нет. Мог ли я мечтать о таком подарке судьбы? Все еще на эмоциях, я ворвался в спальню, тяжело дыша. — Только не говори, что вы уже успели расстаться, — начал Джеймс. — Я сказал ей, кто я. Сириус подавился конфетой и вылупился на меня, а затем расслабился и ухмыльнулся. — Я, если честно, думал, что ты не решишься. Свою мохнатую проблему не скроешь от девушки, на которую дрочишь уже третий год подряд и собираешься жениться когда-нибудь. Ведь так? — Пошел ты, — прошипел я, с шумом заваливаясь на постель. — Так вы что, расстались? Она не приняла тебя таким? Вот же сука! Все бабы такие! — заистерил Сохатый. Я закатил глаза. — Нет. Она, не задумываясь, приняла решение быть со мной. — А… — растерянно протянул Джеймс и смущенно почесал макушку. — Ну, ты это… забудь про суку. Против воли я улыбнулся и покачал головой. — Так в чем тогда проблема? — не понял Питер, аккуратно развешивая свои вещи. — Не знаю, мне просто странно осознавать, что она так легко к этому отнеслась. Возможно, она не до конца понимает всю опасность. — Радуйся, идиот! — возмутится Сириус. — Где ты найдешь такую замечательную девушку, которая еще и не испугается того, что ты в любой момент можешь ее сожрать и не подавиться. — Спасибо, — саркастично ответил я. — Поддержал. — Обращайся, — захохотал Бродяга. Я сделал глубокий вдох и улыбнулся. Возможно, пора перестать считать себя дефектным. Возможно, пора позволить кому-то быть рядом. Не исключено, что Хейзел однажды пожалеет о своем выборе, но я не хочу сейчас думать об этом. Возможно, то, что я совершаю сейчас, очень повлияет на события будущего, и не факт, что положительно, однако действительно пора перестать так много думать. В моем случае это вредно. Я улыбнулся, наблюдая за своими друзьями, которые вовсю дурачились, ржали, как кони, и порой вели себя по-свински, но они и Хейзел — это самое лучшее, что со мной случилось в жизни. Даже спустя много лет мое мнение не поменялось, и мысли об этом времени согревали меня изнутри и вызывали улыбку даже в самые темные периоды моей жизни. Они все — моя семья. А Хогвартс — мой дом.