"Александр"

***

Сначала Марина, конечно, разочаровалась. Как и всегда. Как и во всех мужчинах. Только почувствовав, что девушка говорит ему молчаливое «да», медленно ложится на диван, утягивая за собой, Волков снял овечью личину. Его требовательные губы, жадные небрежные руки. Все было в спешке. Когда он не справился с пуговицами на блузке — порвал ее, когда увидел белый кружевной бюстгальтер — тоже. Юбку он даже не потрудился снять. Просто задрал ее повыше и его пальцы вжались в ее нежную кожу, пытаясь зацепиться за трусики. Как только снял их, то приподнялся, чтобы осмотреть свой хитростью завоеванный трофей. Ее грудь с розовыми сосками, почему — то голый, безволосый лобок. Красивая, но слишком худощавая. Ему так кажется. — Постой, Александр, подожди. Марина пытается остановить его, шепчет, ее ладони мягко упираются в его грудь, все слишком быстро для нее, но колдун крайне нетерпелив и его губы жадно впиваются в ее, заталкивая женские протесты подальше. Несмотря на небрежность, даже грубость в движениях мужчины, Марина начинает таять. Ее тело реагирует на его прикосновения, ладони Александра трогают, торопливо гладят, сжимают грудь, по его меркам не слишком большую. Мнет ее упругие ягодицы. И целует, целует в губы. Грубо мнет их своими, кусает. И снова приподнимается над девушкой. Стягивает с себя брюки, рубашку, хотя не совсем понимает, зачем снял последнее. Не отрывая своего взгляда от ее лица, пухлых губ, широко раскрытых глаз, мужчина ложится между ее разведенных ног и резко, без прелюдий входит. Его глухой, но длинный стон сливается с ее болезненным «ах». Мужчина стискивает зубы от невероятных ощущений ее узости, как сильно она сжимает его плоть внутри себя. Таких у него еще не было, определенно. Или же он просто не помнит. Как сильно она впивается ногтями в его плечи. Как раскрывает рот от ощущений, скорее болезненных, как жмурит глаза. Волков не понимает, что не подготовил Марину как следует, не знает, что ей нужны ласки, прелюдия. Он дает ей пару секунд, чтобы она привыкла к нему. И затем начинает двигаться. Быстро, по мальчишески неряшливо загоняет в девушку свой член, не заботясь об ее удовольствии. В зале разносятся отрывистые женские стоны, мужское порыкивание и шлепки двух тел. Марине дискомфортно, но она пытается привыкнуть, расслабиться. Волков резко выходит из нее, переворачивает и ставит на четвереньки. И по его ушам снова бьет женский стон. На этот раз он громче. — - Медленнее! Он замедляется, дает ведьме еще несколько секунд и возобновляет грубые толчки. Колдуну не преодолеваемо хорошо, он как будто утоляет жажду, которая сжирала его изнутри долгое время, порабощала. Его руки хватают рыжие мягкие волосы, заставляя Марину прогнуться в спине. — Мне больно! Ее возмущенный вскрик не возымел на Александра должного эффекта, он грубо ей что — то прорычал и, нагнувшись, укусил Марину за ухо, кончая. Придавив девушку своим весом, Волков уткнулся лицом в копну рыжих волос и с шумом вдохнул. — Волков, слезь с меня! — Гневно прошипела Марина. Подумаешь, был немного груб. Зря она столько его томила. Мужчина не спеша поднялся и взял Марину на руки. Поцеловал ее настойчиво, страстно, но не причиняя боли. И понес куда — то. — Ты отвратительный любовник, Александр. Хуже тебя, наверное, никого нет! Пусть его мужское самолюбие пострадает и он выкинет ее в окно, к примеру. Ведьма сжала губы и напряглась в руках мужчины. — Посмотрим. Посмотрим?! Она уже все прочувствовала на себе! Самодовольный тон колдуна пробудил в Марине желание дать ему хорошую затрещину, но девушка только притихла и покраснела до кончиков ушей. Марина почувствовала, как по внутренней стороне ее бедра течет его сперма.

