Умом Россию не понять

21 июня 2013 года. Хутор Бобры, Среднеахтубинский район Волгоградской области, Россия. 10:30

— Ты можешь на гнать как сумасшедший? — громко спросил Гокудера Хаято, пытаясь перекричать рев мотора и вой ветра в ушах. — А ты можешь помолчать хотя бы полчаса? — проворчал Максим Ковалев, выворачивая руль, чтобы сменить направление движения. Колеса с возмущенным ревом встретили песок, сменивший асфальт, и от прыжков по ухабам стало не до разговоров. Тут бы удержать два пакета с продуктами и свою челюсть. Было ещё довольно прохладно, солнце только поднималось, но наши два героя с легкой руки Татьяны Серповой оказались отправлены за продуктами в лагерь, ведь запасы у активистов уже заканчивались. Ковалев был готов ехать один, лишь бы не терпеть компанию шумного итальянца, но Таня пригрозила отправить вместе с ним Мукуро. А это стало бы для Макса просто пыткой. Поэтому ничего не поделаешь, и в супермаркет они поехали вдвоем. Впрочем, по прохладе было ещё ничего. Днем жара стояла несусветная, так ещё и приправленная тучей мошкары, которая ещё не успела толком пропасть. Мотоцикл, на котором ехали два несчастных подростка, проскочил мимо домиков хутора, чуть не застрял в песке на середине дороги, пролетел мимо гребной базы, углубляясь в лес, где уже было меньше песка, но больше ям. Максим снова вывернул руль, проезжая мимо недостроенного бассейна, они чуть не навернулись в низине, где ещё сохранялась грязь от прошедшего накануне дождя, и, наконец, резко остановился на площадке возле дебаркадера, отчего Гокудере пришлось схватиться за Ковалева, чтобы просто не вылететь с седла. В лагере же царило привычное за неделю утро. Катя сидела на доске над мусорной ямой, отмывая посуду. Лариса, что-то напевая себе под нос, колдовала над стоящей на самодельной плите кастрюлей. Со стороны пляжа доносились мужские голоса — возле кромки воды Андрей о чем-то спорил с Женей. Аня что-то просматривала на ноутбуке, сидя на раскладном стуле возле шалаша, отмахиваясь от пока ещё редких насекомых тетрадью, в которой вела расходы и доходы лагеря. Таня, возле деревьев, отрабатывала канон боевого самбо вместо зарядки, и за ней, удобно устроившись на плоской крыше шалаша с кружкой чая, наблюдал Реборн, и они в полголоса переругивались. Вокруг костра бегали Ламбо и И-Пин, играя в догонялки — Таня периодически таскала детей в лагерь, утверждая, что им нужен свежий воздух. С какой-то стороны она была права, не обремененные детским садом дети последнее время из-за жары больше времени проводили за видеоиграми, а не на улице. А у озера было хотя бы прохладно. — Вам помочь? — спросила Аня, закрывая ноутбук. — Нет, мы сами, — Хаято сполз с мотоцикла ни жив ни мертв, схватил сразу четыре пакета и потащил в шалаш, разбирать. — Лучше за тупой коровой следи, женщина, а то он не ровен час наделает дел. — Дети — это наше будущее, глупый ты мальчишка, — парировала ему Анна. — Они невинные ангелочки, и никак не могу ничего сделать плохого. Реборн сверху что-то хмыкнул, но промолчал. Его хмыканье все равно услышал Ламбо и остановился, поднимая глаза вверх. Но выдать свою обычную тираду про то, что он должен убить Реборна, не успел. В него врезалась со спины И-Пин, они оба покатились по земле, и из бездонной прически Ламбо выпала базука Десятилетия. Никто не успел отреагировать, но она упала, выстреливая в ещё не успевшую оглянуться Татьяну. Все