Цветочное волшебство

Тяжело быть служанкой. Особенно служанкой в замке Акаши. Особенно личной служанкой единственного наследника семьи — Акаши Сейджуро. Аико всегда считала, что ей не повезло. Потому что Сейджуро… пугал. Нет, злым он не был, даже наоборот. Он очень хорошо обращался со слугами, а особенно с Аико. Просто она не понимала его, не могла понять его поведения и мотивов. А еще его аура… такая величественная. Все немного содрогались под напором этой ауры. Аико не исключение. — Аико, — позвал девушку тихий, но не допускающий отказа величественный голос. Она вздрогнула и, отвлекаясь от уборки помещения, подскочила к своему господину. — Да, Сейджуро-сама, — Аико не смела даже посмотреть Акаши в глаза. Она ведь всего лишь слуга, этикет не позволяет. Поэтому девушка не заметила как Сейджуро рвано вздохнул, сверля светлую макушку своей служанки грустным и обреченным взглядом. — Отдохни, — не просьба — приказ. Наследник престола не хочет, чтобы она уставала. Такая маленькая, такая наивная… Ее хочется защищать. Акаши сам толком не понимал, что с ним творится, но одно было ясно — эта девушка была ему не безразлична. С самой первой секунды, как Сейджуро ее увидел, в его сердце что-то дрогнуло. Раньше такого никогда не бывало. Тогда, в первую их встречу, Аико сидела около клумбы с глоксиниями. Она с нежной улыбкой разглядывала цветы, иногда касаясь их бутонов кончиками пальцев. В тот момент эта девушка показалась Акаши настолько прекрасной, что он не смог отвести от нее взгляда. С тех пор прошло уже полгода. Сейджуро сделал Аико своей личной служанкой, чтобы она находилась ближе к нему. Но девушка даже не смела поднять на него взгляд, при каждом разговоре опуская взор в пол и прикрываясь челкой. Сейджуро это огорчало. Он хоть раз хотел взглянуть в ее голубые глаза, хоть раз увидеть ту прекрасную улыбку, которую получили глоксинии. — Но, Сейджуро-сама… — попыталась отказаться от отдыха Аико, опуская голову ниже. Ей безумно хотелось взглянуть в красные глаза своего господина, узнать какие эмоции он испытывает. Но Аико — слуга. Она не имеет права взглянуть Сейджуро в глаза, как бы ей этого не хотелось. С самого детства в нее это вдалбливали. Этикет, чтоб ему пусто было. А ведь Аико могла не служить здесь, в замке Акаши. Но судьба решила иначе. Даже не судьба, а родители, отдавшие маленькую девочку прислугой в замок их правителя, который требовал их оплатить налоги. Оплатили. Собственным ребенком. В первый день своего пребывания здесь маленькая девочка совершенно ничего не понимала. Где ее родители? Почему она тут? Когда ее заберут обратно домой?.. С каждым днем надежда на возвращение в теплые объятия мамы все угасали вместе с искренней детской улыбкой, постепенно превращающейся в вежливое подобие. А потом, всего полгода назад, она набрела на клумбу с глоксиниями, стоящую в самом дальнем уголке королевского сада. И стена, которую девушка на протяжении многих лет выстраивала вокруг себя, рухнула. Разум, в который вбивали этикет годами, рухнул под напором сильных, ярких чувств. Сначала была первая за долгие годы неуверенная улыбка. Казалось, Аико разучилась улыбаться так, как в детстве — широко, искренне. Но, мало-помалу, под напором скопившихся чувств, улыбка стала увереннее. Глоксинии вызывали приятные воспоминания, которые были закопаны глубоко в душе девушки. Ее папа всегда дарил маме глоксинии, а мама всегда искренне улыбалась, принимая подарок и зырываясь носом в бутоны, впитывая их запах в себя. Мама всегда пахла глоксиниями. Папа, резвясь словно ребенок, собирал цветы для мамы и иногда брал Аико с собой. Он плел красивые венки, надевая дочери на голову и нежно говоря: «Моя маленькая принцесса». Папа всегда улыбался, глядя на глоксинии. — Сядь рядом со мной, — послышался голос у Аико прямо над ухом. Она невольно вздрогнула и обернулась, столкнувшить прямо носом к носу с Сейджуро. Девушка уже хотела отвернуться и сбежать, но наследник схватил ее за талию, не давая возможности выбраться. Тук-тук. Тук-тук. Сердца обоих отбивали рваный ритм, изредка замирая, но только для того, чтобы в следующую секунду забиться вновь, с удвоенной скоростью. Щеки Аико невольно покраснели. Она старалась опустить голову как можно ниже, чтобы ненароком не посмотреть в глаза Акаши. Ведь она знала, что если хоть раз взглянет в них, то тут же утонет. — Посмотри мне в глаза, — Сейджуро ухмыльнулся, наблюдая как краснеет ухо девушки, опаленное его дыханием. Наследник сам не понимал, какого черта он творит, но и остановить себя не мог. Руки у Акаши были сильные и теплые. И пах он приятно. Аико рвано вздохнула, не смея даже поднять головы. Страшно. Она боится, что ее затянет. Если сейчас она и может это остановить, то если заглянет в