Кружево жизни

Глава 11. После того, как она спряталась в шкафу, Виталина почувствовала, как погружается в сон. У нее было ощущение, как будто ее тело стало очень легким, свет перед глазами померк. Когда она снова открыла глаза, то оказалась в комнате освещенной несколькими факелами. Здесь царил полумрак и две женские фигуры было практически не разглядеть, рядом стояла колыбелька, в которой спал малыш. - Как ты назвала ребенка?- проскрипела одна из женщин. - Деметрий, госпожа, - отозвалась вторая фигура совсем молодым мелодичным голосом, - это имя дал ему его отец. - Ты принесла зло в этот мир. И это зло погубит твоего мужа и твою семью, это проклятье будет сеять смерть. Говорившая это женщина сняла капюшон, и Виталина увидела сморщенную старуху с белыми слепыми глазами. - Что же делать госпожа? Как мне спасти мужа, я люблю его до безумия. Вот что он подарил мне на свадьбу, - изящная ручка положила в сморщенную ладонь старухи брошь в виде полураскрывшейся розы, - он сказал, что это символ пробуждающейся женственности, которая приносит жизнь. Кажется, она была уверена, что слепая старуха может увидеть этот прекрасный подарок. - Хочешь спасти семью, искорени свое зло. Большего я сказать не могу, ибо мне не позволено. И старуха медленно скрылась в темноте. Женщина подошла к колыбели, малыш улыбался ей и тянул к ней пухлые ручки. Сердце Виталины сжалось от ужасного предчувствия, мать взяла подушку и прислонила ее к лицу ребенка, и он стал извиваться всем телом. В комнату ворвался красивый юноша и оттащил женщину от малыша. По комнате разлетелся громкий плач, ребенок дрожал и заходился плачем. - Нет, ты не понимаешь, он зло, он смерть, от него надо избавиться, милый, любимый, я хочу только спасти тебя, я рожу тебе еще сыновей - женщина покрывала лицо юноши поцелуями. Но он оттолкнул ее и, подняв малыша на руки, быстрыми шагами удалился, женщина осталась сидеть на каменном полу. Виталина почувствовала, как ее уносит вперед будто по течению реки, и перед ней появилась новая картина. Она стояла в ухоженном красивом саду с фонтанами, солнце светило очень ярко и на улице было жарко. Рядом стояла уже немолодая, но все еще красивая светловолосая женщина. Хотя на ее лице уже были видны следы времени, правильные классические черты заставляли взгляд возвращаться к ним. Ее стройная фигурка была облачена в легкое платье очень нежного розового цвета с золотой вышивкой, на руках блестели браслеты, на шее – ожерелье. Золотые волосы были заплетены в косы разным плетением, и собраны в искусную прическу, на голове красовалась диадема. Но самой запоминающейся частью одежды была прикрепленная у сердца прекрасная брошь в виде полураспустившегося цветка розы, которую Виталина сразу узнала. Раздался стук копыт, к воротам кинулись слуги, и вот уже во двор въехали два всадника: высокий черноволосый мужчина и светлый кудрявый мальчик. Но их вполне уловимое сходство не оставляла сомнений в том, что это были отец и сын. На лице ребенка читался восторг, он с восхищением смотрел на мужчину, а он в свою очередь тепло с улыбкой смотрел на женщину. Ее лицо просияло, и она кинулась к своему возлюбленному. - Юлия, дорогая, наш сын сегодня смог выследить лань, мы вернулись с охоты с богатой добычей. Я так горжусь тобой мой мальчик, - повернулся он к сыну. Женщина улыбнулась ребенку, но как-то холодно. - Я очень рада за тебя сын мой. Мальчик не смог скрыть своего разочарования, он спешился и подошел к матери, его взгляд тщетно искал хоть каплю любви в ее глазах. Взгляд женщины сразу потеплел, как только она посмотрела на мужа. Мужчина поцеловал ее и отправился в дом. Видимо, недовольная присутствием ребенка, женщина позвала слуг: «Риния, уведи Деметрия в его комнаты, ему надо повторять уроки, нечего слоняться без дела. Проследи, чтобы он не покидал своих покоев». И она отвернулась. - Матушка, - начал мальчик, - мы с отцом сегодня выследили лань, я сам шел по ее следу. Виталина поразилась произошедшей в женщине перемене, ее лицо уже не казалось красивым, оно дышало отвращением и злобой. - Не смей заговаривать со мной, порождение тьмы. Я проклинаю тот день, когда произвела тебя на этот свет. Оракул предсказал, что ты будешь сеять смерть, что ты станешь