Умом Россию не понять

Таня не могла поверить, что больше месяца прожила без приключений. Школа, репетиции, тренировки — все слилось для неё в единый калейдоскоп. И шатенка молила всех известных ей богов, чтобы так продолжалось вплоть до весенних каникул, на которые она предвкушала традиционную поездку в Мафия-Ленд с отцом. Но её надеждам сбыться было не суждено. Серпова приползла с репетиции и хотела просто завалиться в кровать и уснуть. Но аппетитный запах с кухни заманил её на половине пути к лестнице. Впрочем, она со вздохом встретила тот факт, что на обед мама приготовила ненавистный ей печеночный торт, и чуть не взвыла от досады — Серпова ненавидела печенку в любом виде. С недовольным видом она уселась за стол, где уже сидели Реборн и Бьянки, и поковыряла вилкой предложенное угощение. — Ненавижу печенку, — пробормотала она. — Но она очень полезна для здоровья, — заметила мама. — А мне нравиться печенка, которую делает маман, — заметил Реборн ехидно. — И мне тоже, — вторила ему Бьянки. — Спасибо вам, ребятки, — Нина с улыбкой потрепала обоих по волосам. — И кое-кому тоже нравится печенка! И в этот же миг в кухню влетели дети, издавая привычный шум и гам. И, судя по их восторженными пискам, они как раз были счастливы увидеть, что мама приготовила печень. Таня оторвала взгляд от тарелки, бросила на них взгляд и тут же чуть не подавилась ненавистным блюдом от смеха. Рога Ламбо торчали совсем не так, как обычно, а один из них вообще съехал к шее. — Ламбо, ты сначала рога поправь, а потом высовывайся. — Ой! — Ламбо тут же поправил свои рожки, ставя их на привычнее места. — А я это специально! Но лучше поправлю! Мальчик даже порозовел от смущения, отчего Таня на минуту даже испытала чувство вины, что смутила ребенка. Правда, ехидный смешок аркобалено вызвал такую волну событий, что Серпова пожалела о своих словах ещё сильнее. Ламбо смутился ещё больше, и никто не успел отреагировать, когда он достал из волос гранатомет и выстрелил в Реборна. Мама только успела ахнуть. Аркаболено же, даже не оборачиваясь, поднял вилку. Пустышка засветилась, и пламя солнца перекинулось на столовый прибор. Тех нескольких секунд, прежде чем пламя расплавило не предназначенную для таких перепадов вилку, хватило, чтобы отбить снаряд обратно в мальчика. Тот вылетел в не запертую дверь черного входа. Снаряд взорвался уже во дворе, придав Бовино ускорение, и тот, оставляя за собой след дыма, скрылся в небе. И на кухне наступила звенящая тишина. — Что? — невинно спросил Реборн. — А можно мне другую вилку? *** Шурочка Иволгин всегда был тихим и незаметным мальчиком. Его ярко-рыжая шевелюра делала бы его заметной личностью, если бы это не компенсировалось очками с толстыми стеклами и неисправимой тягой к учебе, к программированию и к компьютерным играм. Даже сейчас в свои шестнадцать лет он слыл в 91 школе ботаником, да таким, что его редко кто-то трогал. Жил он с матерью и старшей сестрой и являлся гордостью семьи. И, скорее всего, его жизнь бы продолжала быть такой же тихой и мирной, если бы одно событие не поменяло бы его жизнь в корне. Шура спокойно делал домашнее задание по алгебре, тщательно выверяя каждый символ в тетради, чтобы по окончанию добраться до новой, купленной в связи с пятерками за полугодие, игры. Но громкий грохот из всегда запертой комнаты, где когда-то была супружеская спальня его родителей, до смерти отца, заставил его вскочить. Он вылетел в коридор и столкнулся там с сестрой, которая тоже услышала шум. В руках Арина держала свой неизменный смартфон, с которым никогда не расставалась. — Что