Особенный

В первый раз Джаред увидел его возле ручья на ясеневой полянке. Вернее, сперва услышал звонкий колокольчиковый смех, такой ясный и веселый, что невольно захотелось рассмеяться следом. Джаред пробрался сквозь заросли, стараясь не шуметь, раздвинул ветки и увидел его. Потом часто эта картина, запечатлевшаяся в памяти, виделась ему во сне, и когда такое случалось, Джаред просыпался в хорошем настроении и знал, что день будет удачным. На плоском камне у самого берега стоял маленький фей, наклонившись над водой, он делал что-то, от чего серебром вспыхивала молния в его руках и из воды выпрыгивала рыбка. Поблескивая чешуей, замирала растерянно в воздухе и плюхалась обратно, а фей откидывал голову назад и заливисто смеялся. От этого смеха вспыхивали-переливались разноцветными пятнами его крылья, и пасмурный день становился светлее. Джаред наблюдал за феем, улыбаясь. Рассмотрел внимательно все: зеленую курточку с золотыми пуговками, из которых третьей и последней снизу не хватало, а четвертая болталась на ниточке; россыпь веснушек на облупившемся носу, улыбчивые, розовые, смешливые губы, озорные, сияющие чистым восторгом глаза – зеленые, прозрачные, что твой хризолит! – зацелованные солнцем побелевшие вихры на макушке, ладные сапожки с загнутыми носочками, светло-желтый короткий плащ и, главное, крылья! Фей с этими переливающимися крылышками был весь как лучик света на сером унылом берегу речки. Вдоволь налюбовавшись, Джаред осторожно, чтобы не хрустнула ветка под ногой, отошел подальше от берега и долго еще улыбался неизвестно чему, бродя по лесу. Потом он понял, что только из-за маленького фея остался в этом странном месте. Отчего-то целый громадный год в школе фейри в Ясеневом лесу теперь превратился во всего лишь какой-то год. Не так давно Правитель сказочной страны Гайнери издал указ, и теперь все волшебные народцы, населяющие города, леса, луга, озера и речки, пещеры и горы – словом, все-все! – обязаны были отправлять своих детей в школы волшебства подобной той, куда попал и Джаред. На самом деле, даже такой маленький тролль, как Джаред, знал, что никакому волшебству в этих школах тролли, феи, гномы, гоблины, лешие и прочие существа не обучались. Ну, это же и дураку ясно, что тролли, например, такой ерундой как вытаскивание рыбок из воды заниматься никогда не будут и почтут такое занятие глупостью. И волшебство фей, легкое, переливчатое, полное озорства, не нужно троллю и даже совсем бесполезно. А фее не нужно умение тролля сдвигать скалы. Зато, по мнению Правителя, всем этим недружелюбным народцам давно пора было поучиться жить в мире между собой, узнать друг друга получше, чтобы не истреблять якобы врагов в бессмысленных схватках только потому, что просто не сумели понять друг друга. На деле никто не хотел отпускать своих деток в страшные школы, тянули до последнего, пока не приезжали специально созданные для этой цели отряды сборщиков. Первые два Джаред успешно пропустил, отсидевшись в чащобе, а в третий раз попался. Думал, как привезут его в неизведанное, сразу удерет домой, найдет способ, но увиденное в школе оказалось столь занятным и совсем не страшным, что он решил сперва все хорошенько рассмотреть и запомнить, а потом бежать. Он представлял, как рассказывает о своих приключениях, сидя в теплой уютной пещерке, а у младших братьев горят глаза от восторга и любопытства, и заранее довольно ухмылялся, зная, что в их глазах будет выглядеть героем. Интересного было много, столько, что он не заметил, как пролетела неделя и кончился карантин, и его уже стали выпускать за ворота. Вот тут бы и убежать, но… отчего-то уже не хотелось. Джаред еще по инерции вышел за ворота, прошел сколько-то и тут услышал этот смех. Может быть, это было волшебство фей, но Джаред остался. Не сказать, что ему так уж сильно понравилась школа, или хотелось каждый раз слышать, как хихикают над ним феи, или приятно было видеть, как жмутся к стенкам и обходят его по дуге гномы и гремлины. Как назло, в этом учебном году ни одного пещерного тролля не было, и он один на торжественном собрании в честь начала учебы возвышался над всей разномастной сотней ребятишек на целую голову, а кто-то ему и до пояса не дотягивал. Но зато он не видел ни в ком угрозы себе, хотя и помнил мамины наставления, что в их волшебном мире самый мелкий и невзрачный клоп может обладать немереной волшебной силой, и, Джаред, дорогой, будь осторожнее! Джаред и был, но за неделю все равно расслабился. А потом заскучал, и даже затосковал, но волшебный смех все изменил, и вместо того чтобы сбежать, Джаред решил вырыть себе пещерку недалеко от школы. Конечно, его комната в общежитии была устроена так, чтобы максимально походить на троллью пещеру, но все было слишком уж прилизано, и подстилка – не подстилка, а мягкая перинка, и лампы везде встроены, и на потолке, и в стенах, и тускло светились даже ночью. Красиво конечно, но прижимистые тролли ни в жизнь бы не распорядились своими средствами, волшебными или финансовыми, подобным образом. Чистое расточительство. Джаред всегда немного сердился, когда входил в свою комнатку, и старался приходить только ночевать. Однажды он там застукал целый выводок фей – любопытные существа зависли над потолком, и восхищенно ахая, обсуждали освещение, при виде его замолкли, и – пффф! – Джареда аж ветром обдало – выпорхнули вон, испуганно попискивая. Джаред только вздохнул – никто не хотел с ним общаться, даже если и комната его нравилась. Боялись?.. Мама всегда говорила Джареду – ты должен внушать страх. Чтобы от одного твоего вида все разбегались, чтобы мысли не возникло, что можно тролля победить, хитростью, волшебством или силой. Джаред соглашался и надевал на лицо застывшую в презрительно-угрожающей гримасе маску, и постепенно ему стало казаться, что эта маска теперь и есть его лицо. Он не замечал уже сам, что ходит всегда с угрюмой, неприступной рожей, и раньше ему это никак не мешало, наоборот, он рад был, что ему не докучали. *** Пещерка получилась славная, и все свободное время Джаред посвящал тому, чтобы привести ее в приличный вид. Пока сплетал коврик на пол или вырезал полочки из дерева, представлял почему-то, как залетает к нему тот, запомнившийся фей, любопытный, как все их племя, засовывает нос внутрь, и подрагивают в намерении взлететь его волшебные крылья. Фей бы не улетел, спросил что-нибудь, и они бы, может быть, разговорились. А потом Джаред показал бы ему, как живут настоящие тролли. Совсем не так, как представляют хозяева этой школы – все просто и без изысков, нет никаких увешанных лампочками потолков, и душ не как у людей, а простая бадья с водой из источника, и туалет… хм, про туалет бы он не стал рассказывать. Это, наверное, такому воздушному созданию неинтересно. Не то чтобы он верил, что на самом деле когда-нибудь фей захочет с ним общаться, но помечтать-то он мог? Оказалось, что иногда мечты сбываются, правда, близкое знакомство с феем произошло совсем при других обстоятельствах. Свои отлучки из кампуса Джаред обставлял с присущей троллям хитростью, всегда на лежанке оставался вместо него храпящий фантом, а он выбирался наружу, применив заклинание невидимки. Хватало как раз на то, чтобы выйти незамеченным. В ту ночь ему не давало уснуть какое-то странное беспокойство, и еще грызла тоска по дому. Джаред решил доспать в своем уютном убежище, глядишь, как пройдется, и спать будет крепче. А с утра пораньше вернется обратно. Он бодро прошагал уже половину пути до своей пещеры, как ухо вдруг уловило какой-то звук. Джаред замер на месте и весь превратился в слух, и скоро снова услышал горестный всхлип. Потом снова. Кто-то плакал, тихо-тихо, словно боялся привлечь этим плачем злобных тварей, каких наверняка полно в страшном ночном лесу. Джаред шел на звук осторожно, бесшумно, и скоро обнаружил его источник. Он увидел слабое свечение, а потом разглядел и самого несчастного. Удивительно, но на траве под большим кленом, уткнув нос в колени, сидел его знакомый, маленький фей. Сидел, сгорбившись, уныло опустив посеревшие крылышки, и плакал. Джаред сразу увидел, в чем дело – малыш попался в ловушку и самостоятельно выбраться никак не мог. Он как бабочка в паутине бился в ней, пока не обессилел. Ловушка была самая простая, но, тем не менее, эффективная, железное кольцо с заклинанием удерживали фея под деревом, как на цепи. Из-за шума дождя Джареду удалось подобраться к фею почти вплотную незамеченным, а когда он увидел ловушку, ругнулся. Фей, вздрогнув всем телом, поднял голову и расширившимися от испуга глазами посмотрел на него. И испугался сильней, побелел весь, огромные глаза стали еще больше, фей, казалось, хотел что-то