заволокло розовым дымом. Девочки вскрикнули, в сторону лагеря уже быстрым шагом направлялись Андрей и Женька. В это же время в дыму стали проявляется очертания невысокой женской фигуры. — Черт, Ламбо, — раздался высокий женский голос, одновременно знакомый и одновременно чужой. — У меня совершено нет времени на путешествия во времени. Максим во все глаза смотрел на невысокую молодую женщину с густой копной каштановых волос, струящихся по спине. Черные классические брюки, бежевые туфли-лодочки без каблуков и оранжевая рубашка. Она сидела прямо на земле, потирая затылок, путаясь длинными золотистыми ногтями в непослушных прядях. — Зверек, — тихо позвал её Ковалев. — Какой ты маленький, княже, — рассмеялась женщина, поднимаясь с земли и оттряхивая брюки. — Впервые в жизни я тебя выше ростом! — Десятая, вы не ушиблись? — тут же кинулся к боссу Хаято, совершенно наплевав, что его босс внезапно выросла на десять лет. — Хаято, и ты мелкий, — Татьяна, смеясь, провела ладонью по его пепельным волосам, чем вызвала невольную волну ревности Максима. На пальцах женщины можно было разглядеть два кольца. Одно из них Ковалев уже видел на фотографиях — кольцо Неба Вонголы. На безымянном пальце же был тонкий золотой ободок. — Кто? — тихо спросил он, пожирая кольцо взглядом. — Ты, княже, не ревнуй, — она мягко улыбнулась. Тут дым рассеялся окончательно, и она посмотрела сначала на Андрея, потом на Аню и снова начала смеяться. — Да уж, кто бы мог подумать, что может поменяться за каких-то десять лет, — протянула она задумчиво и перевела взгляд на дебаркадер. — Святая Дева Мария, фасада ещё нет. Я его таким только по фотографиям уже помню… — О чем она? — Андрей посмотрел на Максима. — И вообще, что произошло? — Сами ему объясняйте, — лениво отмахнулась Десятая. — Ламбо обеспечил меня пятиминутной передышкой от бумаг. Знаешь, Хаято, в будущем ты станешь невероятным занудой. Десятая то, Десятая се, тут распишитесь, не спите за столом, сегодня у нас куча дел, тьфу… Тут её взгляд остановился на Реборне. Пока Гокудера вкратце описывал Андрею, как работает базука десятилетия, женщина смотрела на своего репетитора так, словно ей очень больно. Аркобалено, склонив голову к плечу, смотрел на неё в ответ. Словно они остались на поляне вдвоем. — А ты выросла, моя психованная ученица, — усмехнулся киллер. — А ты нет, — как-то хрипло протянула женщина, вытягивая из кармана брюк портсигар с гербом Вонголы. Глядя, как шатенка закуривает от кольца Неба и выпускает в воздух колечки дыма, Ковалев все так же её изучал. Сила и воля словно волнами шли от этой молодой женщины, и Максим четко ощущал, как внутри неё бьется небесное пламя. Правда, её глаза… они почему-то заставили Ковалева вздрогнуть. Нет, дело было не во власти, силе или в чем-то подобном. Ему казалось, что обычно теплые карамельные глаза Татьяны приобрели странный, холодный блеск. Присматриваясь лучше, он заметил, что как бы она не старалась скрыть это тональным кремом, под глазами у неё залегли тени, да и весь вид был осунувшимся и болезненно уставшим. Словно какая-то тяжесть пригибала её к земле. Женщина посмотрела на наручные часы, снова бросила взгляд на Леди Деби и странно улыбнулась. — Время почти вышло, — протянула она, грустно улыбаясь. — Передайте моей младшей версии, чтобы она никогда не недооценивала дона Джессо.

21 июня 2023 года. Резиденция Вонголы, Палермо, Сицилия, Италия. 11:03.