за фигня? — спросила она, но Александр уже сестру не слышал. Он открыл дверь, и на него дунуло холодным февральским ветром. Окно и часть стены была просто снесена, словно от взрыва, а на полу, посреди обломков, валялся пятилетний мальчик в костюме коровы и тихонько скулил от боли, приправляя все это словами на незнакомом Шурику языке. — Ребенок? — за спинами подростков появилась мать. — Откуда он взялся? Он в порядке? Арина помчалась в ванную за аптечкой, а Ирина Алексеевна аккуратно приблизилась к мальчику, чтобы осмотреть его. В этот самый миг раздался звонок в дверь. Так как все оказались заняты внезапной аварией, Шура сам поплелся открывать дверь, гадая, как нежданный гость прошел в подъезд, не позвонив в домофон. На пороге стоял мужик в тулупе и шапке-ушанке, с густой бородой. Он словно весь состоял из стереотипов иностранцев о русской нации. Он сунул в руки впавшего в ступор подростка деревянный ящик с нарисованными на боку рогами, слетел по пролету лестницы и выпрыгнул в открытое окно подъезда. Шура проводил его ошалевшим взглядом. Слишком странные события внезапно начали происходить вокруг него. Размышляя о том, что стоит рассказать эту историю своему другу по переписке из Владивостока, он закрыл дверь и вернулся в комнату, где его мама уже заклеивала лейкопластырем ссадины малыша в костюме коровы. — Тут ящик принесли, — пробормотал он. Ирина Алексеевна была строгой и бесстрашной женщиной, которая рано потеряла мужа и сама ставила на ноги своих детей. Поэтому сейчас она достала гвоздодер из кладовки и аккуратно вскрыла ящик. Но вместо ужасов, которые она почему-то ждала, в коробке лежало письмо и большой пакет с коровьими пятнами. Письмо же было очень странное. Покорнейше просим прощения за причиненное беспокойство со стороны Ламбо. Это самое малое, что мы можем дать. И, пожалуйста, передайте Ламбо пакет с коровьими пятнами.

Босс семьи Бовино.

— Ламбо, наверное, тот малыш, — произнесла Арина, откидывая свои длинные хвостики на спину. — Быстро же они среагировали, — пробормотала мама, роясь в коробке. Под пакетом Иволгины с удивлением обнаружили толстую пачку евро, бутылку дорогущего итальянского вина, несколько упаковок спагетти и пару бутылочек оливкового масла. — Семья этого малыша явно психи, — пробормотала сестра тихо. — И что же нам делать? — спросил Шура в это время, заглядывая в пакет, что предназначался Ламбо. И парню тут же стало плохо — внутри лежало около десятка «лимонок» розового цвета и две коробки странных снарядов, похожих на резиновые мячики. — Какие милые игрушки, — рассмеялась Ирина, заглянув через плечо сына в пакет. — Прости, Шура, ты не мог бы вернуть и коробку, когда пойдешь относить мальчика? Похоже, это просто нелепое совпадение. — Я? — Шура уставился на мать, как на призрака. — Конечно, это мужская работа, не нам же тащить? — недовольно проворчала сестра, убирая все вещи обратно в коробку. — Но куда? .. — растерянно спросил мальчик. — Не вопрос, я нашла адрес в кармане этого малыша, — мама сунула подростку записку. В случае если эта тупая корова этот мальчик будет вам надоедать, потеряется, можете оставить его себе вернуть его по адресу: ул. Эльбруская ХХ, лично в руке Десятой Татьяне Серповой. — Это тот большой дом, где, по слухам, мафия живет? — тихо спросила Арина. — Странная записка, словно этот кто-то хотел от него избавиться, но передумал. — М-м-мафия?! — Шура ощутил, как по виску стекает капля пота. — Это довольно близко, — безмятежно произнесла Ирина, возвращая листочек в карман одежды малыша Ламбо. — Если что случится, звони, мы