Разговоры о Вселенной

— Как часто идеи просто теряются, — задумчиво говорит он, глядя на медленно опускающиеся сумерки. — Именно поэтому ведь я и... — она делает паузу, но он не поворачивается в ее сторону, отчего договорить становится легче: — записываю. Аромат уставшего под солнцем луга приятно щекочет ноздри. Он улыбается. — Это не всегда помогает. Слова — как свет. А люди — призмы. И каждая призма преломляет свет по-своему. Если ты видишь его лишь преломленным, то тот ли луч ты видишь? Она вздыхает и кладет голову ему на плечо, вслушиваясь в стрекот цикад. — А как же искусство? Как же бессмертные творения древности? — Лишь преломленный свет идей, который преломляется дальше, проходя через наше восприятие, разве нет? — Но ведь если идея — это свет, то разве, пойманный брильянтом, ограненным специально, чтобы показать истинную его красоту, он не засияет еще ярче? Разве идея, воплощенная в произведении искусства, не подобна свету, запертому внутри брильянта? — Разве запертая идея не перестает быть идеей? Она толкает его локтем и недовольно фыркает. — Что за чушь? Глупости какие-то. Он смеется и приобнимает ее за плечи. — Разве высушенная бабочка под стеклом не перестает быть бабочкой? Она снова вздыхает и снова кладет голову ему на плечо. — Ты невыносим. — Мм? — Такую прекрасную концепцию испортил.