причиной смерти своего отца. Лучше было бы избавить мир от твоего смрадного дыхания, но мой возлюбленный муж не верит мне. Я должна была удушить тебя еще тогда в колыбели. - Матушка, я люблю своего отца и Вас, как я могу причинить ему или Вам вред? - Убирайся с моих глаз, я не хочу видеть тебя, а твоя нечеловеческая способность выслеживать дичь, это дар обитателей ада, ты – зло, ты - Цербер из царства Аида, который пришел выискивать себе жертв. После этих слов женщина удалилась вслед за своим мужем. Мальчик остался стоять, и его плечи подрагивали от беззвучных рыданий. Виталине стало, так жаль ребенка, лишенного материнской любви, которую ничто не может заменить. Картина вновь стала изменяться. И вот она уже стоит посреди просторной залы и ей на встречу идет Деметрий. Виталина растерялась увидев черты своего мучителя. Он еще очень молод, ему лет шестнадцать, не больше. В его голубых глазах нет презрения и пустоты. Юноша зачарованно следит за юной златокудрой девушкой, которая возлежит у фонтана и наслаждается комплементами от окружающих ее поклонников. Она изящно поводит и пожимает плечами, теребит тонкими пальчиками ожерелье на шее, прекрасно осознавая, как красиво это выглядит со стороны. Даже слепому видно, что Деметрий влюблен. Он робко приближается к прекрасному созданию и немного краснея кладет у ее колен полураскрывшуюся розовую розу, а девушка улыбается ему в ответ. И за всем этим наблюдает, его мать и на ее лице вновь появляется раздражение. Картинка вновь меняется. Виталина вновь оказывается в знакомом саду, сейчас здесь темно и всего три факела приносят немного света, освещая вход в дом. У входа стоит юноша с букетом из роз. Он кинулся к женской фигуре, которая вошла в сад. Виталина стояла совсем рядом и могла видеть и слышать все происходящее. Она видела как заблестели глаза юноши, он протянул ей букет, но девушка не взяла его, а скинула капюшон накидки - это была девочка из прошлого видения. Сейчас она была старше и еще красивее. - Деметрий, я пришла сообщить тебе, что наши встречи закончены, завтра состоится моя помолвка с Ахеем из Танифии. Наши семьи договорились о дате свадьбы. - Элигия, как это возможно, он же стар и болен. Я знаю, тебя хотят заставить выйти за него, давай убежим вместе, прямо сейчас, я люблю тебя, я брошу все ради тебя. - Деметрий, не будь ребенком, нам было хорошо вместе, но поверь, все закончилось. Я рада своей свадьбе, род моего жениха очень богат, а что ты можешь предложить мне? Ничего! Твоя семья не бедна, но все равно этого не достаточно, я родилась такой красивой, чтобы к моим ногам упал мир, одной твоей любви недостаточно, я достойна того, чтобы вся роскошь Греции была доступна мне. Не надоедай мне больше. Не ищи встреч со мной, найди себе кого-нибудь попроще. Девушка накинула капюшон и быстрым шагом вышла из сада. - Что, сын мой, - говорившая женщина стояла в тени, - теперь ты осознал то, что тебя никогда никто не полюбит, ибо ты - порождение тьмы, ты – зло. Невозможно любить зло, им можно только соблазняться. Твои просьбы никого не трогают. Виталина увидела в глазах юноши знакомое выражение. - Я больше никого не буду ни о чем просить, и если мне что-то понадобится, то я просто пойду и возьму это. Ведь именно так поступают порождения тьмы, матушка. После этих слов юноша скрылся в доме. Видения потянули Виталину дальше, и она оказалась в спальне, на постели сидел немолодой мужчина с проседью в черных волосах, он чистил свой меч. В комнату вошла его жена, в ее глазах горела ярость. - Как ты посмел изменить мне с этой рабыней, ты унизил меня. Я никогда тебе этого не прощу. - Юлия, дорогая, что за фантазии, ты же знаешь, как я тебя люблю. - Не ври мне, я видела тебя с ней, ты смеялся, и вы вместе вошли в дом, она не выходила из него больше часа. - Юлия, - строго начал мужчина, - я даже не знаю, о ком ты говоришь, а что касается времени, то у рабов всегда много занятий. - Так значит это не впервые, ты изменял мне и с другими рабынями. Женщина схватила вазу и швырнула ее в мужа. Ваза попала ему прямо в голову, он пошатнулся и упал, ударившись об угол мраморного стола. Удар пришелся прямо в висок, мужчина умер почти мгновенно, успев только прошептать: «Юлия». Картинки опять