придем на помощь, — пообещала сестра, ехидно улыбаясь. Шура ощутил, что ему совершенно не хочется идти к этой Серповой. *** Шурочка не был храбрецом. Ни капельки. Но его мать была единственным человеком, которого он боялся больше, чем мафию. Тем более что сейчас он даже не до конца был уверен, что идет именно к ним. Впрочем, когда он увидел на кирпичном заборе между двух небольших коттеджей табличку с нужным адресом и поднял глаза, его сомнения начали исчезать. Двухэтажный кирпичный дом с красной черепичной крышей, который горделиво возвышался над небольшими коттеджиками, явно говорил, что его жильцы далеко не бедные люди. Иволгин потоптался по снегу перед резной калиткой и проверил состояние ребенка. Малыш Ламбо безмятежно дрых, навалившись на плечи подростка. Во дворе перед домом никого не было, хотя из дома слышались тихие голоса. Парень нерешительно сделал шаг назад и спиной наткнулся на кого-то. — Подглядываешь? — раздался над его головой бархатистый женский голос, полный безмятежной угрозы. Шурик обернулся. За его спиной стояла высокая молодая женщина в элегантном белом пальто. Из-под меховой шапки по плечам струились волосы нежно-розового оттенка, а кожа её была слегка смуглой, что смотрелось весьма странно на фоне суровой русской зимы. В руках же она держала простой зеленый пакет с продуктами. Иволгин стушевался. Таких красивых девушек ему ещё видеть не приходилось. — Я… ну… это… — Бьянки? Ты там застряла? — раздался вдруг детский голос. Лицо девушки тут же нежно порозовело, она посмотрела поверх плеча Шуры влюбленным взглядом. Подросток обернулся, уверенный, что там стоит как минимум какой-нибудь мужчина, но вместо этого увидел сидящего прямо на заборе пятилетнего мальчика в пальто и широкополой шляпе со смешно завивающимися спиральками бачками. На шляпе ребенка сидел хамелеон и не мигающим взглядом смотрел на самого рыжего мальчишку. — Чаосу, — произнес он Иволгину, и его глаза, больше похожие на две круглые пуговицы, странно сверкнули. — Я принес… — пробормотал рыжий. — Реборн! — Ламбо вдруг проснулся и забрался на плечо к Шурику. — А мои рога тоже могут быть оружием! Он сдернул из прически один из своих деревянных рогов и швырнул его в другого мальчика. Тот же вдруг схватил своего хамелеона за хвост, который, к удивлению Иволгина, перекинулся в маленькую зеленую биту, и отбил рог в подлете обратно в Ламбо, угодив ему точно в лоб. При виде крови Шурику стало дурно. Он уронил Ламбо, рванул в сторону и с ужасом выдернул из кармана сотовый. Но не успел он набрать матери, как вдруг увидел, что Ламбо, не смотря на текущую по лицу кровь, уже стоял на ногах и ревел. А пакет с коровьими пятнами оказался пуст. — Реборн, я тебя все равно убью! — орал мальчишка, выдергивая сразу из пяти гранат кольца и швыряя их во двор. Мальчик в шляпе же спокойно отбил гранаты уже веером обратно. В полете они взорвались, раздался оглушительный грохот и все заволокло огнем и дымом. Шура заорал – то, что его мать посчитала игрушками, оказалось настоящим оружием. Но не успел он со всех ног сбежать, как дверь дома распахнулась. На крыльцо вылетела девочка примерно одного возраста с ним, в свитере и джинсах, с растрепанными каштановыми волосами. Она, в отличие от всех, кого уже видел Шурик, была вполне обычно. — Твою бабушку, Реборн! — проорала она высоким и немного визгливым голосом. — Что за взрывы опять?! Про нас и так слухи ходят! Решив, что эта девочка и есть Татьяна, которой нужно отдать Ламбо, рыжий подросток решился все-таки дойти и отдать ей коробку, чтобы побыстрее убраться от