В вечном заточении.

Кира выпала из камеры и руки коснулись липкой красной лужи. Она не смогла сдерживаться и её стошнило. Доусон еще какое-то время прогибала спину в судорогах и спазмах. Слегка приподнялась и повернула свое лицо к Джеку, он скалился своими острыми зубами, она вытерла рукой рот, забыв, что вся она в крови. Почувствовала металлический запах крови и перевела взгляд на тело, медленно подошла к нему. Её ноги задрожали, и она упала на колени. Пленницу всю трясло, кидало то в жар, то в холод. Она не верила своим глазам. “Какой-то дурной и долгий сон. Страшный бред. Мне так плохо”. От истерики девушка стала улыбаться и смотреть на свои окровавленные руки. “Это ведь не моя кровь – правда?” Её состояние, мягко сказать, было не самым адекватным. Джек стаял сзади и наблюдал за ней, не проронив ни слова. Доусон почувствовала, как его сильные руки подняли её, как пушинку и куда-то понесли за стеллажи. Она уже была не в силах сопротивляться и все смотрела на кровь и улыбалась. Сердце бешено отбивало ритмы чечётки. Войдя в небольшую комнату, маньяк грубо положил девушку на какой-то посеревший от грязи матрас и вышел из комнаты, закрыв на ключ железную дверь. Она перевела взгляд в его сторону. “Что, решил мне предоставить берлогу поуютней?” – злорадно промелькнула мысль. Кира долгое время не могла уснуть, звуки снаружи не позволяли ей это сделать. Такие хлюпающие и хрустящие, похоже маньяк ломал парню кости. Это раздражало ей рассудок. Она представляла страшные сцены в голове, отчего хотелось кричать. Но не могла позволить себе сделать это, так как на кону была ее жизнь. Через несколько минут, а может и часов, звук прекратился. Пленница услышала, как маньяк собирает банки и забивает их содержимое, похоже, органами. Подтянув к себе ближе колени, она обхватила их и тихо заплакала. От пережитого стресса болел живот и скручивало желудок. Снова хотелось есть и пить. Кира повернула голову в другую сторону камеры и увидела железное, наполовину ржавое ведро. С трудом поднявшись, она медленно побрела к нему. Запах был отвратительным - похоже, прошлый жилец справлял тут нужду. “Ну и замечательно, давно хотелось, прям вип-комната, как ни посмотри. И кровать тебе, и туалет - жаль душа нет и шведского стола.” Доусон пыталась хоть как-нибудь поднять себе настроение, чтобы окончательно не сойти с ума, но у нее это плохо получалось. С трудом справив свою нужду, девушка побрела к матрасу и упала на него, слегка отбив плечо. “Черт, он что деревянный?” она схватилась за саднившее место и потерла его. Звуки закрывающейся двери в подвал прервали ее мысленную дискуссию. “Свалил все-таки. Ну хоть не убил, и на том спасибо.” Она поворочалась еще какое-то время, попыталась осмотреть свою комнату. Ничего особенного - четыре стены и дверь. Каменный пол, ведро и матрас. Ничего особенного. Хорошо хоть не прикованная. Мысли о недавно увиденном она постаралась отметать. Однако, образы мелькали у нее в голове. Девушка свернулась калачиком и задумалась о том, что же её ждет дальше. Почему маньяк вдруг решил переместить Киру в это место? Что он задумал? С этими мыслями Доусон не заметила, как провалилась в сон. Ей снились странные сны. Не страшные, а именно странные. Какие-то леса, ночь, снег и кровь. Во сне она этого совсем не боялась, однако, никак не могла найти того, кому она могла принадлежать. Кира бежала по лесу и пыталась догнать человека в синей толстовке. А он все отдалялся от нее, и отдалялся. – Джееек! – кричала она ему в след. – Пожалуйста, не оставляй меня. Однако, парень, тем временем, все дальше и дальше уходил от преследующей его девушки. Она бессильно упала на колени и заплакала. – За что? - Крикнула в пасмурное небо. Синеглазая проснулась резко, как будто её насильно вырвали из сна. За дверью та услышала приглушенные шаги. Кто-то подходил к её двери. - Уже соскучилась? – Доусон услышала злорадную усмешку за дверью. Она молчала и не знала, что ему сказать. Сон почти не помнила. - Что? Я говорила во