Таня и правда не успела отреагировать на произошедшее. Вот она оборачивалась на шум, стоя посреди леса, а вот уже падает мягким местом в кожаное кресло. Некоторое время она оглядывалась. Кабинет ей был знаком — и безошибочно узнала в нем кабинет босса в резиденции Вонголы в Палермо. Разве что было множество мелких незнакомых деталей, явно оставленные женской рукой. Окно было открыто нараспашку, слышался шелест листвы, и легкий ветерок, пахнущий морем и оливами, задувал в окно. Обычное итальянское утро, даже где-то слышались знакомые мелодии. Поерзав на мягком сидении, Серпова осмотрела стол. Он был весь завален папками и бумагами, посередине бардака стоял открытый ноутбук, необычно тонкий, с открытой электронной таблицей, явно с финансовыми отчетами. Так же на столе стояла пепельница полная окурков от дорогих сигарет и стояла бутылка воды, почти выпитая. Словно хозяйка этого стола провела здесь бессонную ночь. На углу стола, грозя вот-вот рухнуть, стояла рамка с фотографией, где угадывался профиль взрослого Макса, причем пойманный фотографом врасплох. Пока Таня любовалась, каким шикарным мужчиной вырастет ее парень - в костюме он и правда выглядел крайне солидно, если бы не желтая птичка, копошившаяся у него в прическе - дверь распахнулась. Вместе с этим тишину кабинета разрезал шум и крики внизу. Таня подняла взгляд. — Босс, это последние отчеты за сегодня, — быстро проговорил Гокудера Хаято, не замечая, что босс вдруг уменьшилась, потому что смотрел в бумаги. — И вам лучше с ними закончить, а то там пришла патлатая истеричка, и сейчас придушит нашего улыбчивого придурка. А ещё звонил Базиль, сказал что… Тут Хаято оторвал глаза от документов и уставился на Татьяну. Та испытала смешанные чувства. С одной стороны, ей даже стыдно стало за свою пыльную майку и драные шорты, а с другой, непривычно высокий в черном костюме, Хаято ей казался чертовски странным. — А, у тупой коровы опять приступ? — Гокудера хмыкнул. — Ну, бывает, с возрастом он перестанет быть таким надоедой. Правда, теперь мы не успеваем следить за его амурными похождениями. — Ага, — только и смогла сказать Таня, одернув майку. — Лагерь возле дебаркадера? — пепельноволосый положил бумаги на стол. — Как ты понял? — Таня аж поперхнулась. — Ну, это было ровно десять лет назад, если мне память не изменяет, — Гокудера усмехнулся вдруг так горько, что у Серповой даже заныло что-то в груди. — Значит, это последний шанс увидеть босса без страшных глаз… Что он имел в виду, Таня спросить не успела. Дверь снова распахнулась, на этот раз практически врезаясь в стену, и на пороге возник высоченный субъект с длиннющей серебристой косой. Он был одет в костюм, а к его левой руке почему-то был ремнями привязан обоюдоострый клинок. — Быстрее подписывай бумаги, женщина, я не намерен терпеть и дальше компанию твоих хранителей, — проорал он, но тут же замер, глядя на маленькую Татьяну. — Слыш ты, вобла недосушенная, нахера так орать? — взъярился Гокудера. — Не видишь, тут небольшое ЧП! — Врооой, совсем страх потерял, сопляк? — прорычал ему в ответ незнакомец. Чем закончился скандал, Таня так и не узнала. Пространство снова заволокло розовым дымом, и через пару мгновений Таня вывалилась, словно из трубы, прямо в руки Максима. — О, княже, ты спас встречу моей драгоценной задницы с землей, — тут же прощебетала Таня, хотя в ушах ещё звенело от криков. Максим ничего не сказал, осмотрел Татьяну, не обращая внимания на её протесты, и только тогда поставил её на ноги. И вдруг обнял так, что аж ребра затрещали. — Макс, ты меня сейчас задушишь, — просипела шатенка. — Не знаю, к чему приступ медвежьей нежности, но со мной все в порядке, я просто посидела пять минут в мягком кресле. — Босс, слава Святой Деве Марии, вы вернулись, — Хаято замаячил за спиной. — Мы успели поволноваться. Катя с Аней смотрели на неё несколько испуганно, Лариса же успокаивала ревущего Ламбо. Женя с Андреем переглянулись, не находя, что сказать. Если первый просто не желал влезать во внутрисемейные разборки, то Волков пребывал в прострации от того, что ему сейчас открыли вселенную, в которой есть машина времени. Реборн все так же сидел на крыше шалаша, пил чай и смотрел в небо. Встреча с повзрослевшей ученицей вселила в его и без того черную душу тревогу.