греха подальше, как вдруг наткнулся на вполне живого малыша в костюме коровы, хотя был уверен, что того разнесло на клочки. В этот самый миг он выстрелил сам в себя из здоровенной фиолетовой базуки. Двор тут же заволокло фиолетовым дымом, и на месте маленького Ламбо Иволгин увидел своего ровесника, одетого, правда, как заправского Дон Жуана. Естественно, что в наполовину расстегнутой рубашке и узких джинсах ему мгновенно стало холодно. Он обхватил себя руками, пробормотал что-то на незнакомом Шуре языке и рванул в сторону дома. Во дворе он наткнулся на шатенку, которая все так же кипела от злости. Правда, при виде брюнета в рубашке с коровьими пятнами она почему-то сразу успокоилась. — Привет, молодая Вонгола, — хрипло произнес Ламбо-старший. — Не самая приятна встреча в такой мороз. Я уже успел отвыкнуть от русских морозов… — Так это твоя младшая версия развлеклась? — девушка устало вздохнула. — Бегом в дом, а то за эти пять минут простудишься. Тут он увидел все ещё торчащую во дворе девушку с розовыми волосами, и тут же похоже перестал мерзнуть. — Знаете, босс, я, пожалуй, пойду, прогуляюсь, — протянул он нервно и попятился в сторону калитки. — А ну стой, Ромео! — розоволосая уронила на снег пакте с продуктами и выхватила откуда-то из недр глубоких карманов пальто целую стопку печенья странного фиолетового цвета. Ламбо с криком рванул в сторону, пролетев мимо озадаченного Шуры, практически оттолкнув его к забору. Следом за ним вылетела девушка в пальто, выхватывая из-за пазухи… пистолет. Шурик так испугался, что замер на месте, не в силах пошевелиться. Тут она ещё и выстрелила. Пуля, пролетев под локтем у Ламбо, отрикошетила от кирпичной кладки забора и оцарапала щеку бледного как полотно Иволгина. — Бьянки просто отвратительно стреляет, — как сквозь вату услышал он голос ребенка в шляпе. — Никогда не знаешь, куда она попадет. Но Александр уже и сам это понял. Вторая пуля разбила ему левую линзу очков, и только каким-то чудом осколки не попали ему в глаза. Он присел на корточки, закрываясь ящиком, моля всех известных ему богов, чтобы все это прекратилось. — Реборн! — раздался голос той девчонки. — Ты можешь это прекратить?! Так же кто-нибудь пострадает! — А может, это сделаешь ты? Раздался новый выстрел, и вдруг на самого подростка что-то упало, свалив его на снег. Шура в ужасе увидел ту самую шатенку с дыркой во лбу и попытался выбраться из-под «трупа», но в тот же миг девушка сама вскочила на ноги. Её одежда разлетелась на клочки, отчего та осталась в одном нижнем белье. Дырка от пули затянулась, но теперь на лбу Татьяны Серповой танцевало пламя. — Я ЖИВА! ОСТАНОВИТЬ ДРАКУ ЦЕНОЙ ЖИЗНИ! — заорала она и, не обращая внимания на мороз, кинулась на розоволосую, выбивая у неё из рук пистолет. — Не мешай мне! — закричала на неё Бьянки, пытаясь отбиться. — Ты не знаешь, как он меня оскорбил! — Это не Ромео, дура! — кричали ей в ответ. — Это взрослый Ламбо, сколько раз повторять. И, наверное, они бы и дальше дрались под ошарашенным взглядом Шуры, если бы Бьянки его не заметила. Она тут же успокоилась, потыкала наманикюренным пальчиком в плечико Тани и показала на валяющегося на снегу подростка. Девочка обернулась к нему, и пламя на её лбу с шипением потухло. Иволгин уставился на неё, ощущая, как стремительно краснеет. *** Таня хмуро куталась в халат, отогреваясь горячим чаем. Её дико возмутило, что Реборн стрелял в неё в мороз на улице, так ещё и при незнакомом подростке. Впрочем, сейчас сидящего напротив неё рыжего парня скорее трясло от пережитого, чем от того, что он видел её в