Чаинки

      В тишине протяжный свист кажется невыносимым. Вновь задёрнув грязно-жёлтый водопад гардин, прерываю эту пытку. В мутной воде надколотой чашки кружатся чаинки. Обжигающий нёбо напиток – порождение плантаций Цейлона – и сигаретный, разъедающий конъюнктиву дым. Более ничего. Не могу вспомнить: когда я в последний раз ел?       Скрип половиц. Мыши? Уж чрезмерно гигантские. Воры. Неужели здесь ещё осталось хоть что-то ценное? Неважно. Пускай выносят. Может, и меня прихватят?       Холодно. Тело моментально пробирает озноб. Треснувшая кружка подрагивает в руках.       - Чаем угостишь?       Внезапный вопрос заставляет обернуться. На пороге стоит девочка. Или девушка? Почему в память врезаются лишь барашки огненных волос и спокойные насыщенно-синие глаза?       - Проходи. Сейчас только заварю.

Не ведьма, не колдунья Ко мне явилась в дом, Не в пору полнолунья, А летним, ясным днем...

      Возвращаюсь к плите, пока гостья отряхивает с одежды пыль дороги. Это плащ? Как странно для ребёнка. Но я не уверен. Детали будто ускользают от моего взгляда.

«Обычно на рассвете Я прихожу во сне, Но все не так на этот раз...», - Она сказала мне.

      Её голос звучит где-то в подсознании. Становится тяжело дышать. Словно нечто незримое сковывает грудь, пробуждая всё самое худшее.

«Усталость, ненависть и боль, Безумья темный страх... Ты держишь целый ад земной, Как небо, на плечах!

      «Откуда ей знать?..»       На мгновение перед внутренним взором появляется моя малышка, моя дочь… Отработанным движением тянусь к пачке «Парламента». Незнакомка качает головой, и скрюченные пальцы зачерпывают лишь воздух.

Любой из вас безумен - В любви и на войне, Но жизнь - не звук, чтоб обрывать...», - Она сказала мне.

      «Я мёртв», - пытаюсь крикнуть ей, но слова не желают срываться с уст. Мудрые, цвета морской бездны глаза задумчиво изучают прожжённые дыры в скатерти. Обессиленный, откидываюсь на спинку стула, обращая лицо к небу, скрывающемуся за подтёками на потолке.

...Там, высоко,- нет никого, Там также одиноко, как и здесь. Там, высоко, - бег облаков К погасшей много лет назад звезде.

      «Этот голос…»       Губы девочки-девушки не шевелятся, но я слышу его. Наверное, так мутнеет рассудок. Мутнеет от непоправимого горя утраты. Вдруг черты гостьи будто приобретают резкость, проступая из-за пелены тумана. Моргаю. Раз, второй. Пытаюсь разглядеть что-то такое знакомое…

«Пока ты жив, не умирай, На этот мир взгляни - У многих здесь душа мертва, Они мертвы внутри!

      Видение или воспалившаяся реальность? Её ледяная ладошка сжимает мои пальцы.       «Да, не отпускай, уведи за собой», - безмолвная мольба терзает сердце.

Но ходят и смеются, Не зная, что их нет... Не торопи свой смертный час», - Она пропела мне.

      - Ты нужен маме. Нужен здесь. Не прячься от всего мира. Пора принять свою ношу.

«Сбежать от жизни можно, От смерти - никогда. Сама жизнь крылья сложит, И я вернусь сюда...».

      Протяжно свистит чайник. Я вздрагиваю. Рядом со мной никого нет. Только яркие пятна огненно-рыжих барашков мелькают перед глазами.

Не ведьма, не колдунья Явилась в дом ко мне, А летним днем испить воды Зашла случайно Смерть.

      Выключаю газ. Более никакой цейлонской отравы.