21 июня 2013 года. Хутор Бобры, Среднеахтубинский район Волгоградской области, Россия. 19:44

— И все-таки вы слишком шумные, — протянул Максим, глядя, как небольшая компания устраивается у костра. — Просто тихо сесть и поужинать можете, нет? — Макс, оставь ты свою дисциплину хоть на один вечер, — простонала Таня, приземляясь на пыльную диванную подушку рядом с ним. — Мы вроде бы как не в школе. — Мы здесь вроде дебаркадер охраняем, — резонно заметил Ковалев. — Танюшка права, — Женя усмехнулся. — Вечер тихий, если что случиться, оружие у всех под руками, так, Хаято? Гокудера молча показал Женьку шашку динамита и вернулся к кружке с чаем. Впрочем, вечер и правда обещал быть мирным. Дети так вообще задремали на руках у Кати, и она тихонько поглаживала их обоих по головам, под умилительным взглядом Лены. Последняя приехала под вечер с Дашей и Сергеем, и то потому, что их Денис прислал. Под её легкой курткой топорщилась кобура с пистолетом. Серега дремал под деревом, явно игнорируя остальных. Андрей с Аней возились с чайником по очереди, чтобы обеспечить всех чаем. — Эх, только гитары не хватает, — пробормотал Женя, глядя на редеющее небо. — Хотя я играть на ней только пару аккордов умею. — Раньше нельзя было сказать? — Ковалев встал на ноги, оттряхивая свои бриджи. — Она уже третий день тут пылится, все нет повода достать. — А ты умеешь играть на гитаре? — тут же встрепенулась Лена. — Еще как, — ответила за своего парня Таня. — На всех школьных концертах блистает. Ковалев не стал ничего отвечать, молча принес свою гитару и расчехлил. Уж как он эту гитару любил, сколько сил и денег в инструмент вложил. Он вытащил ее, перебрал струны, подкрутил колки и некоторое время просто перебирал аккорды. А потом события сегодняшнего дня сами заставили его начать наигрывать определенную мелодию. Но узнала её первой Даша. Ты открывал ночь, Все, что могли позволить, Маски срывал прочь, Душу держал в неволе. * Голос Даши звонко разнесся над поляной, обрывая сердце, и Максим сам затянул вместе с ней, и их голоса, такие разные, почему-то прозвучали очень созвучно. Пусть на щеке кровь, Ты свалишь на помаду, К черту барьер слов, Ангелам слов не надо.* Все, кто хоть какое-то отношение имел к мафии среди присутствующих, уставились на огонь. И молчали. Аня и Андрей, явно пребывая не в теме, просто сидели, о чем-то негромко переговариваясь, Катя же уже начала дремать. Но песня лилась, поднимаясь к темнеющему небу, отражаясь у каждого своими мыслями. А мы не ангелы, парень, Нет, мы не ангелы, Темные твари, и сорваны планки, но, Если нас спросят, чего мы хотели бы, Мы бы взлетели, мы бы взлетели.* Наверное, эта песня была словно отражением жизни мафии. У каждого же были уже какие-то воспоминания, но у Тани было другое. Переживания. Страх перед будущем. Она сейчас словно вспомнила, что не хочет быть боссом мафии, и забылась постепенно тревожным сном. Реборн, сидящий на коленях у Ани, тоже смотрел на огонь, и искры костра отражались в его черных глазах. Он отлично все понял. Но сам хранил в своей душе сотню воспоминаний и сейчас снова ощутил себя стариком. А мы не ангелы, парень, Нет, мы не ангелы, Там, на пожаре, утратили ранги мы, Нету к таким ни любви, ни доверия, Люди глядят на наличие перьев. Мы не ангелы, парень.* Когда Даша и Макс закончили петь, Таня уже спала, а костер почти потух, да и стало совсем темно. Не смотря на то, что Андрей включил шумный генератор, предоставленный лагерю каким-то депутатом, Таня не проснулась. Максим поднял её на руки, чтобы отнести в палатку и уложить. Хаято ждал его у входа, перебирая свои многочисленные цепочки и кольца на руках. — Она уснула, перестань трястись, — Ковалев вылез из палатки и уставился на Гокудеру. — Мне тревожно после утренней встречи, — голос Хаято был непривычно хриплым и тихим. — Словно случится что. — Понимаю. Больше они ни слова друг другу не сказали. Гокудера нервно закурил, а Макс сел, чтобы допить чай. Но оба в тот вечер поняли, что у них больше общего, чем казалось раньше. У них была Таня.