Фальшивая зима

Он знал, что пожалеет. Единственное, сошедшее за слабое утешение, если бы тогда схватил острый локоть Ино, то пожалел бы в ту же секунду, а так - десять спокойных лет и только сейчас. Зато как! До обожжённых пальцев от истлевшей, но не раскуренной сигареты. Шикамару знал... Да что там! Ино, Темари, сволочной бог которому хватило совести, зрители этой бездарно затянутой истории. Все, все знали. И никто даже не намекнул, как будут щипать и жечь подушечки пальцев от сигареты, истлевшей без единой затяжки. В так любимом для загородных имений, горном районе расширявшейся Конохи похолодало. Ночью всё вокруг покрыл редкий для этих мест снежный налёт, что сейчас таял на тёплой жирной исходящей паром земле. Дальние равнины ещё белели, сливаясь с таким же по цвету, в обрамлении тёмно-зелёных сосен, небом. И так просторно, так легко, что тошнит. Шикамару тошнит, и совсем не идёт сигарета. За дощатой террасой крепкий недавно отстроенный дом, где спит счастливая семья Нара, глава которой против обыкновения поднялся раньше всех, в восьмом часу этого белого утра. Шикамару не спится, не курится. Шикамару душно от этого свежего, хвойного воздуха. Хочется... Ничего. Ничего уже не хочется. Какое страшное, бездонное - «ничего». В «ничего» проваливаешься, как в трясину. Сегодня великий день — годовщина, как песчаная принцесса Темари-но-Собаку стала жителем Конохи на правах супруги первого помощника Хокаге — Шикамару Нара. Десять лет назад. Шикамару хорошо помнил, как стоя у цветочного алтаря, смотрел на Темари, мысленно перечисляя её достоинства, благо тех хватало. От высоких скул к мягким на ощупь пшеничным волосам, гладкой пряной кожи, до остро заточенного ума и королевских манер, не в пример всяким проблемным девчонкам. Ино маячила позади, с лёгкой скукой в уголках улыбающихся губ, упрямо старалась казаться счастливей всех на торжестве, только глаза сухо блестели пустотой. Рукава сиреневого кимоно Ямонаки были закатаны, открывая худые, как ветки, руки и согнутые углом локти. Свадьбу наследника клана Нара и песчаной принцессы, как и многие тогда, играли скоро после войны. Истощенные мальчики и девочки очень спешили стать счастливыми. Шикамару и не думалось схватить Ино за острый локоть и потащить куда-нибудь в закат. Ведь даже тогда перед алтарем она вызывала необъяснимую досаду, казалась источником постоянных проблем. Шикамару хотелось спокойствия и гениального партнера по игре в шоги. А месяцев через пять живот теперь уже бывшей песчаной принцессы округлился. Как ни старалась потом Темари восстановить прежнюю фигуру, бёдра её так и остались тяжеловатым грушевидным полукругом, а груди и совсем не девичьего размера. Ино ( кто знает?), может, в отместку перестала называть товарища ленивой задницей и вскоре выскочила замуж за Сая. Тоже родила, не потеряв гибкой стройности. Она вообще за десять лет стала еще красивей, видно, тоже в отместку. Утро затягивалось тишиной фальшивого, неправильного мгновенья зимы. Сигарета дотлевала между пальцев. Как Шикамару и рассчитывал, примерно в половине девятого вдалеке показалась знакомая завернутая в фиолетовую накидку фигура. Ино шла далеко и не к нему. Наперевес с корзиной, набитой яркими пакетиками с чаем, переступала по узкой тропинке, ведущей к её собственному, тоже с дощатой террасой дому. Нет не случайно... Шикамару ждал и знал. Она пройдёт мимо, не оборачиваясь. Фиолетовый штрих на белом. Он захлебнётся пустотой, и уже ничего не будет хотеться, кроме... Кроме... Вернуться десять лет назад и объяснить, себе, замотанному битвами идиоту, что ни одна женщина не стоит жжения на кончиках пальцев от трёх истлевших сигарет. И ядовитого, пожирающего с мясом «ничего». Ни одна не стоит... Ни стоит тебя самого. Вот только проблема, что его самого настоящего нет и не было без единственной такой неправильной, ненавидящей шоги. Нет без её острых локтей и вздорного характера. Тебя нет без неё — идиот! И это могильно тихое утро бесполезное, пошлое... Вот только хочется верить: белое небо и тёплый с запахом талого снега ветер расскажут хоть кому-нибудь, что счастье не бывает спокойным. Глупо врать себе: и сто лет удобного уюта не стоят самой неправильной мечты, не стоят тебя самого настоящего. И когда на миг показавшееся бледно-желтое солнце снова скрылось за сосновыми верхушками, Шикамару побежал за ней. Бежал в резиновых тапках по плохо скрытой за слоем снега жирной, липучей грязи, ступни его совсем перепачкались и замёрзли. Догнал у покосившегося моста над шумно журчащей быстрой речкой. Схватил за плечо и развернул к себе, не соображая, зачем. Ино сначала, видно, с мыслью о грабителе, отскочила, выставляя руку для удара, потом долго и обалдело смотрела на него, запыхавшегося, в домашнем помятой футболке. - Ты что, совсем: так меня пугать?! - Я просто увидел и... Ино точно знала, что пожалеет. Ведь десять лет назад не вцепилась в увенчанную золотым диском прическу Темари, не дала хороший подзатыльник ленивой заднице, не разнесла к чертям всю свадебную процессию. Пошёл снег липкими крупными хлопьями, оседавшими на меховой оторочке её накидки.