рубиновые глаза, процесс будет не обратим. Вдруг девушка чувствует теплые тонкие пальцы, поднимающие её подбородок. Прикосновение оказалось неожиданно нежным и приятным. Сладкая дрожь окутывает Аико с головой, и она еле уговаривает себя отвести взгляд в сторону, лишь бы не смотреть в эти глаза напротив. Лишь бы не сорваться, лишь бы не утонуть. Акаши недовольно щурится, поражаясь упрямству девушки. Его забавляет ее краснеющее лицо и слабые попытки сбежать. Сейджуро жадно пожирал лицо девушки взглядом, стараясь запомнить все до каждой мельчайшей детали. Подбородок служанки был маленький и острый, а кожа нежная, очень-очень светлая, прямо как у фарфоровой куколки, и немного прохладная. Ресницы у Аико были светлые, а сами глаза были ярко-голубого, словно летнее небо, цвета. Прекрасна. Никакие богатенькие аристократки не идут даже в сравнение с ней. Такая светлая, чистая и невинная. Чувства полностью захватывали Акаши, и он с трудом держался чтобы не прижать Аико к себе крепко-крепко, до хруста костей, и никогда не отпускать. Только он знал, что она испугается. Сейджуро казалось, что она его боится. Неудивительно. Акаши всегда старался не показывать своих настоящих эмоций. Ведь он наследник престола, а в управлении страной чувства ни к чему. Отец всегда твердил сыну о том, что королевская семья абсолютна. Сейджуро убеждал себя что слова родителя — беспрекословная истина, но где-то глубоко, в самом дальнем уголочке его сердца, чувства бунтовали перед разумом. — Жди меня здесь. Никуда не уходи, — приказал Акаши, нехотя отпуская талию девушки. Он, с трудом стараясь не переходить на бег, вышел из комнаты. А Аико осталась один на один со своими чувствами и красными щеками. Она в полном непонимании застыла каменным изваянием, лихорадочно соображая, что это только что было. Сердце в груди стучало как бешеное, а колени подрагивали. Казалось, девушка сейчас упадет на холодный пол. Служанка поднесла дрожащую руку к подбородку, легко прикоснувшись к тому месту, где еще недавно были пальцы Сейджуро. Аико словно током обдало, а сердце забилось с удвоенной скоростью. Девушка никогда не испытывала таких чувств. Эти эмоции были такие яркие, сильные, захватывающие. И, самое главное, безумно приятные. Но и без боли не обошлось — лишь при одном мимолетном воспоминании о теплых прикосновениях наследника, сердце Аико сжимала какая-то сильная невидимая рука. Странно… Во всех книжках, которые читала Аико в библиотеке замка (это было не запрещено), именно так описывалась любовь. Но ведь… Ведь она не могла! Она не могла влюбится в будущего короля. Нет, нет, нет! Это запрещено, так нельзя… Они ведь абсолютно разные, совершенно не похожие. А еще Сейджуро будущий король. Тем временем, Акаши, не обращая внимания на удивленные и ошарашенные взгляды слуг, мчался по коридорам замка по направлению к саду. Сердце в его груди стучало как бешеное, а дыхание сбилось от быстрого бега. Идея, случайным образом пришедшая в голову, казалась гениальной. Впервые в своей жизни Сейджуро был рад, что учителя вбивали в него все нужные и ненужные знания, в том числе и значения цветов. Глоксиния. Любовь с первого взгляда. Тяжело дыша, Акаши ворвался в сад, ища глазами заветную клумбу с нужными ему цветами. Она нашлась в дальнем углу сада. Такая обшарпаная и неприметная, но с белоснежными глоксиниями внутри. Наверное, еще никогда Сейджуро так не радовался цветам. Нарвав пышный букет, он сорвался назад в свои покои. Аико все также стояла в том месте, где ее и оставил наследник, так и не сдвинувшись с места, когда Акаши с грохотом ворвался в помещение. Служанка вздрогнула, кидая испуганный взгляд на дверь. В проеме стоял запыхавшийся от быстрого бега Сейджуро. Растрепанный, тяжело дышащий, с полным волнения взглядом он выглядел не таким как обычно. Не таким властным, гордым, без давящей ауры. Он выглядел… настоящим. — Аико, — Сейджуро в несколько мгновений преодолел расстояние между собой и девушкой, смотревшей ему прямо в глаза и совершенно забывшей об этикете. Она все-таки утонула. Утонула без возможности спастись, пораженная той нежностью, с которой на нее смотрел наследник престола. Никогда не смея поднять на него взгляда, девушка никогда прежде не видела у Акаши такого выражения лица. Она наконец-то посмотрела ему в глаза. Сейджуро ликовал, глупая улыбка так и норовила вылезти на лицо, и он с трудом сдерживал себя. Еще рано улыбаться. Акаши протянул девушке цветы. Аико неверяще смотрела на букет белых глоксиний. Таких прекрасных, чистых и искренне нежных. Дрожащими руками она приняла букет и, вдыхая запах бутонов, улыбнулась. Широко и искренне, глядя Сейджуро прямо в глаза. А он слишком неуверенно для наследника улыбнулся в ответ. — Мои чувства сильнее меня…