поплыли, они мелькали так быстро, казалось, что перед ней проносится разноцветная лента. Наконец, картинки остановились, и девушка оказалась на широком дворе перед входом в огромный особняк. Сейчас здесь развернулась настоящая кровавая битва. Когда перед ней вдруг вырос Деметрий, Виталина даже испугалась, он был точно таким же, каким она впервые увидела его в лагере, только волосы были длиннее и глаза голубые. Молодой мужчина был одет в костюм воина, в руках у него были круглый щит и меч. Юноша лихорадочно наносил удары, его глаза полыхали яростью и какой-то дьявольской злобой. Еще несколько ударов мечом и защитники дома были повержены. Учитывая, с каким почтением воины подходили к Деметрию, можно было предположить, что он их предводитель. - А теперь воины мои, - прокричал он, - мы получим свою награду. Выносите все из дома, а хозяев приведите ко мне. А ты, - обратился он к одному из воинов, - приведи сюда мою мать. Деметрий сел на высокую скамейку, сейчас в его взгляде чувствовалось торжество. Воин привел старуху с пустым и безжизненным взглядом, единственное, что позволило Виталине понять, что перед ним мать Деметрия, это брошь, свадебный подарок ее мужа. Со стороны дома раздались крики и мольбы, воины вели толстого мужчину, женщину и двух малолетних детей: мальчика и девочку. Их поставили на колени. - Приветствую тебя Элигия, ты скучала по мне? - Деметрий, - удивилась женщина, - я молю тебя, пощади, я сделаю все, что ты только захочешь, только пощади меня. - А как же твой муж, дети? - Молю, пощади меня? – шептала она. - А что ты скажешь, толстяк, что ты можешь мне предложить в обмен на твою жалкую жизнь? - Все, я отдам Вам все, молю не убивайте меня. - Я и так возьму все что пожелаю, выбирай, я сохраню жизнь тебе или твоим детям, а твою жену, заберу себе, если ты согласна дорогая. - Да, да я согласна, Деметрий, только пощади меня. - А ты толстяк, согласен на эти условия? - Да, только молю не убивайте меня. Виталине было противно смотреть на то, как эти двое никчемных людей торгуют жизнью своих детей, и, видимо, Деметрий разделял ее мнение. Он выхватил свой меч и отрубил мужчине голову одним ударом. Затем он подошел к Элигии. - Когда то, я любил тебя, или думал что любил. Ты, казалась мне совершенством, я готов был бросить мир к твоим ногам, бросить все, что мне дорого за одну твою улыбку, мечтал обладать тобой, - он приобнял женщину, а она раскрыла губы для поцелуя, но затем оттолкнул ее - а теперь, я тобой брезгую, мне противно прикасаться к тебе, несмотря на всю твою красоту. Эй, ребята, развлекайтесь, - Деметрий толкнул Элигию в сторону ухмыляющихся воинов, - и если выживет после ваших забав, то отпустите на все четыре стороны. Воины встретили его решение громогласным приветственным криком. - Теперь надо решить что делать с этими, - Деметрий перевел взгляд на детей. Выражение суровости сошло с его лица, когда он посмотрел на двух малышей, которые барахтались в крепких руках его воина. Он устало вздохнул и обратился к матери. - Ну что матушка, таким Вы видели меня? - Прости меня сын мой, я виновата перед тобой и твоим отцом, но перед тобой я виновата больше, его я любила, а тебя нет. Я думала, что зло в тебе, а оно было во мне, я убила своего мужа, мне нет прощения. - Хотите прощения, матушка? Я дам Вам такую возможность. Вы видите этих детей? Я думал, что просто убью их. Но не могу, они так невинны, они не знали родительской любви, так же, как я не знал Вашей. Поезжайте к своей сестре, пусть ее дочь позаботиться о них, я дам вам сопровождение. Прощайте матушка. - Подожди! Деметрий, возьми, - женщина передала сыну брошь, - эту брошь мне подарил твой отец в день свадьбы, как символ его любви и уважения, это символ просыпающейся женственности и чувственности. Пусть она напоминает тебе обо мне и об отце, и о том, кто ты есть, ты не чудовище, просто тебя мало любили. Когда найдешь ту, кто даст тебе эту любовь, отдай это ей. А теперь прощай. Мы больше не увидимся, нам предстоит долгий путь к моей сестре, а затем мне – еще более долгий путь к твоему отцу. Картинка стала исчезать, но в дымке, уже просыпаясь, Виталина увидела маленький домик, во дворе которого, радостно смеясь, бегали уже повзрослевшие мальчик и девочка.