Запрещённый приём

Она ему слишком легко поверила. Так быстро, так нерассудительно. Кажется, ей нравится верить в свою созданную иллюзию. А ему даже немного жаль, что так быстро всё выходит. Но ведь слабые должны умирать. Верно? Верит ему, спокойно входя в его комнату. Наверное, на самом деле начиталась романов о счастливой любви слишком разных людей. Наивная. Не знает ведь, что её несуществующая мелодрама на самом деле высококлассный боевик, где ей осталось жить несколько дней, если не меньше. И ему бы хотелось сказать, чтобы она не доверяла ему, попыталась разглядеть его настоящего, вдруг успеет убежать. Но слишком сильно он желает нажать на курок пистолета и вновь убедиться в том, что слабым не место в этом мире. Правда, так сложно представить, как он будет закапывать эту девчонку на старом кладбище, не поставив и табличку с именем. - Я начинаю уже ненавидеть себя за то, что так много проблем доставила тебе за один день, - смущённо промолвила Вика, показав свою скромность, которая всегда раздражала Уварова. Слишком сильно он ненавидел эти невинные черты. Особенно в ней. Хотелось бы увидеть её гнусной стервой. Так легче будет стрелять в спину. - Не посмею тебя бросить в беде, так что садись! - задорно ответил Вадим, указывая девушке на кресло. Опять она верит ему без тени сомнения. Хотя даже самому Уварову показалось, что его улыбка была слишком натянута. - Несколько осколков попали внутрь, поэтому придётся немного потерпеть боль, - уже серьёзно сказал Вадим, сев на против Вики и рассматривая её кровоточащий порез. - Бывало и хуже, - отмахнулась брюнетка. И он просто не мог не ощутить, как в ней боролись стеснение и раскрепощённость. "Влюбилась что ли?" Молодец. Способствуй и дальше его удачному выполнению задания. Аккуратно вытаскивая из раны еле заметные осколки, он чувствует на себе её тёплый и любопытный взгляд. Его бесит это ощущение, поселившиеся где-то за разумом, которое заставляет ощущать это чёртово упоение, про существование которого он уже и забыл. - Операция прошла успешно. Пациент не пострадал. - Даже и не знаю, чтобы я делала без тебя. Наверное, пугала бы младшеклассников своим видом. Ведь меня с моими опухшими глазами и красными руками можно с лёгкостью принять за Кровавую Мэри! - пыталась посмеяться Вика, но на её лице появилась лишь натянутая улыбка, что выдавала всё её смущение. Кузнецова хотела бы сказать что-то ещё, лишь бы продолжить разговор, упиваясь его голосом и зачастую слишком умными фразами, что делали его нимб в ей глазах ещё более ярким. Но в голову лезла лишь несусветная чушь, на подобие вопроса, почему он ещё не женат и какого чёрта у него в комнате такой бардак. - Мне надо идти, - промолвила брюнетка, стараясь держать себя в руках и моля Бога о том, чтобы Уваров не услышал её бешено колотящиеся сердце. - Уже поздно. В следующее мгновение Вика ощутила горячее прикосновение на своей руке, от которого ток медленно побежал по спине, заставляя вздрогнуть и начать ещё более глубже дышать, но в лёгкие поступал лишь запах его одеколона, от которого колени предательски подкашивались, а желание сжать его руку крепче стало невыносимо одержимым. - Не хорошо будет, если кто-то увидит, как ты выходишь отсюда. Ибо по правилам ученикам запрещено заходить в комнаты к учителям. Вадим слегка отстранил девушку и надавил на дверную ручку, заглядывая в коридор. До слуха Кузнецовой сразу же дошли истеричные нотки голоса Крыловой, которая только таким образом могла разговаривать со своим отцом в последнее время. И было странно, что её не смущает то, что уже всей школе известно о её семейных проблемах. Хотя самой Вики было сейчас искренни наплевать на отца Елены, потому что сейчас все её мысли были заняты лишь тем, какие широкие у Вадима плечи и каково было бы обнимать их, забыв про непозволительную близость между учителем и ученицей. - Придётся немного подождать. Максимум минуту, - поджал губы Вадим, глядя на часы. - А мне необходимо уже самому уходить, поэтому я выйду первый. А ты как услышишь, что она ушла - выходи скорее. Только осторожнее. Кузнецова почувствовала как вырвался невольный разочарованный выдох. Ну не могла же она подумать, что сейчас он ей признается в вечной любви? Не могла ведь? - Конечно, - кивнула брюнетка, чувствуя зияющую пустоту где-то в районе груди.