Хочу на ручки.

Звук колёс мерно раздавался в ночи. Вагон то и дело покачивало в разные стороны. Лампочка раздражала своим миганием, доводя и без того накалённые нервы японца. И казалось бы с чего? По какому-то пустяку! - «Тч, да что же происходит?!» - чуть ниже живота, в солнечном сплетении, противно потягивало. Хмурый взгляд пристально вглядывался в тёмное окно, но видел лишь своё отражение, которое ещё больше раздражало. Его мучала тревога. Необъяснимое чувство, ведь всё нормально! Мояши переправили на другую миссию, пустяковую – справится! Дети шалят в Ордене, там за ними присмотрят. Но его собственное сердце быстро стучало, словно торопилось вернуться домой. Хотелось ещё раз увидеть свою так называемую «семью», хотя какая там семья? Дурдом на колёсиках! Но всё же… Мысли вращались воспоминаниями вокруг событий прошлой недели: как он нашёл беззащитного, но наглого и храброго ребёнка в спортивном зале, эти наивные и доверчивые глаза затронули струну в душе грозного самурая - он словно повзрослел. То замешательство, связанное с его клоном; что его поразило так это забота глупого Мояши о его персоне, его тонкие пальцы, прижимающие к себе невыносимого ребёнка - неудавшийся эксперимент, было такое чувство, что кто-то толкнул его сердце тёплой рукой. Это внезапное единение с Алленом, когда они говорили в унисон, в шоке наблюдая за своими клонами – родство душ, он наконец понял о чём твердил ему Мари. Незабываемое чувство уюта, когда дети лежат на твоих ногах, а ты боишься ими пошевелить, ведь тогда монстрики снова проснуться; а в ногах уже покалывает – они немеют. И тот самый Стручёк, которого так и хочется порубить на симметричные квадратики, спит на твоём плече, приоткрыв нежные губки и роняя сонные выдохи. - «О бог мой, о чём я только думаю?!» - зажмурив глаза, пришлось приложиться затылком о грубую стенку поезда. Но всё бесполезно! Назойливый образ так и лезет в твою голову, и, против твоего желания, в каменной груди разливается чувство, схожее с горячим воском – таким же непримечательным, но огнеопасным. – «Боже, а если этот воск упадёт на светлую кожу седого, протяжным будет ли его стон? Или всё так же будет корчить из себя героя?!» Ещё немного, и Канда осознаёт о чём только-что думал. Рычание срывается с его уст, а длинные тонкие пальцы хватаются за голову, врезаясь в черепную кость, словно дикий зверь в свою клетку. – «Не думать! Не думать о таком!» Но это безысходно, Канда Юу в ужасе начинает понимать… Никогда ему не забыть, как его грубые слова чуть не порвали тонкую связь меж ними, как обожгла его щёку и самолюбие та хладная пощёчина. Как наполнились серые глаза леденящей тоской, глубокой пустотой и злостью. Каким же он был дураком! А потом раздражающая ревность этого Аллена к себе же! Такая глупость и такая зависть, но отчего эти пальцы орошали своей теплотой не его, а его второго? Глупо, тупо, не по-мужски, но он из ума сходил жаждя эту ласку, жадно, не пристойно – но он ничего не мог с собой поделать! И на следующее утро, глядеть в серые глаза его клона, гордясь тем, что эти глаза смотрят на тебя с восхищением! И уже вечером думать о том, что хотел бы оказаться на месте своего клона! Так же прижимать к себе хрупкое тельце, гладить по волосам, целовать щёку. И в то же время, ощущать тошноту от жалости к самому себе, чего ему стоит вот так же зажать к тёмном углу Аллена Уолкера? Гордыня? Привычка? Страх? Что же это? Он и сам не понимал. Он открылся - сделал непоправимую ошибку! Он подпустил слишком близко. Неужели это из-за детей? Вернее всего. Он понял это ещё тогда, на закате, но не придал этому значение. Понадеялся на авось, хоть это и не в его стиле. Но если бы можно было вернуть то время – он бы ни за что не сделал по-другому! За раздумьями, он и не заметил как поезд остановился. Очнулся только тогда, кода тот подал протяжный гудок, а пассажиры, как муравьи высыпались на перрон. - Юу-тян! Ну Юу-тяян! – всё пищал 11 летний паренёк вокруг своего друга. – Ну дай мне эту книжку! Я тоже хочу посмотреть! - Кыш, Мояшка! Рано тебе ещё такие вещи читать! - отодвигал в сторону. - Ну хоть картинки покажи! - Я сказал, кыш!!! - Что тут происходит?! – дверь распахнулась и на пороге объявился «отец» семейства. - Кандаааааа! – на нём тут же повис беловолосый шалун. Чуть не сбив с ног. – Я так скучал! - Аля, слезь с меня сейчас же! - Ну вот… - обиделся и надув губки опустился вниз. - Уф… - поставив чемодан на пол и повесив плащ экзорциста в шкаф, мечник сам подхватил ребёнка и взял его на руки, начиная вертеть, кружить и играться с ним. Пока не наткнулся на ревнивый взгляд своей копии. - А где Уолкер-сан?! – спросил он. - Переправили на другую миссию, скоро вернётся! – коротко ответил, отпустив чужое имущество. Это самое имущество, довольное в доску, тут же полез на кровать к своему тёмному господину, обвив его руками и сладко щурясь. Канде оставалось только усмехнуться. Но тут его взгляд тут же заострился на книге, если точнее на её названии. Изумлённые глаза тут же приобрели не привычную азиатскую форму, а западно-европейскую. - КАМАСУТРА?!!! – озверев и выхватив книгу, он уставился на её страницы. – «Боже, 100-тая страница!» - тут же захлопнул. - Вы хоть понимаете что читаете?! - Вполне… - в стиле Юу ответил Юу-тян, которого теперь язык не повернётся так назвать. – Не надо так на меня смотреть! Мелкому я не давал! - Ну хоть на это у вас мозгов хватило! – немного облегчённо огрызнулся экзорцист. – Как вы, вообще, такой артефакт нашли? - А мне Лави принёс! Я его попросил принести взрослую литературу, а он притаранил это! - Грррр… ЛАВИИИИИ!!! – зарычав, он вылетел в коридор, но вернувшись, приказал. – А вы, спать! Ночь на дворе! Тупой Кролик, ну держись!!!!