сказать, но от испуга потерял дар речи и лишь беспомощно шевелил губами. Джареду стало досадно. Он сделал шаг к фею и грубовато сказал: – Не дергайся, мелкий. Сейчас вытащу. Фей весь сжался, мокрый, жалкий, грязный, словно боялся, что его ударят. Джареду было и грустно, и вдруг проснулась в душе что-то похожее на ярость. Ну и у кого поднялась рука на такое чудо? Джаред, злобно ворча ругательства под нос, скоро ловушку сумел нейтрализовать, просто разомкнув железное кольцо. В ловушке появилась щель, и фей выскользнул в нее молнией, хоть и испуган был, а соображение совсем не потерял. Джаред проследил взглядом светлую фигурку, стремительно улетавшую от места событий, вздохнул и, на всякий случай спрятав кольцо в карман, продолжил путь к пещере. Теперь он раздумывал угрюмо, кто мог эту ловушку сделать и как злого шутника наказать. Но придумать ничего не успел, вдруг почувствовал, что его кто-то нагоняет. Фей приземлился прямо перед ним, встал на дороге, так что Джареду пришлось остановиться. При ближайшем рассмотрении оказалось, что фей ему не дотягивает до плеча, но все равно, не такой уж маленький, как он думал вначале. Пока Джаред совмещал образ в памяти и реальный, фей, вдруг набравшийся храбрости, шагнул вперед и сказал: – Я Дженсен. Джаред аж кивнул от удовольствия. Имя с владельцем гармонировало идеально, так же, как и голос, звонкое и светлое, и веяло от этого имени чем-то волшебным. Пока Джаред перекатывал на языке красивое имя, фей совсем осмелел, приблизился еще на шаг и ткнул в живот, привлекая его внимание: – Эй, там, наверху. Неплохо бы и тебе сказать свое имя. Я, может, и маленький пока, и глупый, но когда-нибудь могу пригодиться. Я добро помню. – Джаред, – от неожиданности признался Джаред. Фей весь засиял от радости, в буквальном смысле. Вспыхнули сперва робкими разноцветными огоньками серые крылья, потом стали ярче, светлей, и Дженсен сказал, опуская длинные пушистые ресницы: – Спасибо. Джаред был очарован. – Да ладно, – смущенно пробормотал он, чувствуя тепло в груди. А Дженсен, вместо того, чтобы улететь, вдруг улыбнулся, завис в воздухе, так, что лицо его оказалось как раз напротив лица Джареда, и с восхищением сказал: – О, я не знал, что тролли такие… такие… – Какие? – с опаской спросил Джаред, заранее готовясь все отрицать. Дженсен рассмеялся, как колокольчик прозвенел, и от этого смеха снова засияли его крылья разноцветьем синегоалогорозовогоголубогожелтого. – Добрые, – ответил Дженсен. – Неправда! – возмутился Джаред. Еще решит, что все тролли такие, как он, а на самом деле он просто… черт его знает, что там на самом деле. Дженсен действовал на него очень странно, превращая своими ясными взглядами, улыбками и светящимися крыльями в тряпку, да, просто в какую-то мягкую счастливую тряпочку. Дженсен приземлился на траву и, задрав голову, все смотрел ему в лицо и улыбался. Вот мелкий засранец! Джаред понял, что фей его теперь совсем не боится. Дженсен спросил с любопытством: – Тогда зачем ты меня спас? Шел бы себе мимо. Джаред, вспомнив про ловушку, нахмурился и снова превратился в злобного угрюмого тролля, но Дженсена уже было не обмануть. Он требовательно смотрел на Джареда, ожидая ответа. Тот на такой глупый вопрос решил не отвечать и спросил сам, низким от злобы голосом: – Ты лучше скажи мне, кто это расставляет тут ловушки на фейри. Он думал, что фей не знает, откуда бы? Знал бы, ни за что бы не попался; просто хотел отвлечь внимание Дженсена от такой щекотливой темы, как добрые тролли. Но Дженсен внезапно потух, сбавил свечение крыльев и опустил голову. Джаред в изумлении смотрел на фея. Не умел, не умел обманывать, или не научился пока, но малыш точно знал, кто поставил ловушку. И зачем. – Дженсен, – угрожающе проворчал Джаред. Дженсен стойко не отступал, стоял, маленький и несчастный, и совсем одинокий, и молчал, а Джаред судорожно перебирал драгоценные воспоминания, когда встречал фея. Дженсен не так часто попадался ему на глаза, но каждый раз Дженсен как будто был немного в отдалении от шумной суетящейся толпы феечек, или вовсе один. Понимание накрыло Джареда, он растерянно моргнул и спросил неверяще: – Так это они? Твои сородичи? Дженсен еще ниже наклонил голову, и Джаред испытал острый приступ жалости к фею. Джаред был один и страдал от одиночества, но оказалось, что ему еще просто повезло. Джаред спохватился – чего он мучает маленького фея, тот замерз, вон, переступает ногами в промокших сапожках и жмется, а он тут допросы устраивает. И понятно, что фей не хочет лететь к своим, раз они так с ним обошлись. – Пошли, – решительно сказал Джаред. Дженсен робко поднял голову, крылья снова прибавили свечения. Спросил, едва сдерживая радостное любопытство: – К тебе? В твою красивую комнату-пещеру? Джаред покачал головой: – И что вам сдалась моя комната? Вот любопытный народ. Вы, что, экскурсии туда устраиваете, что ли? Нет, я покажу тебе, как на самом деле живут тролли. *** Дженсен с интересом обследовал всю его пещерку. То Джаред слышал шебуршание крыльев над потолком, то восторженные восклицания из умывальной комнатки, то возню в комнатке, которую Джаред называл кладовой, и там даже был небольшой запас натыренных из школьной столовой непортящихся продуктов. Оттуда Джаред слышал особенно довольные возгласы, а вскоре Дженсен вывалился оттуда, что-то дожевывая на ходу и все вокруг заливая восторженным светом крыльев. – Класс! – выпалил он, падая на стул. Джаред, флегматично разлегшийся на лежанке, довольно кивнул и пробормотал: – А с тобой и лампы не надо, Дженсен. Не то чтобы ему обязателен был свет – тролли отлично видели в темноте. Но как же красиво светился Дженсен, и как приятно было на него смотреть. Дженсен вспыхнул от удовольствия и предложил: – Давай я буду тебе светить! Джаред улыбнулся. Какой смешной этот фей. Дженсен не отставал, перелетел к нему на лежанку, присел на краешек и настойчиво спросил: – Джаред, можно я останусь? Тут… здорово у тебя. Довольный донельзя, Джаред согласился: – Оставайся. Дженсен подлетел вверх, взорвавшись цветовой вспышкой крыльев, Джареду даже пришлось зажмуриться. Потом фей вдруг упал к нему на грудь и, радостно сияя, заглядывая в лицо своими невозможно зелеными глазами, прошептал растроганно: – Спасибо! Джаред забыл вообще все слова в такой близости от фея, но беспокойный его гость недолго изъявлял таким образом благодарность. Метнулся куда-то быстро, оставляя в воздухе светящийся хвост, потом обратно, потом вдруг вылетел вон, Джаред было забеспокоился и даже сел на лежанке, но скоро фей вернулся, и в руках его мелькнула серебром знакомая палочка. – Сейчас, – весело сказал Дженсен и принялся рисовать в воздухе световой узор, превратившийся скоро в гамак. Со счастливым вздохом Дженсен опустился в импровизированное ложе, и подмигнул таращившемуся на него Джареду. – Так вот как вы спите, – пробормотал Джаред, разглядывая слабо светящуюся паутину. Фей скоро заснул, так и не признавшись Джареду, кто его заманил в ловушку. Но тролль был упрям. Утром, налюбовавшись на спящего фея и мысленно попросив у него прощения, Джаред установил железное кольцо на выходе из пещеры и отправился к дереву, где раньше была ловушка. Что-то подсказывало ему, что преступник придет к месту своего преступления. Он хотел знать, кто покушался на свободу фея, чтобы знать, что делать дальше. Джаред не хотел когда-нибудь снова увидеть съежившегося под дождем, плачущего фея в темном страшном лесу. Положим, лес не страшный, но это для него. Дженсен напугался, он был один, и даже если это глупая жестокая шутка – пусть не шутят так больше. Или он пошутит с ними по-другому. Как и следовало ожидать, это были феи. Они зависали над примятой травой, где недавно лежало железное кольцо, и нервно переругивались. – Куда он делся? – растерянно спрашивал один. – Наверное, уже отсыпается в своем гнезде, – предполагал другой, а еще одна, девочка, пищала очень громко: – Его утащило чудовище! Вместе с ловушкой! Что будет, что теперь будет?! Нам всем влетит! Джаред кровожадно ухмыльнулся. Непременно влетит, если попробуют хоть еще раз, еще один раз! Но надо разобраться, в чем дело. Джаред вышел из-за деревьев и, облизываясь, пророкотал: – О, сколько еще вкусненьких феечек прилетело! А я как раз еще не завтракал! Феи порскнули в разные стороны, отчаянно вереща, но тролль произнес заклинание камня, и всех их придавило к земле невидимой тяжестью. Феи испуганно пищали и пытались колдовать, но Джаред использовал хорошее заклинание, сильное. Его можно было использовать раз в году, и в следующий раз так не получится, но феям об этом знать было не обязательно. Он прогулялся по поляне и собрал всех брыкающихся феечек в одну