сне? – стараясь спокойно и как можно более дружелюбно произнесла девушка. - Еще как. Зачем ты назвала меня по имени? И вообще - прекращай орать. Меня это бесит. – его голос ни на тон не изменился. Звучало это скорее не угрожающе, а как-то буднично что ли. Как будто убийце было плевать на этот разговор, и он говорил только для того что бы поддержать его. - Хорошо, извини, больше не буду. Я не знала твоего имени. Я услышала его, вот и запомнилось. – Кира лежала на матрасе и смотрела на дверь, взвешивая свое каждое слово, боясь сболтнуть лишнего. - Чертов Джефф. Нужно было вырвать ему язык, чтобы меньше болтал. – угрожающе усмехнулся черноглазый. Джек открыл камеру и вошел внутрь. Он стоял в проходе и смотрел на свою пленницу. Выглядела синеглазая, мягко говоря, ужасно. Лицо и руки в крови, волосы в беспорядке. В глазах отражалась то ли злость, то ли страх, как будто загнанный зверь сидел перед убийцей, что его явно забавляло. Доусон постаралась сохранять спокойное выражение лица, но у нее предательски дергался глаз. Ожидание давило и тяготило атмосферу. Она была готова ко всему. Однако убийца продолжал изучать её. Ему нравилось наблюдать над тем как он ломает людей. Как страх овладевает ими, как постепенно они сходят с ума и становятся сломанными куклами. Никому еще не удавалось сохранить рассудок в его камере пыток. Этот пацан, что сейчас лежал упакованный в стеклянных банках, продержался дольше всех. Целую неделю. Он сходил с ума медленно, не так как все остальные. Того, кто срывался, Джек убивал быстро и беспощадно, ему не нужны уже поломанные игрушки. Однако, свежие почки, наполненные страхом - это всегда деликатес. Даже на вкус совсем другие. Не такие как у обычных, пойманных в лесу или в домах, жертв. Странное у него все-таки развлечение. Что же так изменило его? Что послужило причиной такой ярости и злобы? - Может, присядешь, а то на ногах уже целый день, наверно? – чуть сдавленно произнесла девушка. Убийца устало вздохнул и опустил голову. Посмотрел на нее исподлобья. Она стараясь как можно более дружелюбно посмотрела на него. Её сердце стало биться чаще. “Черт, нужно было молчать, ну кто же тебя за язык тянул?” Но к удивлению он вышел из камеры и что-то взял со стола, она даже не пыталась сбежать. Это бесполезно. Продолжала смотреть на выход. В её новой камере не было ламп, поэтому свет проникал из соседней комнаты, создавая тем самым полумрак. Однако, видеть окружающую обстановку можно было без проблем. Убийца снова вошел в комнату и на этот раз протянул бутылку с водой. Кира открыла глаза от удивления, но боялась сделать хоть шаг. Очень медленно привстала на ноги и подошла. Взяла содержимое драгоценной воды в руки. Она оказалась холодной. Однако черноглазый не спешил отдавать ее. - Имя. – спокойно произнес он. По спине пробежали мурашки. Пленница запнулась на секунду не поняв с первого раза, о чем он и негромко проговорила: - Кира. – после этого он отпустил бутылку. Доусон открыла крышку и жадно впилась в горлышко, но тут же вспомнила о том, что возможно не скоро еще получишь воду, тем самым вылила половину изо рта обратно. Сделала два маленьких глотка и закрыла крышку. Она стала наблюдать, что сделает убийца. Отберёт воду или все же сжалится и отдаст ее? - Я запомню твое имя. Напишу его на банке с твоей почкой. – он ехидно усмехнулся и вышел в коридор, закрыв при этом за собой дверь на ключ. Девушка стояла остолбеневшая от произнесенных им слов. “Ну и садист. Довести меня морально хочешь? Сломать? Что бы рыдала от горя? Билась головой об стену? Или что еще хуже, покончила с собой? А вот хрен тебе.” – она улыбнулась своим мыслям и направилась к матрасу. Поставила бутылочку рядом и легла. Желудок заурчал. Недавний спазм давал о себе знать. Кира обхватила себя руками и начала потихоньку проваливаться в сон. Но не прошло и трех минут - она услышала, как наверху что-то громко упало, послышался мат и какая-то борьба. Доусон перепугано вскочила на ноги. “Что, черт возьми, происходит?”