Пламя

∞∞∞

Легкие горят, Микки кашляет, падает, кожа покрывается волдырями, внутри всё плавится, иссыхает, сжимается. Выгорает. Дотла. Микки Милкович сгорает. Нет, не так. Микки Милкович мазохист. Потому что он любит тот огонь, который его сжигает. Любит и подходит к нему ближе. Чтобы совсем. Абсолютно. Чтобы рассмотреть. Каждый грёбаный язычок пламени, которое вот-вот заденет его уже непосредственно по еще существующим живым участкам. Сейчас его огонь спит. Но даже во сне он полыхает всеми оттенками оранжевого. Микки Милкович ненавидит оранжевый цвет и все его ебучие оттенки. Это его смерть. Это его. Ненавидит эти ржавые космы. Так любит, когда отросшие пряди растрепаны по белой наволочке, разукрашивая скучную ткань в безумные абстракции. Ненавидит, когда солнце светит прямо на них, превращая в рубиновый кошмар для Микки. Любит эти брови цвета жженого апельсина, одна из которых сейчас спрятана в подушке. Ненавидит их форму и небольшой горизонтальный шрамик под верхней границей правой. Как же сильно, безудержно он любитненавидит тициановые искры, прожигающие его насквозь вдоль всего тела. Взмах ресницами, и Милкович похож на решето. Того и гляди упадет от потери. Крови или контроля? Но есть кое-что, поражающее самый главный орган Микки. Его сердце сжимается каждый блядский раз, когда внимательные глаза находят места средоточия самой обжигающей части его персонального ада. Кончик носа. Мочки ушей. Под бровями. Гребаные скулы. Задняя часть шеи. Грудная клетка. Коленки. Тыльные стороны ладоней. И тотем* Микки: плечи и предплечья под локтями. Медные всполохи. Кошмар наяву. Капли солнечных слез, разбросанные по молочной белизне совершенной огненной стихии по имени Йен Галлагер. Он – пожар. Он – боль. Он – смерть. Персональная огненная геенна Микки Милковича. Микки Милкович сидит у постели. Смотрит на свою спящую, уткнувшуюся лицом в подушку и обнявшую ее левой рукой погибель и улыбается. Потому что он ёбаный мазохист. Потому что готов умирать всю жизнь, лишь бы рядом с рыжим. Лишь бы с Йеном.

∞∞∞