кучу. Они все так же не могли оторваться от земли, их как невидимый магнит держал, одна, самая хорошенькая, зло расплакалась, а два фея покрупнее все загораживали ее собой. Но Джаред понял, что перед ним заводила, вот догадался, и все. И обратился прямо к ней, делая зверскую рожу: – Ты, как тебя зовут? Красотка обиженно молчала, Джаред повысил голос, рыкнул так, что сорвались с ближайшего кустика листочки: – Отвечай, когда спрашивают! – Олли… – Олли, скажи, кто вам помог сделать ловушку? Я знаю, вы не можете сами трогать железо. Олли упрямо молчала, поджав губки и зло сверкая глазками, осмелился один из ее защитников: – Гном Рик. Джаред кивнул, он так примерно и думал. Узнать бы еще, зачем они заманили в нее Дженсена. Джаред зловеще пророкотал: – Тот фей был очень вкусный. Интересно, все феи такие же сладкие и сочные? Одна из феечек не выдержала и горько заплакала, другая громко ахнула, а Олли закричала: – Ты съел его, тупой тролль?! Один из мальчиков-феев, из тех, что прятали за собой Олли, растерянно посмотрел а нее, а второй закрыл лицо ладонями и прошептал: – Нам конец. Джареду реакция понравилась, значит, все-таки убить Дженсена они не хотели. Хотя вон тот, который не понимал, отчего так рассердилась Олли, явно подозрительно себя вел. Олли заплакала тоже, а Джаред обратился уже к тому мальчику-пажу: – А теперь я съем тебя. Но прежде ты расскажешь мне, кому в голову пришла такая замечательная идея – ловить фей в ловушки? И зачем вам это понадобилось? – Мы не хотели, чтобы его… съели, – неуверенно пискнул один фей, и Джаред на самом деле разозлился. – Да? – холодно спросил он. – А чего же вы хотели? Чтобы его, беззащитного в ловушке, мог обидеть любой мимо проходящий? Зачем вы это сделали? – Мы пошутили, – уныло сказал второй фей, и тут же получил тычка от Олли: – Это ты придумал! Сказал, он посидит один в лесу, и это будет так смешно, так весело! – Ну вот и отлично, – зло сказал Джаред. – Посидите тут, это же так смешно. Кстати, вам будет веселее, чем Дженсену, и не так страшно, как ночью. Вас же тут семеро? Вы будете развлекать друг друга, и все такое, пока не спадет заклятие. И запомните на будущее – тролли не едят фей. Но если вы в следующий раз решите пошутить, я подумаю над этим всерьез. Джаред, дико разозленный, отвернулся от сбившихся в кучку фей и сделал уже два шага с полянки, как его догнал вопрос рыжей хулиганки Олли. – Так, значит, Дженсен жив? – неуверенно спросила она. Крылышки у негодницы переливались синими цветами надежды, фиолетовыми – испуга, и розовыми – робкой радости. – Жив, – проворчал он и поморщился от вспыхнувшего радугой трепетания крыльев оживившихся феечек. Всю дорогу до пещеры Джаред думал, какие же они, эти феи, легкомысленные и жестокие, и иногда совсем как маленькие дети, вот он, например, хоть и был их ровесником, а чувствовал себя старше чуть ли не в два раза. Дженсен уже проснулся и бегал вдоль запечатанного входа туда-сюда, гневно сверкая красным, сизым, ядовитым желтым, а при виде Джареда крылья загорелись чистым алым, он остановился и воскликнул: – Где ты был?! Джаред, пристыженно опустив глаза, убрал в карман ловушку, потом отнес ее в дальнюю кладовую, а вокруг все вился Дженсен и допрашивал, выстреливая сто слов в минуту: – Гдетыбыл? Почему ты меня запер?! Джаредчтопроисходит?! – Прости, что пришлось тебя запереть, – уравновешенно ответил Джаред. – Общался с твоими… соплеменниками. Теми, кто устроил ловушку. Не хотел, чтобы ты появился в самый неподходящий момент. Дженсен опустился на пол, и крылья у него стали серыми. Бесцветными. И спросил тихо: – Что ты с ними сделал? – Ничего страшного, – поспешил успокоить фея Джаред. Дженсен крылышки поднял, с надеждой глядя на Джареда. А Джаред задумался, правильно ли он расшифровывает цвета? Или у каждого фея свои цвета для выражения эмоций? У Дженсена, например, этот нежный салатный – что может значить? – Они хорошие, – начал уверять его Дженсен, широко распахнув честные большие-пребольшие глазки, – ну… любят пошутить, но мы все любим. А где они? – Там, – махнул Джаред неохотно в сторону поляны. Дженсена как ветром сдуло. – Хорошие… – буркнул Джаред, провожая взглядом Дженсена, вздохнул: – Это ты хороший. А они… Нехотя Джаред пошел вслед умчавшемуся на выручку сородичей фею. Знал, конечно, что ничего фей сделать не сможет, но любопытно было посмотреть, как встретят его Дженсена феи. Отчего и когда Дженсен стал «его», Джаред предпочитал не задумываться. Как и следовало ожидать, на полянке стоял шум. Пришпиленные заклятием к земле феи дружно обвиняли Дженсена. Громче всех кричала Олли: – Это ты виноват, что мы тут застряли! Делай что-нибудь! Помоги нам! Джаред незаметно приблизился и выглянул из-за веток на полянку. Дженсен стоял недалеко от сидевших на траве фей, опустив голову и ковыряясь сапожком в земле, и снова выглядел так, что Джареду немедленно захотелось выйти из укрытия, и спрятать фея за своей широкой спиной. В глубине души вспыхнуло раздражение. Даже просить как следует не умеют! Разве так просят? А Дженсен, ну хоть бы немного посмеялся над своими обидчиками, нет, стоит, как оплеванный, и даже в голову не приходит отомстить. На крик Олли Дженсен поднял голову и сказал негромко: – Я не виноват. Но я сейчас попробую что-нибудь сделать. – Шевелись быстрее, моль белая, жрать охота, – буркнул один из фей-мальчиков, и Джаред разозлился. Громко топая и ломая ветки, вышел на полянку, напуская на себя самый зверский вид, что, в общем, было не трудно. Он действительно рассердился. Фейки вспыхнули крылышками испуганно и сбились в кучку, кто-то вскрикнул: «Он, он пришел!», и Джаред, старательно растягивая рот, оскалился. Фейки совсем примолкли. – Удрать захотели? – ласково спросил он. – Мы есть хотим! – пискнул один фей. – Вот как? – деланно удивился Джаред, – Дженсен, я думаю, тоже хотел есть. Когда вы его заманили в ловушку? Наверняка он пропустил ужин. А еще он просидел целую ночь один в темном лесу, под дождем. Он сидел один, голодный, а вы спали в своих волшебных гамаках, и вам было наплевать на него. Фейки удивленно и испуганно таращились на него, осмелилась спросить только Олли: – И что, нам тут до ночи сидеть? Так и знай, противный тролль, нас будут искать! – Ну и что, – Джаред пожал плечами. Он прохаживался вокруг жавшихся друг к дружке фей, и было забавно наблюдать, как они все время поворачивались к нему лицом, все вместе, – ну, найдут вас. Во-первых, заклятие, кроме меня, никто с вас снять не сможет. Это во-первых. Во-вторых, вся эта некрасивая история выплывет наружу. – Ой, нет, только не это! – пискнула одна из феечек и тут же замолчала, даже ладошкой рот себе заткнула. Джаред обрадовался: – Вот, я же говорил. Вас непременно накажут. И правильно сделают, кстати говоря. – Так что же делать? – уныло спросила Олли. Джаред развел руками, вздохнул: – Даже не знаю. Феечки сгрудились еще плотнее и зашептались, а Дженсен, на время забытый всеми, вдруг снова заговорил. – Джаред, пожалуйста. Отпусти их. Фейки все замерли и уставились во все глаза на Джареда. Он хмыкнул и покачал головой: – И не подумаю. Они даже просить не умеют. – Ты хочешь, чтобы мы попросили? – тут же встряла Олли. Джаред восхитился шустрой феечкой. Быстро соображает! – Попросите, – кивнул Джаред, – только не у меня. У Дженсена. А я уж дальше посмотрю. Если попросите хорошо, я, может быть, отпущу вас. Они еще пошушукались немного, Дженсен попробовал встрять: – Джаред, я… – Помолчи! – рыкнул на него Джаред. Джаред и не сомневался, что от имени всех выступит Олли. – Дженсен, пожалуйста, скажи своему троллю, чтобы отпустил нас. Дженсен стоял красный, даже крылья порозовели от смущения, а Джаред выжидательно смотрел на Олли. Олли вздохнула досадливо и скороговоркой выпалила: – Простимыбольшетакнебудемдженсен. Действие заклятия должно было кончиться к обеду, но Джаред решил вредных феечек отпустить. Олли вон чуть не лопнула от усилий, но сумела же попросить прощения. Небось, никогда в жизни ничего не просила. Фейки вихрем промчались мимо Джареда и поникшего Дженсена, задержалась лишь Олли, не утерпела, зависла перед носом Джареда, трепеща красно-сизыми от гнева крыльями, но ничего не сказала и упорхнула вслед за другими. Джаред открыл было рот, чтобы самодовольно заявить, что его никто больше не посмеет обидеть, как мимо него промчался вслед за другими еще один фей. Дженсен. Крылья, как успел разглядеть Джаред, у фея пылали от обиды ядовито-желтым. Джаред вскоре тоже вернулся в школу и все пытался увидеть Дженсена, мучительно перебирая в памяти все события – когда он успел обидеть маленького фея? Ведь все, кажется, делал для него. Дженсен то ли специально прятался, то