***

Александр принес ведьму в помещение, наполненное холодом и мраком, затем небрежно, словно она была мешком картошки, кинул на что — то мягкое. Кровать. Затем появился свет. Мужчина зажёг…факел? Затем ещё один. На стене их висело много. Он зажёг всего два, но уже можно было что — то разглядеть. Это комната была не очень большая, обставленная в стиле «А — ля дикий варвар», но в отличие от кабинета Александра, здесь был уют. Был камин. А над ним — большой портрет, на котором был изображён какой — то мужчина. В деталях разглядеть всё не получалось — было слишком тускло. В углу стоял резной стол и много, много шкур. На кровати, куда ведьму кинул мужчина, на полу, а больше всего их было у камина. «Нравятся же ему эти шкуры… Бедные животные! Садист ненормальный.» Под впечатлением Марина не сразу заметила колдуна. Он стоял и буравил девушку взглядом серо — голубых глаз. Их взоры сцепились. Его — вожделеющий, хищный, опасный. Ее — немного шокированный, не верящий, словно у ребенка. Всё ее негодование и нежелание снова подпускать этого мужчину к своему телу куда — то испарились. Появился азарт: а как будет дальше? Нужно говорить ему о том, чего на самом деле хочется ей. Ласки, поцелуи. Не как с Костей. Не просто обнимать и ждать, пока всё закончится. Она молода, красива и ей нужен мужчина. Марине много чего хотелось попробовать в постели, на самом деле. Она была любопытной и время, проведенное в веренице серых дней напитало ее, голодную до ласк и впечатлений. И вдруг, у неё появился любовник, который скоро забудет всё, что они делали последние недели. Это ее шанс воплотить в жизнь свои сексуальные фантазии, разве нет? — Подойди пожалуйста, Александр. Ее голос тихий, просящий, он взбудоражил мужчину, заставил выполнить просьбу. Марина сняла с себя мятую юбку и те тряпки, которые буквально пол часа назад именовались одеждой. Встала на четвереньки и подползла к краю кровати. Вот он, перед ней. Колдун. Любовник. Девушка подняла на него глаза и почувствовала, как его пальцы приподнимают ее подбородок. Они снова смотрели друг на друга. — Красивая. Он не льстил ей, говорил правду. Марина это точно знала. Его пальцы ласкали ее подбородок, скулы, затем перешли на волосы, тем временем ведьма отметала все «против», позволяя своим желаниям осуществляться. Ее пальчики аккуратно, словно пёрышко погладили член колдуна, изучая. Марина почувствовала под подушечками пальцев вены, некоторые даже увидела. Обстановка была интимная и всё происходящее начинало возбуждать. Ее аккуратные, неспешные ласки привели Александра в состояние готовности, но ведьма не собиралась останавливаться. Она обхватила возбуждённый член своей ручкой и несильно сжала его, настраиваясь на более смелые действия. Когда — то ведь она должна попробовать! Волков стоял неподвижно и наблюдал за ней. Марина наклонилась поближе и обдала головку своим горячим дыханием. «Это должно быть…приятно.» Желание попробовать нечто новое и стыд бурлили внутри Леоновой. Он всё равно ничегошеньки не узнает. Никогда.

