Руки

У командора Каллена большие руки. Он тянется открыть перед ней дверь, и рядом с его рукой ручка кажется крохотной. Ей удается без запинок поблагодарить его – настоящее достижение. Она старается не думать о том, с какой легкостью он распахивает эту дверь – ей самой удалось бы открыть ее только обеими руками, навалившись на нее всем телом. Когда его ладони ложатся на рукоять меча, она старается не думать о том, на что еще способны эти руки. Она отворачивается, пока предательский румянец на щеках не успевает выдать неуместное течение ее мыслей. Она едва его знает; ей не следует думать о царапинах от обрезанных ногтей или представлять, как мозолистая кожа воина касается нежного тела, или гадать, сомкнутся ли его пальцы, если он решит обхватить ладонями ее талию. Он был храмовником. Она маг. Некоторые мысли обречены следом за собой приносить им только боль и разочарование. Кроме того, близок конец света. Метка на ее руке кажется достаточным доказательством. Но, невзирая на собственные увещевания, только раз заметив его руки, она не перестает обращать на них внимания. И, более того, кажется, ей и не хочется. Стоя по другую сторону стола в ставке командования она наблюдает, как он сопровождает каждое заявление движениями, взмахами и жестами, а у нее в едва заметной улыбке растягиваются губы. Язык его рук говорит яснее, чем выбранные им слова. В отличие от Жозефины и Лелианы — и даже нее, потомка Тревелианов — его никогда не учили следить за этим языком, контролировать движения пальцев, чтобы ничто не выдало тайн и чувств, которые нужно скрыть. Как и слова, срывающиеся с его губ, речь его рук прямолинейна и решительна, и в ней нет недосказанности. Командор Каллен не играет в игры. Его слова и руки одинаково откровенны. И это знание освежает, точно прохладный ветерок, которым наслаждаешься, выбравшись из душного помещения. Она не может насытиться этим ощущением. Только в Скайхолде она впервые видит его без перчаток и не может отвести глаз от мелких порезов и бледных шрамов, что покрывают его кожу. Она внезапно понимает, что пытается соединить шрамы – будто собирает созвездия в астрариумах, иногда попадающихся ей на пути – желая узнать очередную историю. Большинство отметин старые; наверняка – отголоски былых тренировок. Она мельком замечает свежий шрам на его ладони и задумывается, откуда он. У нее в голове все крутятся идеи, точно игральные кости, когда он спрашивает «Леди Инквизитор, все в порядке?» тоном человека, несколько раз безрезультатно повторившего вопрос. Запинаясь, она быстро, неуклюже отвечает и сбегает. Она чувствует на себе его взгляд, когда спотыкается в дверях, но он не смеется. И ничего не говорит. Она бы в благодарность поцеловала его, если бы не была уверена, что он все еще помнит, как применять «святую кару». Той же ночью в уединении и тишине спальни дрожащую и стонущую Вестницу Андрасте доводит до оргазма случайное прегрешение: ей представились его пальцы вместо собственных. Утром она специально пропускает завтрак и обед и отправляется с Варриком, Кассандрой и Соласом во Внутренние земли, ни разу не столкнувшись с командующим своей армии. После пары мужественных попыток заговорить даже Варрик оставляет ее в покое. Поглощенная борьбой с неуместными чувствами, она едва обращает на это внимание. По крайней мере, закрывать бреши — просто. И сражаться с демонами — тоже. Все меняется, когда они возвращаются, когда она начинает понимать, что запинается командор Каллен не от желания скрыться от нее, а переминается с ноги на ногу не потому, что бывший храмовник хочет оказаться где угодно, только не наедине с магом. Язык его рук выражает не напряжение или отвращение, и такое молчаливое поощрение — Создатель, хоть бы она правильно поняла — придает ей мужества заговорить самой, окунуться с головой, не имея пути назад, и надеяться, что он встретит ее на полдороге. И он встречает. О, еще как. Его ладони обхватывают ее лицо, скользят по тонкой шее, пальцы путаются в завитках волос, и в действительности эти ощущения превосходят все ее ожидания. Но они, даже они, не сравнятся с трепетом, что приносит звучащий у ее уха голос, и соприкосновением губ. Она все-таки обнаруживает, что его руки могут обхватить ее талию и они нежнее, чем кажутся. Они чертят истории на ее коже, а шепот и обещания столь ласковы, что ее собственные дрожащие руки некуда деть. Она выдыхает что-то похожее на «ох», и на «да», и очень сильно напоминающее «еще», и он, будучи джентльменом и хорошим солдатом, повинуется.