ли вредные феи сделали с ним что-нибудь – к вечеру Джаред совсем разволновался и направился прямиком в крыло, где проживали феи. И плевать, что подумают всякие гоблины и гномы, он хотел знать, что с Дженсеном. Фей за серебряной дверью оказалось много, так много, что Джареду с непривычки показалось, сотня, все вокруг запорхало, запереливалось разными цветами, сразу несколько голосов хором закричали – тролль! И упало на него тонкое прозрачное покрывало, спеленало его, как живое, и пока Джаред боролся с ним, все фейки попрятались. Победив покрывало, Джаред огляделся и присвистнул от удивления. Комната фей, явно с помощью магии, оказалась внутри гораздо больше, чем казалась снаружи, это была вовсе не комнатка, как у него, а целый воздушный городок, или волшебный лес, там и сям среди закрученных синих и золотых лиан прятались шарообразные гнездышки из разноцветных нитей, откуда выглядывали испуганные лица совсем незнакомых феечек. Не тех, что были в лесу. Джаред вдруг понял, что хулиганка Олли со своей компанией – всего лишь небольшая часть фей, и, возможно, с другими у Дженсена вполне хорошие отношения. И, вообще, напрасно он тут влез, как медведь в чужую берлогу, может быть, он нарушил их какие-то неписаные правила, когда вмешался в жизнь фей. И, может, навредил чем-то Дженсену? Последняя мысль ударила больно, и он спросил громко: – Где Дженсен? Скажите мне, где он? Я сейчас уйду, не бойтесь. Просто скажите. – Уходи, его здесь нет! – пискнул кто-то. Джаред спросил, все больше тревожась: – А где он? Он даже шагнул вперед, задел синюю лиану, она зашипела как змея и изогнулась, чтобы тролль не мог коснуться ее. Джаред отступил, кто-то из феечек выкрикнул: – Он в лесу! Все время там бродит, там его и найдешь! Джаред поблагодарил и выскочил наружу, ему еще придала ускорение одна из золотых лиан. Очень хотелось найти Дженсена и попросить у него прощения. Дженсен нашелся на том самом камне, на речке, там, где Джаред впервые увидел его. Дженсен сидел, сгорбившись, белесые крылья висели, касаясь серого камня. Дженсен опустил одну руку в воду, и, приблизившись, Джаред увидел, как там, в прозрачной синей глубине играет и вьется возле его руки прирученная рыбка. Джаред молча сел рядом, потом посмотрел на профиль Дженсена. Дженсен опустил длинные пушистые ресницы и слегка надул губы, и упорно не реагировал на Джареда. Но ведь и не улетал. Значит, не так уж сильно сердился, и выглядел больше несчастным и усталым, чем обиженным. – Прости. Я неправильно сделал. Не должен был так. Дженсен взглянул на него нечитаемо из-под ресниц. Яркие глаза будто тоже выцвели, как и крылья, казались почти серыми. Джареда кольнуло больно в сердце игла, и он выпалил горячо: – Я понял только потом, что не должен был вмешиваться! Но я хотел их наказать, они же обидели тебя! Дженсен, прости, я выставил тебя слабым и никчемным, я на самом деле так не считаю! Пых! – перед носом Джареда как будто взорвалось что-то, Дженсен вскочил и, сверкая глазами и крыльями, запальчиво закричал: – Именно что считаешь! Что я слабак и размазня! Как будто я сам не могу постоять за себя! Джаред вскочил тоже, навис над Дженсеном, пользуясь преимуществом роста, и, забыв, что хотел только извиниться, начал защищаться: – Может, и можешь, да не хочешь! Ты слишком мягкий с ними! Я бы так врезал! Меня вообще никто не задирает, потому что сдачи всегда даю, а ты!.. Фей подлетел вверх, сам навис над ним, нос к носу приблизил лицо, гневно закричал: – Что – я? Я, что, должен был с девчонкой драться? У нас не принято так, чтобы силой, и оно не стоит того, подумаешь, остался один в лесу. И, вообще, не ори на меня! Джаред подумал вдруг – и, правда, а чего это они орут? Дженсен разговаривает с ним, это хорошо. Но не утерпел и буркнул: – Конечно, ничего особенного. Ты сидел и ревел там. Джаред вспомнил эту картину, помрачнел, заново переживая. Дженсен опустился на камень и задумчиво посмотрел на Джареда. Потом взял его тихонько за рукав и вдруг признался, краснея: – Я не от страха плакал. Джаред, позабыв обо всем, уставился на Дженсена и вдруг понял. – Тебе было одиноко. Да? Дженсен вздохнул и снова сел на камень. Джаред тоже сел, и они долго вдвоем смотрели на воду, на рыбку, всячески показывающую им, что хочет поиграть. Рыбка даже выпрыгнула из воды несколько раз, но мальчики не реагировали на нее, каждый погруженный в свои мысли. – Знаешь, – наконец сказал Джаред, – а я был в вашей комнате. Дженсен повернулся к нему всем корпусом и недоверчиво распахнул свои и без того большие яркие глаза, не поверил: – Да ну? Джаред, залюбовавшийся живым сиянием невозможно красивых зеленых глаз, ответил не сразу, Дженсену пришлось тыкать, и тормошить его: – Джаред, правда? Ты пришел к нам?! И Трайенс не выгнала тебя?! И никто не смог? Ну ты силен, чувак! Джаред добросовестно рассказал, как он пришел, и его послали, и Дженсен посмеялся над ним. Снова крылья его переливались и сверкали, и не было счастливее тролля на земле, чем Джаред. Джаред с опаской подумал, что у него развилась какая-то зависимость, связанная с крыльями фея, а, может, он просто хотел, чтобы фей всегда был в хорошем настроении. Но сейчас Джаред отогнал все мысли об этом и воспользовался случаем узнать побольше про фей – это было так интересно! Он закидал Дженсена вопросами, и Дженсен снова смеялся, потому что, нет, у фей тоже есть туалетные комнаты, и они не какают розами. И, да, они бывают злые, но чаще просто любят шутить над всеми, и не воруют человеческих детей, какие глупости! Просто дети сами не хотят уходить. И у каждой феи свое предназначение, а вот тут Дженсен замолчал. Джаред насторожился, потому что крылья у фея снова стали стремительно сереть, и под конец стали пепельного цвета. Джаред вспомнил, как обозвал Дженсена один из фей-мальчиков – моль бледная. Что бы это значило? – Дженсен, – осторожно спросил Джаред, чувствуя, что отгадка неприязни некоторых фей к его Дженсену где-то рядом, – скажи, а твое какое предназначение? Дженсен посмотрел на него немного отчужденно, поджал губы, и Джаред подумал, что не нужно было задавать этот вопрос, может, он снова нечаянно обидел фея? Но Дженсен ответил. Так же внезапно, как надулся, сбросил маску отчужденности, печально вздохнул и пожаловался: – Если бы я знал. – Ты не знаешь? – удивился Джаред. – Но как же… ты говорил, предназначение! Типа каждая фея с рождения знает, в чем ее предназначение. – Не то чтобы младенец феи прямо с рождения знал, зачем на свет появился, – начал заводиться Дженсен, но снова сник, пробормотал. – Извини, я что-то… Ты же не знаешь ничего. Для меня это такая болезненная тема. Джаред молчал, разрываясь от двух противоречивых желаний – потребовать все рассказать, и, наоборот, раз такая болезненная тема, пусть уж тогда не говорит, но Дженсен продолжил: – Все на самом деле просто. Все на крыльях. Там все написано. А у меня… нет. Джаред открыл рот от удивления и принялся лихорадочно перебирать воспоминания, все, что касались фей. Он даже повернул к себе спиной Дженсена, разглядывая крылья вблизи. Сейчас Дженсен, кажется, волновался, и крылья переливались сиренево-голубым с красными всполохами. – Дженсен, – раздраженно попросил Джаред. – Ну, что? – красного прибавилось, Дженсен хотел повернуться к нему лицом, но Джаред удерживал его за плечи. Смиряясь, Дженсен пробубнил: – Не могу я этим управлять. И, видимо, сделал усилие над собой. Крылья постепенно теряли цвет, становились светло-светло серыми, белесоватыми, даже немножко прозрачными, и Джаред вспомнил вдруг, что действительно никогда не видел фей с такими крыльями. Без всякого рисунка. У каждого из них, даже если они были спокойны, на крыльях четко проступал рисунок, как татуировка. У кого светились темно-синие узоры, у кого ярко-алые, у кого сверкал расплавленным золотом затейливый узор по краю крыльев, у кого медным светился у самого основания. Джаред отпустил Дженсена и сказал спокойно: – Я понял систему. И что, по узору понятно, кто чем будет заниматься? – Ну да, – подтвердил Дженсен. Стоял, такой унылый, снова повесив крылья, надув губы, и выглядел самым разнесчастным из виденных Джаредом существ. Джаред подавил в себе желание прижать Дженсена к груди, погладить по голове – вдруг объятие у них не утешение, а нападение? Но понятно теперь, почему Дженсен всегда сторонится остальных. Джаред решил выяснить все до конца: – И много таких, как ты? Дженсен пожал плечами, неуверенно посмотрел на него через плечо. – Не знаю. В Ириос, откуда я родом, там таких не было. Спрашивал у всех, кто тут учится – они тоже не видели. Ну… Дженсен запнулся, хмурясь, и Джаред нетерпеливо подтолкнул его: – Что? – Да ничего. Мама