"Александр"

Все, как мы любим, это просто мысли в слух... Когда потухнет свет на кухне, там останется он. Плюс еще скоро появится свет из окна, И все должно быть нормально, пока за окном Она...

Гуф - Для нее. Марина и Александр почти не общались. Ее лицо, всегда серьезное, хмурое в его присутствии, ее поджатые губы, грубоватый голос. Ведьма чувствовала терпкий, словно старое вино, мужской парфюм в воздухе. Запах кожи и дыма смешивался с его собственным и это была какая-то взрывная смесь для нее. Кожа девушки становилась гусиной, земля уходила из-под ног. Когда он заходил в кабинет и наблюдал за обучением мальчика, то садился на стул, а иногда вальяжно расхаживал по помещению. Александр, как полноправный хозяин не только дома, но и ситуации в целом мог спокойно подойти к ее рабочему столу, взять записи ведьмы, распечатки, памятки. Прочитать. Спросить Марину, зачем это нужно мальчишке и, получив хамоватый, но совсем не обидный ответ, иронично улыбнуться. Ее поведение чаще всего забавляло мужчину, но иногда выводило из себя. В такие напряженные моменты Александр поджимал свои губы так сильно, что они становились похожими на две бледно - розовые ниточки. Она как будто поддевала, провоцировала его на ответную грубость. Мужчина понимал, что если ответит Марине на очередной ее выпад, то запустит механизм под названием "кто кого" и в конце концов Марине будет плохо. А Александр не хотел, чтобы Марине было плохо. Но она упорно шла к этому своим глупым поведением. Леонова постоянно кидала в колдуна мячиком для настольного тенниса, состоящим из колких фраз, грубостей, хамства и даже оскорблений. Чего она добивается? А если Александр возьмет ракетку и отобьет этот гаденький мячик? Еще он ужасно ее хотел. Эрекция при одном только виде этой женщины стала нормальным явлением для Александра. Находясь дома, он не снимал пальто, чтобы хоть как - то скрыть свое влечение. Почти каждую ночь он видел сны, которых жаждал и которых боялся, потому что с ним такое в первый раз. Лежа в своей постели он чувствовал мучительную пульсацию в своем члене и не мог от этого никуда деться. Почему именно она такая недоступная, недосягаемая?! Ублажать себя рукой ему не позволяла горделивость. Ему вполне хватало мокрых от семени спальных штанов. "Он давно не мальчик, чтобы этим заниматься!", - Эта фраза била молоточком по голове колдуна и тот уезжал к одной из своих доступных пассий, от которой ехал потом на работу. Вообще, у колдуна были две постоянные любовницы и обе - с рыжими, кудрявыми волосами. С зелеными глазами, нежными голосами и алчными сердцами. Они были готовы исполнять все его желания и потакать прихотям, тем более, что он оценивал их ухоженные молодые тела в правильном денежном эквиваленте. Поначалу, Волкову нравилось такое положение вещей: они не спрашивают его, кто же такая эта Марина, а он дает им столько, сколько они попросят. Но очень скоро Александр понял, что оригинал никогда не заменит подделка, пусть даже очень хорошая. Эти женщины - муляж, жалкое подобие той, которая сейчас находится в его доме и учит жить его самого, только на пару тысяч лет младше. Марина горда, она не продает свое тело за деньги и не улыбается без причины. Ведьма знает себе цену, высоко задирает планку, но старается не смотреть хозяину дома в глаза. Марина боится Александра и ему это не нравится.

***

Аккуратно, босиком по холодному мрамору она шла на кухню. Сделать кофе и перекусить. В пять утра это было вполне приемлемо для ведьмы. Даже необходимо. По состоянию психического здоровья, так сказать. Мягкой поступью она вошла на кухню. Отрезав небольшой кусок от вишневого пирога и сделав кофе, девушка села за стол. Аппетита не было совсем, но спать Марина тоже не могла. В этом доме было слишком холодно ночью, ведьма не привыкла к такой температуре. Она не могла согреться и куталась в холодное одеяло, отчего сильно потела и шелк черной сорочки прилипал к ее телу, словно вторая кожа. Она часами писала то, что могла бы легко ксерокопировать. Она тщательно искала ошибки в домашних работах мальчика и, если находила, то обводила их в овал жирной красной ручкой, а на следующий день объясняла ему "что" и "почему". Она следила за распорядком дня Асты, за его питанием и уровнем адаптации. Она знала, что головой отвечает за маленького колдуна. Она рано вставала и поздно ложилась. Она ночами бродила по дому, облаченная в длинный черный халат поверх шелковой сорочки. Эта ткань отнюдь не грела Марину, но приятно ласкала кожу. Шелк халата обволакивал, брал в свой плен руки, грудь и талию хозяйки, полностью закрывал собою ее стройные ноги, скромно открывая на обозрение лишь пальчики ног и, наконец, шел сзади длинным подолом, словно то был не халат вовсе, а платье. Бесцельно бродя по коридорам очередной ночью, девушка училась наслаждаться холодом. Получалось не очень. Кожа снова стала гусиной и Марина поплотнее закуталась в халат, зная наперед, что теплее ей не станет. Она шла и шла дальше, пока не наткнулась на приоткрытую дверь. Может, ведьма вовсе не бесцельно бродит по этому дому? Дверь, которая всегда была закрытой теперь манит Марину своим теплом. Леонова закусила нижнюю губу. Волкова в доме нет, Аста спит, а это значит, бояться нечего. Она ведь просто посмотрит и быстро уйдет! Марина открыла дверь пошире и вошла внутрь. Включила свет. Как и подозревала двушка, это был кабинет Волкова. Не очень солидно обставлен, стоит заметить. По мнению Леоновой, это помещение было похоже на спальню какого - то дикого варвара. Рабочий стол, диван, застеленный шкурой неизвестного животного и еще одна огромная шкура белого медведя, лежащая посредине комнаты. На стене висел меч, на потолке небольшая люстра. В конце комнаты стоял большой шкаф. Может быть, кабинет был обставлен и не очень хорошо, но зато здесь было тепло. А еще там витал запах Волкова. Усталость навалилась на Марину, у нее подкосились ноги и она упала прямо на медвежью шкуру. Девушка с удовольствием распласталась на импровизированном ложе и блаженно улыбнулась. Веки Леоновой начали медленно закрываться и девушка мгновенно уснула, позабыв обо всем.