неглиже. Мама же хлопотала вокруг парнишки, предлагая ему то чай, то вкусняшек, рассыпалась в благодарностях, что он принес Ламбо, и в извинениях за доставленные неудобства. Ящик, который он притащил, так и стоял посреди кухонного стола. Реборн спокойно рылся в нем, разделяя оружие от остального содержимого. — Думаю, будет лучше, если деньги и продукты ты заберешь обратно, — произнесла Таня и сделала глоток из кружки. — В качестве благодарности и компенсации за доставленные неудобства. — Н-н-нет, не обязательно, — пробормотал Шура. — Танечка права, — Нина выпрямилась. — Ты уж прости, что детки тебя так напугали. — А это правда, что вы мафия, да? — вдруг выпалил рыжий подросток вопрос, который, судя по всему, уже разрывал его. Таня покосилась на Реборна. Тот только кивнул. Впрочем, этот мальчишка и правда видел слишком много. Теперь его надо было или убить, или посвятить в тайну и попросить молчать о том, что он увидел. — Да, верно, мы мафия, — Серпова вздохнула и поставила чашку на стол. Шура снова побледнел, и его глаза наполнились ужасом. Мама же замерла за его спиной с вафельным полотенцем в руках, которым вытирала руки. — Тебя никто убивать не собирается, — тут же ввернул Реборн. — Хотя бы потому, что это травмирует маман. — Но мы не совсем обычная мафия, — шатенка ухмыльнулась и зажгла на пальцах оранжевые огоньки. — Это тебе не «Крестный отец», да? Рыжий подросток огромными глазами смотрел на оранжевые языки пламени, что как преданные псы лизали пальцы девчонки. И почему-то оно показалось ему теплым и очень притягательным. Даже захотелось протянуть руку и коснуться их. И самое странное, что он и сам ощутил, как внутри него бьется что-то теплое, искрящееся. То, что всегда было частью его самого, но только сейчас проснулось. — Таня, я же просила, не используй пламя в доме, — тут же шикнула на Серпову мать, и та, стушевавшись, погасила пламя, и это заставило Иволгина очнуться от наваждения. — Прости, мам, — Таня снова взяла в руки чашку. — В любом случае, тебе лучше никому это не рассказывать, чтобы твоя жизнь осталась прежней. Ты же не хочешь ввязываться во всякие опасные дела, верно? Шурик только кивнул. Но ощущение бьющегося под ребрами «солнышка» не исчезло. Задумчиво выражение его лица не укрылось от Серповой. Чем быстрее она выпроводит Шурика, тем больше шансов, что тот действительно так и останется обычным подростком... — Тебе просто стоит быть увереннее в себе и не слушать всяких идиотов, — заявила она, поднимаясь на ноги. — Тебе, наверное, пора домой. Родители небось волнуются. — Это вряд ли, — очень тихо произнес Шура, но встал на ноги. Эмоциональная волна нового знакомого немного насторожила Десятую, и лучше бы она уделила этому вопросу больше внимания, но сейчас ей нестерпимо хотелось пойти в душ и все-таки закончить с уроками, чтобы её жизнь снова стала безумной лишь в рамках привычного. А вид Александра почему-то вызывал в ней совершенно дурацкие предчувствия, словно он мог разрушить привычные ей рамки безумия. Она проводила его до калитки, с милой улыбкой махая ему вслед рукой. Но едва рыжая макушка скрылась за поворотом, она нахмурилась и достала сигареты из кармана накинутой на плечи куртки. — Пламя солнца, да? — спросила она хрипло у сидящего на заборе репетитора. — Именно, и похоже, сейчас он впервые его ощутил, — заметил Реборн, задумчиво поглаживая пухлыми пальчиками Леона по спине. — Думаешь, у него есть шанс оставаться как можно дальше от мафии? — Таня выпустила густые клубы дыма изо рта. — Кто знает, — привычно ответил аркобалено, странно ухмыляясь.