говорила всегда, что я не должен расстраиваться. И что рисунок может появиться позже. – О, ну вот видишь, – обрадовался Джаред. Дженсен обжег его подозрительным взглядом больших глаз, но не увидел в лице Джареда насмешки, и вздохнул: – Думаешь, появится? Я, знаешь, долгое время каждое утро вставал и бежал к зеркалу, посмотреть, вдруг появился? Потом перестал. А теперь даже и не верю. Джаред в этот раз не выдержал и прижал к себе Дженсена. И погладил, как хотел, по голове. Не дурак же совсем, должен понять, что Джаред совсем не хочет ему зла. Погладил раз, другой по вихрастой голове, по мягким волосам, притихший Дженсен не отстранялся, и крылья его вдруг загорелись каким-то необыкновенно ясным, ровным, золотистым цветом. Ему хотелось сказать Дженсену, что все нужные рисунки на его крыльях обязательно появятся, но он не был уверен. После, опомнившись и заполыхав смущенным розовым, Дженсен вырвался из его объятий и стремительно улетел, но Джаред знал, что фей непременно вернется. Так и вышло. Джаред успел перекусить и вздремнуть в своей пещере, и ему даже приснились разноцветное сияние крыльев и широкая, до ушей, довольная улыбка Дженсена, его лукавые глазки с пушистыми ресницами, а потом он проснулся от невежливого толчка в бок. Дженсен ухмылялся почти так же, как и в его сне. – Нехорошо спать, когда гости приходят, – заявил он и вдруг неудержимо рассмеялся, закидывая голову, точно как тогда, на реке, когда Джаред увидел фея в первый раз. Джаред сел на лежанке, с улыбкой глядя на веселящегося фея и терпеливо дожидаясь, когда тот все расскажет сам. – Ты их напугал, – отсмеявшись, заявил Дженсен и фыркнул. – Подумать только, тролль вламывается в жилище фей. Теперь некоторые меня избегают, а другие, наоборот, пристают. Дженсен расхохотался снова. – Зачем пристают? – поинтересовался Джаред. – Они спрашивают, как я тебя приманил. Аха-ха! – он снова закатился, вытирая брызнувшие слезы. – А Олли пристает? Дженсен притих немного, переливчатое сияние крыльев поубавилось. – Нет. Но она явно что-то задумала. Плевать, я и раньше не боялся, а теперь тем более! Мне теперь не… Он запнулся, покосился настороженно на Джареда. Джаред продолжал лыбиться, как дурак, ну вот не мог удержаться, и все. Этот мелкий фей превращал его просто в кисель какой-то. Дженсен договорил: – …не так одиноко. Вот. И посмей только рассмеяться, большой глупый тролль! Джаред рассмеялся, и Дженсен, наигранно-гневно пыхая крыльями, начал закидывать его всякими, выуженными прямо из воздуха предметами: то летел в Джареда человеческий сапог, то вдруг чайник, то большая пуховая подушка, и в чьем-то доме всего этого добра не досчитаются, если фей забудет вернуть. – Ладно-ладно, я не смеюсь! Дженсен, все! Знаешь, я тут подумал! Дженсен, мне что в голову пришло. Дженсен прекратил кидаться и уставился на него блестящими глазками, разгоряченный, порозовевший – прекрасный. Трепетал крыльями, зависая над земляным полом, готовый в любую минуту пульнуть еще чем-нибудь. Но потом успокоился, приземлился, скрестил руки на груди. – Дженсен, получается, ты один такой? – Ну и что? – Дженсен переступил с ноги на ногу, не понимая, куда он клонит. – Так это же здорово! – Джареда распирало, а Дженсен все не понимал. Скептически поднял брови: – Здорово быть изгоем? – Да ладно! Ну, конечно, кое-что было, ну я просто хочу сказать, ты не выглядел совсем уж несчастным. – Джаред снова вспомнил свое первое впечатление от фея. Сияющий, веселый, счастливый. – И ведь не все тебя обижали, верно? – Не все. Дома никто! У меня хорошо все было дома, – загораясь и подлетая над полом, подтвердил взволнованно Дженсен, – ну а здесь вдруг Олли, но она… Ну, в общем, дело не в крыльях. Она на меня обиделась. И потом стала… такой злой. И сказала, что я… никчемный. Раз у меня нет предназначения. – О! – Джаред начал так улыбаться, что Дженсен снова вспыхнул ярко-розовым, выудил из воздуха здоровенную сковородку и запустил ее в Джареда, пригрозив: – Только посмей сказать вслух! Джаред расхохотался, уворачиваясь от чугунной сковороды: – С ума сойти! Девчонка влюбилась, а ты оказался таким лопухом, что не понял! – Джаред! Убью тебя! – Только не сковородкой. Бедные люди, ты кого-то совсем разорил, а это что? Скалка? Дженсен, верни все это барахло назад! Дженсен, какой же ты! Знаешь ведь, вот даже я знаю, что нет ничего страшнее отвергнутой женщины. Ха-ха-ха, Дженс, перестань! Перестань, пожалуйста, я не буду тебя больше дразнить. Дженсен совсем запыхался, и Джаред, воспользовавшись паузой, снова заговорил, на всякий случай выставив перед собой сковородку как щит, и выглядывая из-за нее: – Я отвлекся совсем, с этой Олли. Понимаешь ведь, что она из вредности сказала, что ты никчемный. Если бы на самом деле было так, разве захотела бы она тебя? А она захотела, вон как злится, что ты… эхм. Ну, оказался не в состоянии понять ее намеков. – Да все я понял! – буркнул Дженсен. И зарозовел крыльями, выдавая себя с головой. Джаред поспешил предотвратить очередную вспышку: – Да плюнь ты на нее! Я не про нее хотел. Короче, Дженсен, ты – особенный, понимаешь? Не такой, как все. Это очень здорово, на самом деле. Ты можешь выбирать себе занятие по душе! Можешь ведь? Дженсен смотрел на него во все глаза, хлопая своими невозможно длинными ресницами и приоткрыв в удивлении рот. – Могу, – сказал он едва слышно. – Видишь? – возликовал Джаред, отбрасывая сковородку. Дженсен швыряться предметами из параллельной реальности больше не спешил: – Эта твоя Олли, она не выбирала, кем ей быть, садовницей, или зубной феей, будет она плести волшебные сны или ставить водяные ловушки. Может, она не хочет быть садовницей! – Почему не хочет? – удивился Дженсен, потом смущенно моргнул, – Ну… да, я понял, что ты хотел сказать. Посмотреть на ситуацию под другим углом. Дженсен задумался крепко. Потом поднял голову, опалил Джареда взглядом, от которого внутри все затрепетало. Улыбнулся светло и сказал: – Спасибо, Джаред. Вот так жизнь в школе фейри на ясеневой полянке осветилась для Джареда волшебным светом крыльев, и он больше не скучал по дому. Он надеялся, что его новый друг, маленький фей, тоже стал чуточку счастливее, во всяком случае, он старался, чтобы крылья его переливались от радости и удовольствия как можно чаще. Не то чтобы дело было только в самочувствии фея. Просто Джареду нравилось, как светятся крылья. БОНУС *** Джаред проснулся в отличном настроении. Ему снова снился фей со своими переливающимися крыльями, наверняка ему повезет сегодня! Хороший сон. Школа фейри была давно позади, шесть лет прошло, но событие это в жизни Джареда оказалось настолько ярким, что не забывалось ничего, казалось ну вот вчера же все было. Только вчера звонко смеялся Дженсен, устроив очередную каверзу, сияя крыльями и мельтеша вокруг, только вчера они сбегали из кампуса, и бродили в лесу, придумывая игры в розыск сокровищ, или забирались в пещерку, и проводили там долгие часы за болтовней. Привыкшие и даже полюбившие Джареда феи досаждали ему своим вниманием, и переселились целой толпой в его троллью комнату, практически выжили его в пещеру. Нравилось им там, и все тут. А потом обнаглели до того, что и в пещеру начали целыми стайками прилетать, и Джареду даже пришлось повесить на дверь то самое заколдованное гномами железное кольцо-ловушку. Подсказал это сделать Дженсен, хотя против него кольцо тоже работало. Можно сказать, пожертвовал собой ради спокойствия Джареда. Пришлось огораживаться, потому что находиться в помещении и ночевать с одним болтливым феем еще можно было, а когда целый хор визгливых и пугливых феечек вопил и верещал всю ночь как девчонки на первом пикнике, и пещера от их переживаний становилась похожа на живой фейерверк – какой уж тут сон? Улыбаясь воспоминаниям, Джаред споро собирался на работу. Таких заморочек, как у Дженсена с их предназначениями у троллей не было, в общем-то, каждый уважающий себя тролль рано или поздно создавал себе приличную пещерку, и как умел зарабатывал на жизнь, магией ли, простой работой, ну а что жизнь пещерных троллей чаще всего вертелась вокруг камней, так мамочка говорила, что природа троллья и есть камень. Вот и сейчас он спешил в шахту, да необычную – волшебную. Когда тролли, селившиеся в основном под землей, и в горах, и каменных пещерах слышали про Алмазного змея всегда понижали голос – внушало уважение и ужас существо средне между божеством и зверем, умевшее проходить сквозь камень и землю как нож сквозь масло, оставляя за собой волшебную чешую. Чешуя эта обладала магическими свойствами, и кроме того, являлась твердой валютой в волшебном мире. Редкая и ценная вещь, и совсем недавно недалеко от поселения, где жил