Imagines by Jenny Ray [2]

На вид обычная комната. Двуспальная кровать, шкаф, стол, разные предметы интерьера. Вот только выдавали фальш беспорядок, разбросанные вещи, как в простой холостяцкой квартире, воткнутый в одну из стен нож и два самых кровожадных человека в горах Вайттэйл, сидящих на диване. В таком состоянии они выглядели как семейная пара — Т/И читала какую-то книгу в красной обложке, меняя эмоции на лице после каждого интересного в ней момента, а Джейкоб, чуть склонившись, точил свой армейский нож, причём ноги девушки мирно покоились у него на коленях, ведь особо не мешали. Они будто совершенно не замечали друг друга, не разговаривали, не смотрели друг на друга. Но были рядом. Рация на столе зашипела, и мужской голос стал что-то говорить, но разобрать из-за помех было трудно. Не церемонясь, Джейкоб грубо спихнул ноги Т/Ф с себя и подошёл к технике. Девушка никак на это не отреагировала, только сменила положение на сидячее. — Что там? Сид шикнул на неё, снова и снова вслушиваясь в произносимые слова. Самые странные отношения, которые только видели жители округа Хоуп. Сначала она чуть не застрелила его, а он держал её неделю в клетке без еды. Она четыре раза сбегала, а он дважды избивал её до потери сознания. А что теперь? Теперь она его самый ценный и преданный солдат, а он жестоко наказывает каждого мужчину, который попробует на неё позариться. Но они никогда и ни в чём друг другу не клялись. Джейкобу сорок с лишним лет, он бывший военный, а Т/И просто рано повзрослела из-за пережитого дерьма. Кому нужны эти конфетно-букетные периоды, когда она знает, что стоит за спиной сильного мужчины, а он знает, что может к ней этой спиной повернуться, не боясь получить в неё заточкой. Они всегда вели себя преувеличенно строго друг с другом, но одновременно выглядели как парочка с пометкой «тридцать-лет-в-браке». Т/И — одна из тех немногих, кто может перечить ему, иногда даже кричать, ослушиваться приказов, делая всё так, как считает нужным, ведь, во-первых, в её исполнении всё всегда заканчивалось хорошо, во-вторых, за каждое такое непослушание она сполна отплачивает в спальне, что слышит вся округа. Выслушав и ответив короткое «принято», Джейкоб направился к выходу из комнаты, махнув рукой, чтобы девушка шла за ним. Тут же откладывая книгу, Т/И, упёршись рукой в спинку дивана, перепрыгнула её, на ходу вытащила из стены нож, возвращая его в свои ножны, и стала догонять командира. — С приходом этого Помощника сопротивление совсем от рук отбилось, — начал Сид уже на улице. — Захватывает один аванпост за другим. Вот сейчас, — он посмотрел на часы — 23:15, — решили налететь на южный. — Что, нужна тяжёлая артиллерия? — подмигнула Т/Ф, еле поспевая за его быстрым шагом. — Была б ненужная — оставил бы тебя в той клетке. — Джейкоб усмехнулся, кладя ладонь на спину Т/И, одновременно и подгоняя вперёд и идя на поводу у прихоти просто коснуться. Джейкоб Сид никогда не был нежным. Сначала, как самому старшему, ему приходилось защищать своих братьев от побоев отца, а затем, попав в армию, он навсегда отгородился от этого понятия. Но он собственник. Один из солдат приносит Т/И штурмовую винтовку, патроны, рацию. Она сама пытается натянуть бронежилет, но что-то всё время цепляется и мешает. Джейкоб, раздражённо вздохнув, отбирает вещь и сам надевает его на девушку. О да, Т/И Т/Ф и есть «тяжёлая артиллерия». Кто же в самом начале мог знать, что если натренировать дочь фермера, то в режиме берсерка она практически непобедима? — Ну и дурацкую же ты песню выбрал, — бурчит Т/И, когда её сигарета наконец доходит до фильтра, и она бросает её себе под ноги, смяв носком ботинка. — Какая есть, — посмеивается Сид, подбрасывая в руке небольшую коробочку. — Ладно, поехали.

«Only you can make, oh, this world seem right»

Пальцы Т/И непроизвольно сжимаются, крепче ухватываясь за оружие. Каждая мышца в теле напрягается, пульсирует, а мир перед глазами плывёт.

«Only you can make the darkness bright»

Она как через вату слышит, что Джейкоб подходит ближе, напевая себе под нос слова. Т/Ф всегда чувствует ужасный дискомфорт, словно оборотень, превращающийся в полнолуние, поэтому стискивает до скрежета зубы. Мужчина довольно проговаривает текст в такт песни, и заправляет ей за ухо прядь волос. Это последнее, что Т/И помнит, когда просыпается на дороге у одного из аванпостов в окружении тел членов сопротивления. Она в прямом смысле чувствует на губах металлический вкус крови.