Минет

. Подруги много говорили ей об оральных ласках, мол, каждая женщина должна это уметь делать, чтобы мужчина был без ума от нее. Если ты действительно мужчину желаешь — то это принесет удовольствие не только ему, но и тебе. Так, кажется, ей говорили. А Марина желает. Хочет. Облизнув губы, она аккуратно коснулась губами головки, пробуя. Затем резко оторвалась, как будто обожгла губы и посмотрела на колдуна. Его немигающий, голодный взгляд, голодный настолько, что кажется разъяренным. Марина продолжила ласки, как будто целуя. И ещё, только теперь с языком. Когда девушка вошла во вкус, мужчина громко застонал и резко отошёл от нее, его конец выскользнул из ее горячего ротика. Она подняла свои глаза и непонимающе на него посмотрела. Почему он отошёл? Все так плохо?! От стыда у нее начали гореть уши. По его взгляду нельзя было определить четко, что он чувствует. Леонова смотрела на него и терялась в догадках, а когда он поднял ее подбородок и очертил контур слегка набухших губок, она поняла — ему понравилось. Только на этот раз ему захотелось руководить процессом. Колдун уткнулся членом ей в губы, давая знак, чтобы она продолжила. Так девушка и поступила. Она продолжила ласки. Ласкала его член, облизывая, словно леденец, в ход шли и язык, и губы, и руки. Пальцы Волкова путались в рыжих волосах, а бедра слегка поддавались вперед. В какой — то момент девушка оторвалась от своего дела и легла на спину, медленно раздвинув свои стройные ноги. Заманчивое приглашение, от которого Волков не откажется никогда. Будь он немым, безумным, слепым или с исковерканной памятью, как сейчас. Он хотел быстро лечь на девушку, но та быстро отползла на середину ложа, маня. Александр все же подмял ведьму под себя и пытался войти в извивающуюся, словно уж на сковороде, девушку. Она упиралась руками, ногами в его грудь, крутила тазом и тихо смеялась. — Не морочь меня, ведьма. — Ляг на спину. — Его брови поползли вверх.- Я сделаю всё сама. Она перевернулась. Девушка начала целовать его губы, но, не получив ответа, отстранилась. — Не люблю это. Целоваться. Он не любит целоваться. — Я хочу…  — Ничего не говори. Она прошептала просьбу скороговоркой, предварительно зажав ладонью его рот. И начала ласкать себя. Гладила свою грудь, теребила соски, слегка оттягивала их и закусывал губу. Прислушивалась к своим ощущениям. Из — под своих пушистых ресниц ведьма томно смотрела на мужчину, ее ручки потянулись вниз. Одна накрыла влажное лоно, вторая — обхватила стоячий член. Девушка дарила наслаждение и себе и ему, Александру, и, когда довела себя до нужной кондиции, позволила мужчине проникнуть в свое нутро. Марина не спеша задвигалась, не забывая ласкать свой клитор. Вскоре, она предоставила это Волкову и притянула его голову к своей груди. Как только ее правый сосок коснулся тонких губ, колдун понял, что делать. И Марина застонала громче, раскрываясь. — Ты первая женщина, которая на мне, не наоборот. Неуклюжий комплимент. На это она лишь тихо рассмеялась и откинула голову назад, заставив мужчину чувствовать себя сконфуженно. Она что, смеётся над ним?! Александр поджал губы и задвигался быстро, сильно прикусив ее сосок. Закричала Марина незамедлительно и схватила любовника за волосы. Их носы соприкоснулись. Взгляды дикие, не отрезвевшие от страсти, сцепились. Косточки на ее пальцах побелели, с силой сжимая его шевелюру, — Ты делаешь. Больно. Выплёвывает слова, словно яд, шипя. Высказывая ему. — Не только тебе должно быть хорошо. Ты понял? Его взгляд не делается мягче или смиреннее, но мужчина ложится на спину, принимая ее условия. Не спеша гладит ее бедра. И снова поднимается, подчиняясь немому зову. Колдуний рот жадно бросается от одной груди к другой, перекатывает во рту то один затвердевший сосок, то другой, пока девушка насаживается на него. Ей нравится чувствовать на себе его огромные горячие ладони, хоть от колдуна до сих пор веет опасностью. Первобытной, от которой у нее болезненные мурашки. Кончает Марина не так громко, как хотелось бы ему, но бурно. Ее ноги обвивают мужские бедра и приподнимаются, словно хотят дотянуться до потолка. Ее ногти неосознанно впиваются в его кожу и царапают до крови, а губы раскрываются, будто она сейчас закричит, но до стен долетают только рваные тихие стоны. Яркий фейерверк внутри нее начинает гаснуть. Александр продолжает двигаться в девушке и, вскоре, тоже подходит к кульминации. Молча, сжимая до боли ее ягодицы, почти до крови кусая нежное плечо. Она только жалобно всхлипывает, сил ни на что больше нет. Похоже, он привык причинять боль. Будто так и должно быть. Они находятся в таком положении минут десять, потом Волков, не размыкая объятий, ложится на спину. Внутри стало пусто. И хорошо. — Ты опытный любовник и красивый мужчина. — Ее голова лежит на мужской груди, а наманикюренный пальчик неспеша кружит вокруг его соска. — Я уверена, что все женщины от тебя без ума. Безусловно, это была неприкрытая дешёвая лесть с ее стороны, ложь, отдающая гнильцой. Оба это прекрасно понимали. — Мне не нужно, чтобы женщины были от меня без ума. Я сам беру всё, что мне нужно. Он стремился, чтобы его слова стали ножом, политым уксусом. Он часто грубил, говорил гадости без причины, особенно шлюхам, с которыми спал, которые пытались делать ему комплименты, чтобы он заплатил побольше. А разве Марина шлюха? Нет, они назначают цену. Эта молчит. Тогда зачем? Приевшаяся привычка? Момент безнадежно испорчен. Она перекатывается на другую сторону кровати и отворачивается. Становится пусто. И плохо. И в этом никто не виноват, лишь ее разыгравшееся воображение. Будто этот мужчина на миг принадлежал ей. Будто Марина внутри себя перестала быть одинокой. Холодной. Несчастной. Какая глупость! Он ложится рядом, тело к телу, кладет горячую ладонь на плоский живот, а нос утыкается в огненную пучину волос. Факелы все также продолжают гореть, а любовники засыпают, убаюканные тишиной.