Джаред обнаружили след змея, с десяток чешуек. Теперь там рыли и искали денно и нощно, старясь определить направление, по какому двигался змей. Иногда бывало такое чудо, что находили целую снятую старую шкурку, какую обычно сбрасывают змеи, вырастая. Такая шкурка могла всю их общину сделать богачами. Но Джаред не надеялся найти всю шкуру, ему бы хоть несколько чешуек – и будет уже возможность найти себе отдельную пещерку, а не жить общиной в одной огромной пещере. Джаред решил для себя, что предназначения, может, у троллей и нет, но он точно тролль-отшельник. Неуютно было ему с родным народцем, и черт его знает, почему. Позавтракав, Джаред шел вместе с братьями и дядями по сети катакомб в дальнюю тесную пещеру, где обнаружили чешуйки. Там уже все поделили на секторы, и каждый копался в своем углу, с помощью магии и кирки отыскивая след волшебного змея. Джаред вошел на свой участок и принялся за работу. Он увлекся, и не услышал сразу, что его зовут, пока ближайший тролль не треснул его со всего маху по спине: – Джаред, эй! Иди, тебя старейшина зовет. Джаред искренне недоумевал, что могло понадобиться старейшине Гору от молодого тролля. Он вроде ничем не прославился, и не успел набедокурить, обычный, разве что даже по тролльим меркам необщительный. Одно слово – отшельник, тролль-одиночка. Но это ведь не преступление. Оказалось, дело не в нем. Гор с недоумением рассказывал Джареду: – Там гость, с той стороны волшебного барьера, и он того гляди ворота нам разнесет. Мы бы прогнали его, хотя я не уверен, что получится, что-то больно настырный. Но он имя твое знает. Второе имя. Джаред, кому ты мог доверить такое? Едва услышав про имя, Джаред смущенно заулыбался. Это было такое редкое зрелище – улыбающийся Джаред, что Гор замолчал, некоторое время пристально разглядывая его, потом вздохнул: – Ты его знаешь. Так кто он такой? И Джаред, запинаясь, рассказал старейшине, ну что – почему не рассказать-то? В этом не было никакого секрета. Однажды Джаред взял с Дженсена обещание, что когда случится то, чего Дженсен так долго ждал, он непременно Джареда разыщет. – Фея, – не поверил старый тролль, – ты хочешь сказать, что непреступные врата разносит маленькая хрупкая фея? Такая, с крылышками? Гор скрючил корявые пальцы, потряс ими, вероятно, это была попытка изобразить трепетание крыльев. Джаред сразу подумал, что Гор так и остался жертвой стереотипов, и затея правителя с этими школами была не такой уж глупой. Все так же улыбаясь, он мечтательно сказал: – Не сказал бы, что он маленький. Фей был мне до плеча шесть лет назад, и сейчас, я думаю, подрос. А вообще, мама всегда говорила, что небольшие существа обладают самой сокрушительной волшебной силой… – Ну ладно-ладно, – поморщился Гор – завел песню. Он замолчал надолго, пока Джаред не решился спросить: – Так что мне делать? Гор недовольно пробурчал: – Что делать. Иди уже, пока он ворота совсем не снес, твой дружок. Джаред поспешил к волшебному барьеру, на ходу вытирая руки о фартук. Перед самыми воротами он остановился, чтобы перевести дух и немного успокоиться. Отчего-то он разволновался, казалось бы – ну что такого? Увидит сейчас Дженсена, как будто не видел его до этого целый год и потом еще шесть – во снах. Интересно, какой он стал сейчас? И, самое главное, что за рисунок появился на его крыльях? Ведь если Дженсен здесь, значит, ему есть что показать. Его вывели из задумчивости новые мощные удары по невидимому барьеру, и Джаред закричал: – Подожди, я сейчас, выйду! Удары прекратились, и через минуту до него донеся звонкий юношеский голос: – А ты не очень-то торопился. Я уже второй час тут тебя дожидаюсь. – Подожди еще пять минут, – попросил Джаред, сосредоточился, и задержав дыхание, пошел сквозь барьер. Все вокруг сразу потеряло резкость, поплыло, как будто он вошел в воду, и воздух тоже стал вязким, резиновым, не вздохнуть. Шаг, второй, третий… на пятый резкость вернулась, воздух снова стал прозрачным, и им можно стало дышать. Джаред шумно вздохнул и огляделся в поисках фея. Дженсен появился из ниоткуда, материализовался прямо перед ним, и завис немного над землей, сверху вниз глядя на Джареда и улыбаясь до ушей. Джаред, глядя на знакомые, хризолитовые сияющие глаза, узнавал постепенно и принимал всего – нового Дженсена, и сквозь взрослые черты просвечивал маленький озорной фей, такой, каким он его помнил. Джаред не сразу обратил внимание, что крыльев не видно, так загляделся он на лицо друга. И тут же увидел и другие перемены – не было больше знакомого любимого феями яркого наряда, какая-то унылая серая хламида, и золотистые волосы спрятаны были под рваной крестьянской шапкой. Однако Дженсен висел в воздухе, значит, просто замаскировался, но тревога стукнула в сердце. И Дженсен сразу как услышал – сказал, опускаясь на траву: – Ты на наряд мой не смотри. Через людские поселения шел, хотелось посмотреть, как они живут, ну и принял их обличье. Между прочим, отбоя не было что от парней, что от девчонок, – Дженсен усмехнулся, и Джаред узнал в нем снова маленького фея. Джаред оценил человеческий облик фея и честно сказал: – Я их понимаю. Дженсен расхохотался, и вокруг него замерцал, засветился отсвет от спрятанных крыльев. Джаред не утерпел, спросил, сгорая от любопытства: – Ну, так ты покажешь? Какие они сейчас? – Покажу, подожди немного, – Дженсен разглядывал Джареда, и на секунду Джаред почувствовал себя неловко под этим пристальным взглядом. Сразу представил себя глазами фея – большой, огромный, с зеленоватой кожей, со спутанными волосищами ниже плеч, с грубыми, корявыми от работы руками. Невольно спрятал руки за спину и спросил стесненно: – Что, сильно изменился? – Совсем нет, – улыбаясь, сказал фей, и казалось, он будто почувствовал стеснение Джареда, и хотел его развеять, пихнул его рукой в плечо, – какой был, такой остался. Жуткий страшный тролль, детишек пугать, и маленьких фей. Страшилище пещерное. Говорил одно, а смотрел так ласково и дружелюбно, и улыбался так нежно, что Джаред невольно улыбнулся в ответ, и расслабился. Чего это он, в самом деле. Это же Дженсен! Джаред тут же вернулся к интересующей его теме: – Крылья? Столько нетерпения звучало в его голосе, что Дженсен снова расхохотался, и Джаред забыл, о чем спрашивал, залюбовавшись им. Определенно, этот новый подросший фей нравился ему, и ничуть не меньше, чем прежний. Если еще не больше. Отсмеявшись, Дженсен сказал: – Покажу, Джаред, подожди. Но прежде я хочу поговорить. Джаред растерянно моргнул. Он не понимал, зачем нужно затевать какие-то разговоры, перед таким простым действием – развернуть крылья. Что в них такого? Или… Джаред вспомнил, как сам когда-то давно сказал Дженсену, про его особенность, и снова забеспокоился. Интересно, что же такое отпечаталось на его крыльях, что Дженсен не рискует ему их сразу показывать? Неожиданно Джареду пришло в голову подозрение, от которого он рассердился, и выпалил: – Ты что, думаешь, мое отношение к тебе изменится от того, что теперь написано на твоих крыльях? Мне все равно, правда. Я просто хочу посмотреть. Дженсен смущенно покачал головой: – Нет, я не думаю, я просто… Ну в общем, я прилетел не просто похвастаться, понимаешь? Этот рисунок, он проявился уже год назад. И я думал, ну ладно, потом как-нибудь прилечу и покажу – ну, как это бывает с детскими обещаниями. Они не всегда выполняются. Не думаю, что ты ждал меня на самом деле. Ведь так? Джаред насупился. Фей поймал его. Джаред, конечно, надеялся на встречу когда-нибудь, но не особенно рассчитывал, что Дженсен вспомнит о своем обещании, а ведь была еще вероятность, что Дженсен навсегда останется особенным, не как все – без рисунка на крыльях, определяющего его судьбу. – Ладно, – согласился Джаред, – выкладывай тогда, зачем явился. – Это долго. Дело не двух минут, и тебе нужно будет подумать над моим предложением. – Вот как, – Джаред озадаченно поднял брови. Еще интереснее. Хотя в каком-то смысле логично – прилетел не просто так, посветить своими крылышками, а с каким-то деловым предложением. Изменился Дженсен, повзрослел. Впрочем, как и он. – Что ты предлагаешь? Дженсен бросил взгляд в сторону, откуда явился Джаред и спокойно сказал: – Я сомневаюсь, что твои захотят пустить меня в святая святых, а нам нужно место, где можно спокойно поговорить и обсудить все. У меня есть такое место на примете, и если ты согласен, предупреди своих, и отправимся прямо сейчас. Это не займет много времени, день, два, может три. Джаред нахмурился. Посмотрел тоже за барьер и раздражаясь, заговорил: – Дженсен. Ты внезапно являешься и требуешь, чтобы я пошел вдруг с тобой и ничего, совсем ничего не объясняешь. Тебе хочется просто поболтать, вспомнить детство? Но мы выросли, и, ты знаешь, я вообще-то занят. Сейчас вот меня выдернули из шахты, я работал, и мне нужна эта работа. Я рад тебя видеть, правда. Очень рад, ты мне снился даже сегодня, но я не могу так все бросить… – Снился? Вокруг снова разлилось сияние невидимых крыльев, и Дженсен оторвался от земли и завис прямо перед ним, заглядывая ему в глаза и улыбаясь, и Джаред потерял ход мыслей. Разве можно сердиться, когда так на тебя смотрят и улыбаются? Дженсен повторил: – Я снился тебе? Значит, и ты тоже? – Что значит, «я тоже»? – Ты мне тоже снился! – счастливо улыбаясь, заявил фей, и Джаред вздохнул. И попробовал снова: – Погоди. Я не о том. Я не могу уйти так просто, понимаешь? У меня своя жизнь. – Ерунда какая, – Дженсен пренебрежительно махнул рукой, – что вы там ищете в шахте? Небось, чешуйки змея? Джаред не успел удивиться, откуда фей знает, как Дженсен сунул руку в карман, вынул кошель и бросил к его ногам со словами: – Вот, здесь наверняка больше, чем ты там наковыряешь. Бери и пошли. Джаред по-настоящему обозлился, позеленел даже от гнева, и прошипел: – Убери это. Я сам заработаю, понял? Мне не нужны твои подачки. От изумления он не мог опомниться, пнул кошель и прежде чем уйти, сказал с горечью: – Как ты сильно изменился. Даже не знаю, о чем нам с тобой еще можно говорить. Прощай. Он уже развернулся и успел сделать шаг в плотную вязкую субстанцию барьера, но его вытащило назад, и это был, конечно же, Дженсен. Дернул его так, что Джаред упал на спину, а сам сел сверху, ему на грудь, и сердито блестя глазами, закричал: – Ну прости меня, пожалуйста! Я не хотел тебя обидеть! Я просто хотел поговорить! И отчего-то Джаред фыркнул. Потом снова, а потом и рассмеялся, очень уж забавно выглядел красный, встрепанный, расстроенный Дженсен, а уж его агрессивная манера просить прощения и вовсе обезоруживала. Он столкнул с себя Дженсена, отсмеялся, и проговорил: – Хорошо, извинения принимаются. Что с тобой делать, теперь. Умру ведь сам от любопытства, чего тебе надо было. Ну и крылья таки, я надеюсь, покажешь? Дженсен прерывисто вздохнул, и внезапно спрятал лицо в ладонях, и Джаред услышал оттуда невнятное: – Мне очень нужна твоя помощь, Джаред. Очень-очень. Я не знаю, что мне делать. Джаред осторожно и успокаивающе погладил Дженсена по плечу: – Так бы и сказал сразу. Погоди, я сейчас вернусь. *** Они продвигались по лесу уже добрых два часа, и беседа их не клеилась, Джаред все размышлял – почему? Он думал, они будут болтать всю дорогу, и каждый из них расскажет, как жил все это время, и что делал, но отчего-то они шли молча, изредка поглядывая друг на друга, и каждый в своих мыслях. Старейшина отпустил Джареда без всяких условий, велел лишь попрощаться с матерью. Шерон разворчалась было, но скоро ее внимание отвлек младший джаредов братишка своим громким ревом, и Джаред под шумок удрал, попутно утянув в дорожный мешок несколько маминых пирогов. Сейчас Джаред думал, отчего же стал так неразговорчив Дженсен? Неужели оттого, что Джаред принял человеческое обличье? Странно, но фей же сам попросил, а теперь бросает на него тайком странные взгляды, и светится как-то не так. Не так, как раньше. Джаред хоть крыльев и не видел, но уже так хорошо знал фея, что замечал и без них изменения в настроении Дженсена, надо же, как будто и шести лет не прошло – он как будто настроен был на фея. И сейчас от фея шло нечто странное – дрожащее, неуверенное, почти невидимое сияние, совсем новое чувство. И Джаред не умел его расшифровать. Во всяком случае, раньше такого не было. И нет, это не было что-то плохое – грусть там, или боль – как раз нет. Что-то, от чего сердце стучало быстрее, и запахи вокруг становились сильнее, и звуки острей, и краски ярче. Странно… Пока Джаред занят был этим новым, взрослым, чем веяло и мягко обволакивало, и чему он никак не мог дать определения, впереди показались человеческие постройки. Дженсен перестал витать в воздухе, и пошел как и положено людям, ступая по земле, но так часто поворачивал голову и засматривался на Джареда, что то и дело спотыкался и несколько раз чуть не упал. В конце концов Джареду это надоело, он схватил Дженсена за руку: – Перестань. – Чего перестать? Дженсен и не покраснел даже, усмехался и с вызовом смотрел на него. – Перестать глазеть на меня. Не то прямо сейчас обращусь снова в тролля. – Обращайся, – покладисто кивнул Дженсен, посмотрел вперед, где по тропинке у ним навстречу шла симпатичная девушка. Поморщился, и пробурчал: – Хотя лучше не надо. Визгу будет… – Скажи-ка, – Джаред взял Дженсена за пуговицу и подтянул к себе, – отчего ты так пялишься? Я смешной? Или что не так? Скажи сразу, вон девчонка идет. Может, мне лучше спрятаться? Джаред видел по глазам фея, что тот собрался было соврать, но его что-то остановило. Фей моргнул, махнув опахалами золотистых ресниц, вот странно, с возрастом ставших только длиннее и пушистее, облизал быстро пухлые розовые губы, и выдохнул, распахивая широко свои честные глазищи: – Нет, все нормально. Просто я не ожидал, что ты такой, такой… очень такой… Такой… Джаред притянул Дженсена еще ближе, поторопил: – Ну, какой? От Дженсена этот странный серебристый – взрослый? – запах, не запах – аура, свет, излучение стал интенсивнее, сильнее, глаза фея потемнели, дыхание участилось, он снова облизал губы и прошептал: – Не знаю. Я не знаю, Джаред. Красивый? Не то, потому что ты и так красивый, и в своем обличье. Что-то… Не пойму сам. И Джареда вдруг обожгло пониманием, отозвалось это понимание в паху, горячим, вязким, сладким с горчинкой, как дикий мед, отозвалось и грустью и надеждой на будущее, как закончившаяся сказка про детей, обещающая вырасти в новую, про взрослых, и все равно было жаль этой потерянной так внезапно невинности. Джаред вдохнул еще раз этот кружащий голову запах и отпустил Дженсена, отошел на шаг. Втянул всей грудью свежего воздуха – прочисть мозги, а мимо уже проходила селянка, кокетливо улыбаясь, и стреляя глазками то в одного, то в другого. Джаред рассеянно улыбнулся ей, пытаясь привести мысли в порядок, но тут же почувствовал на запястье крепкую хватку. – Пошли, – недовольно сказал Дженсен, и потащил его за собой. Так Джаред выяснил, что феи бывают, кажется, ревнивыми? Потому что ни на что другое это похоже не было. Посмеяться Джаред не рискнул, боялся обидеть, к тому же видно было, что Дженсен и сам растерян, и немного сбит с толку. Джаред настроился на долгое путешествие, но ближе к вечеру достигнув одному фею известного ориентира, они остановились. Явно обрадованный, фей повалился на траву со стоном: – Ух, без приключений дошли! Мои ноги, оууу, с непривычки совсем замучился! Джаред сел рядом, с недоумением оглядываясь. – Это и есть твое место? Поговорить? Дженсен замотал головой: – Нет, но тут переход. В момент доберемся. Жрать только хочется. Дженсен выразительно начал принюхиваться, Джаред со смехом кинул ему сумку: – Не траванешься тролльими пирогами? Дженсен деловито копался в сумке: – Помнится, шесть лет назад наш рацион ничем существенным не отличался…О, как пахнет! Уговорив три пирога, Дженсен опомнился, захлопал снова своими длиннющими ресницами: – Джаред, а ты? Джаред хмыкнул: – Спасибо, нет. Дженсен очаровательно покраснел, запихнул в рот огрызок последнего пирога и пообещал: - Ничего, я тоже тебя угощу вкусным ужином, как только прибудем на место. Мне перед переходом нужно было подкрепиться. Дженсен придвинулся к нему, обнял за плечи, заглянул в лицо: – Ты готов? Джаред почувствовал беспокойство. – Колдовать собираешься? Дженсен вместо ответа улыбнулся и велел, сильнее сжимая его плечо: – Закрой глаза и задержи дыхание. Поехали! *** Этого он никак не ожидал. Джаред ходил по ставшей крошечной пещерке из детства, заглядывал в кособокую кладовку, в умывальную комнату, в маленькую комнатку-гостиную, и чуть не плакал от умиления. Дженсен сидел тихо на старом топчане, на котором когда-то спал Джаред, и следил за ним взглядом. Крыльев он так и не развернул, но от них все равно исходило сияние, заполнявшее всю пещеру. Наконец, Джаред сел на стульчик, и провел ладонями по столешнице. – Как часто ты тут бываешь? – спросил он Дженсена. Дженсен ответил, тоже разглядывая столешницу: – Иногда. Раз в полгода. Прибираю тут, пополняю кладовку. Иногда задерживаюсь дня на два-три. На самом деле редко. – А как же кольцо? Гномье? Я, когда уходил, повесил запор, ты же не мог его пройти. Дженсен хмыкнул: – В первый раз попросил гнома же и убрать запор. А сейчас… Дженсен встал, ушел в кладовку и вернулся с кольцом. Джаред онемел, глядя на кольцо в руках Дженсена. – Ты… На тебя не действует больше ловушка?! Как это может быть? Она же на всех фей… Дженсен? Дженсен, улыбаясь, положил бесполезное кольцо на стол и сказал негромко: – Ну вот мы и подошли к сути дела. Такие ловушки действую не на всех фей. Вернее, почти на всех. Помнишь, ты говорил, что я особенный? Так и вышло. Любуйся. Дженсен повернулся к нему спиной, одновременно скидывая человеческий облик, рвалась и падала серыми хлопьями не долетая до земляного пола исчезая, серая хламида, из под нее сверкало белое с капелькой золотого и зеленого – шелковые одежды, и крылья – они своим размахом заполнили всю маленькую пещерку, огромные, серебристые, необычной формы – и на них горделиво светился пурпурный рисунок, не оставляющий никаких сомнений в кастовой принадлежности фея. Короны. На обоих крыльях, сложной вязью, но вполне узнаваемые, не требующие расшифровки знаков даже для постороннего в мире фей – короны. – Ух ты, – только и сказал Джаред. Дженсен повернулся к нему лицом, и у Джареда появилась возможность полюбоваться на наряд фея. – Вот так, значит, выглядят ваши короли? – не переставая улыбаться, спросил Джаред. Черт его знает отчего, но ликование свое он сдержать никак не мог, ну и крылья, к тому же. Фетишист в нем просто пускал слюни восторга. Дженсен с подозрением посмотрел на него, потом на свой наряд. Сказал нехотя: – Ну да. Что не надену, все вот такого цвета становится. Это тоже не со всеми феями. Только мне так повезло. Гадство! Вот только в человечьем обличье могу одежду другую, а так все - белое с золотым и зеленым. Превращается, и все тут. Джаред попытался собрать рот, но он все равно расползался в широкую улыбку. Недовольство Дженсена было ему непонятно: – А в чем проблема? Это же здорово – такие крылья! И одежда всегда белая. И к тому же кольцо не действует. Значит, и другие заклятия тоже? Лицо Дженсена немного просветлело: – Хоть в этом радость. Да, я сильнее многих фей, и не только их. В общем, я могу многое, но не имею права пользоваться силой, там столько всяких правил… Дженсен повернулся вокруг своей оси, снова принимая человеческий облик. Джаред сдержал разочарованный вздох, а Дженсен уже жаловался, сидя на топчане: – Ты не представляешь, во что превратилась моя жизнь. Я был свободен, делал что хотел, собирался отправиться в путешествие в Закрайний Мир, а тут вдруг это. И главное, это никак не исправишь. Не спрячешь! Я хочу свою жизнь назад! Я теперь всем должен, меня сразу же отправили во дворец, а там… Дженсен подавлено замолчал, и Джаред, чувствуя, как сильно фей расстроен, сел с ним рядом на топчан, и взял его за руку. – У нас не передается трон по наследству, ты ведь знаешь. К тому же ждать тысячу лет никакой наследник не захочет. И королям запрещено заводить семью, чтобы не возникло соблазна изменить законы и передать трон своему ребенку. И вот теперь появился я, и король страшно обрадовался, он давно хотел узаконить отношения со своей спутницей. Он собирается подготовить меня и уйти. Говорит, я и так много сделал для вас. Они теперь взялись за меня, даже представили уже Правителю всех Волшебных земель, как будущего короля фей. Так насели, измучили меня – то нельзя, это нельзя, у меня минуты покоя нет, а еще все время интриги какие-то, кто-то лезет ко мне, кто-то наоборот, мечтает избавиться, их устраивает старый король, и меня тоже устраивает, так меня никто не спрашивает! Я так устал. Сбегаю от них, вот тут отдыхаю, но, думаю, скоро найдут. – А чего ты хочешь от меня? – наконец, спросил Джаред. Дженсен прислонился к нему, положил голову на плечо, и Джаред внезапно забыл, о чем спрашивал. Вернее, вопрос потерял смысл, все понятно было и так. Но Дженсен сказал это вслух, тихонько и неуверенно: – Мне нужен кто-то рядом, кому бы я мог доверять. Полностью, как себе. Во дворце таких нет, их нет и там, где я жил раньше. Они все – ослеплены роскошью, всякой этой дребеденью.А я… я так по прежнему и не нашел друга, Джаред. Такого, как ты. Единственный, кому я доверяю, это ты. – Но почему я? – Джаред растерянно оглядывал ухоженную пещерку, и никак не мог постичь этой простой вещи – Дженсен был здесь, и присматривал за этим его домом, и, возможно даже, рассчитывал, что когда-нибудь Джаред – что? Вернется сюда?! От удивления Джаред подскочил на месте, схватил Дженсена за плечи, заставил встать, притянул к себе, выпалил ему в лицо: – Ты прилетал сюда раньше? До того, как твои крылья изменились? Дженсен растерянно моргнул: – Д…Да. А что? – Зачем? Дженсен опустил взгляд, и, о боги, снова покраснел. Джаред неумолимо потряс Дженсена, но тот смотрел в пол, и не отвечал. Тогда Джаред сказал сам: – Ты ждал, что я вернусь? Да? Дженсен пробубнил что-то невнятное и Джаред повысил голос: – Говори громче! – Да! Дженсен вырвался от него. Отлетел в угол, но смотрел опять с вызовом, и задрав подбородок, и от такого Дженсена у Джареда хотя бы не так сильно скручивало все внутри от непонятного чувства – и боль и радость и изумление, и счастье, все сразу, а Дженсен выкрикивал отчаянно: – Да, я хотел! Я думал, ну вдруг ты захочешь вернуться. И придешь однажды, а тут все убрано, и еда и стол, и постель, и ты обрадуешься, и может быть, останешься. Я… глупый, знаю. Дженсен опять повесил голову, и от невыразимой нежности у Джареда на глаза навернулись слезы. Он подошел, притянул к себе будущего короля фей, обнял, и признался: – Я не знал. Не знал, что ты помнишь меня. И что ты тут ждешь. Я бы вернулся, правда. Я, ты знаешь, я ведь хотел давно уйти от своих. Стать троллем-отшельником… Так как-то все… глупо получилось. Дженсен затих в его объятиях, и скоро Джаред снова почувствовал этот непонятный тревожащий, кружащий голову запах не запах, что-то обволакивало, мягко-мягко, нежно-нежно, лезло под кожу, заставляло быстрее бежать кровь и будило странные, незнакомые желания. Хотелось поднять голову Дженсена за подбородок и… поцеловать его. Дженсен вдруг сам вскинул голову и посмотрел на него со смесью страха и любопытства и отчаянной смелости – тот еще коктейль из противоречивых чувств. Посмотрел, внимательно так, и вдруг сам потянулся к его губам, Джаред оцепенел от неожиданности. И не успел ничего сделать, отстраниться или наоборот, сделать движение навстречу – Дженсен коснулся его губами, и вспыхнуло все вокруг, запереливалось бешено, засияло, и Джареду казалось, этот огонь у него в крови, в голове, везде, и тает, тает в его руках Дженсен. Дженсен тихонько застонал, оседая, и Джаред совсем потерял голову. Подхватил его на руки, отнес на лежанку, и бережно уложил, сам сел рядом, сдерживаясь из последних сил, сумасшедший стук сердца заглушал все вокруг. Дженсен протянул к нему руку, Джаред перехватил его ладонь, сжал в обеих руках. Улыбнулся: – Что? Дженсен снова попробовал сесть, но Джаред мягко уложил его назад, и попросил тихо, умоляюще: – Дженсен, пожалуйста. – Почему нет? – с ноткой обиды в голосе спросил Дженсен и честно признался, и от этого признания Джеред чуть не сдался: – Я хочу тебя. Джаред нахохлившись, сидел, сжимая в ладонях горячую руку Дженсена и изо всех сил борясь собой, не зная, не умея объяснить. Дженсен начал строить предположения сам. Весь заледенел вдруг и сказал бесцветно: – Я понял, у тебя кто-то есть? Не… не подумал. Извини. Начал выдергивать руку, но Джаред вцепился мертвой хваткой. – Да нет же, – с досадой сказал Джаред, – я же отшельником быть собирался, забыл? – Тогда что? – оживился снова будущий король, и придвинулся, лишая его возможности соображать. – Я не могу так сразу. Дженсен, давай так – я пойду с тобой, обещаю. Я буду с тобой рядом. Но обещай и ты мне кое-что. – Что? – затаив дыхание, спросил Дженсен. Джаред обреченно вздохнул, и вспомнил всю свою прошлую жизнь. Старейшину Гора, маму, братишек, ежедневную работу в шахте. Привычный уклад, пусть он собрался менять все в будущем, и возможно даже, и поменял бы, но не так же кардинально. Теперь все было по-другому впереди – будущий король фей, и их странные, такие хрупкие и одновременно такие прочные и такие драгоценные отношения. Его Дженсен, из сна обратившийся в явь, со своими взрослыми проблемами и желаниями, которые нужно было принять. И с его собственными желаниями тоже нужно было свыкнуться, и, черт, все так стремительно изменилось. Джаред шумно вздохнул, и попросил неуверенно: – Не так быстро, ладно? Дай мне опомниться. Дженсен расслабился, и улыбнулся, Джаред за своими размышлениями о будущем не увидел, насколько довольной была эта улыбка. Он только почувствовал, как его снова обнимает, обволакивает идущее от Дженсена затягивающее нежное, теплое – желание. Джаред снова вздохнул, подозревая, что не сможет слишком долго бороться с собой. И отчего-то совсем не переживал по этому поводу, теперь уже нет. конец