Полевое расследование

«Как же все вышло неудачно. Никогда не думал, что могу так опозориться. Тоже, спаситель выискался. Конечно, шансов против почти трех десятков орков у меня не было никаких, но мог хотя бы попробовать тихонько подобраться ночью и помочь пленникам сбежать. А теперь только составил им компанию. Ну не мог я смотреть, как эта морда тянет свои лапы к эльдиэ! Что уж там, поздно сожалеть. В голове словно набат гудит – приложили меня от души. Кости вроде целы. Интересно, почему я все еще живой? Никак не могут придумать, как грохнуть меня позатейливее? А может, решили, что я им лучше в каменоломнях пригожусь? Да ни за что! А, с другой стороны, еще и часу не прошло, как думал, что живым не дамся, лучше с собой к Мандосу прихвачу этих тварей, сколько сумею. А вот, поди ж ты, лежу связанный по рукам и ногам». «Надо бы осмотреться, пока за мной не пришли. Пленники как? Один – раненый, без посторонней помощи не встанет. Второй с виду цел – не повезло, наверное, как и мне. И эльдиэ с детишками – мальчик постарше и две девочки, совсем маленькие. Не дойдут они до Ангамандо. Может, и к лучшему». «Так, а орки что? Ну, хоть в одного ублюдка я не промахнулся. А второй легко отделался – уже и плечо успел перевязать, а с ним и еще двое смельчаков, которые ко мне в рукопашную полезли. Неужели все? А, вон из кустов выносят еще одно тело. Молодец ты, нолдо, воин хоть куда. Свою никчемную голову обменял на две орочьих, да и то только потому, что напал из засады. Что-то они зашевелились. Это по мою душу. Ну что ж, осталось немного, а ну, соберись, Морко, и сопли подбери, чтобы в Чертогах перед нашим Королем, лордом Феанаро, было не стыдно». «Мда, легко отделался на первый раз. Рот разбит да ребро сломано. Одно слово – орки, налетели десятком, сами только друг другу мешаются. Допросили коротко. Что за вопрос – сколько вас было? Да один я, один! Были бы хоть вдвоем – не так бы разговаривал с вами теперь. Много чести отвечать еще вашей братии – мучайтесь теперь, ночами не спите!» «Ой, спасибо, синда, за водичку. Нет, больше не буду, у вас еще раненый и детки. Что, восьмиконечная звезда на нараменнике тебя не пугает? Верно, сейчас бы выбраться из этой передряги, а другие счеты – потом. Да, Морко – это прозвище, но из всех имен оно мне самое привычное. Будь мы в безопасности, я бы представился, как полагается, а пока лучше помалкивать. Благодарю за доверие, Итренион, и я его не обману. Прости, что не вышло вам помочь. Постой, не надо, а то тебе же достанется за то, что развязал меня». «Ох, ну надо же – и у костра посадили, и покормили – правда, дрянью редкостной. Говоришь, нужны рабы на рудниках? Да, я держу себя в руках, а побледнел – так это меня от их кормежки мутит. Что эта кривая рожа – командир, я уже понял, с ним мы решали глупую задачку – сколько эльфов в этом лесу. Одного из десятников я застрелил? Хорошо, жаль еще двое осталось. И здоровые же. А что это за недоразумение – орочья девица? Нет? Его отряд уничтожили нолдор, и он прибился к этой ватаге? Наша недоработка. Да, я тоже заметил, что странный, и свои его боятся и не любят. Ну ты, друг Итренион, даешь, эти улитки – единственное что здесь съедобное, и их ты отдал этому розовоухому! Ах, ему они нравятся, а я все равно плююсь?! А! Тварюга! Балрога тебе в… Ох, прости, Итренион, не сдержался. Знаю, надо молчать, но привыкать к плетям и утыкать глазки в землю не собираюсь, и тебе не советую. Все, заткнулся, а то и правда на детишках отыграются». «Что за переполох спозаранку? Как там Лаириэль и дети? Что это орки как ошпаренные носятся? Итренион, смотри, вытащили труп из кустов – кто-то из их братии. Кто же его так изуродовал? Суетятся и следы ищут. Ну, Валар в помощь. Хм. Да…» «Давай-ка, маленькая, ко мне на руки. Не бойся, это я ушибся вчера, а так я не страшный. И ты, парень, давай тоже, а мама вашу сестренку понесет. Что, сам пойдешь? Как устанешь – скажи. Ну, давай руку и шагай шире». «Ну вот, заснули на руках, дышат в шею щекотно. Как бы ухитриться у дороги ягод набрать – а то маленьких одними улитками кормить нельзя. Да орк позади спину глазами сверлит. Взвинченные они сегодня, еще бы, одного-то съели, и следов не нашли. Надеюсь, кровь эльдар зверюге не по вкусу». «Два дня – два трупа. То-то забегали, морготовы твари. Что думаешь, Итренион? Волколак изголодался? Медведь? Следов-то нет, да и почти в самом лагере хозяйничает. Тебе интересно? А мне вот нет – пусть бы эта тварь всех бы их и перегрызла. Да, дежурить ночью надо». «Перепугались наши орки изрядно, и обозлились, только что друг друга не грызут. Своего непутевого розовоухого даже едва не прибили, уполз в свой отдельный шалашик. Что уж про нас говорить, всем досталось. С утра – еще один труп, так же изувечен, что взглянуть тошно. Ни один ночной караул ничего не заметил. Да и я не заметил. Итренион, по глазам видно, что-то задумал. Он, хоть и синда, но ни силой духа, ни остротой мысли нашим не уступит. Ему в глаза заглянуть – как в пропасть. Не иначе, как из Пробужденных. Чем он, интересно, у себя в лесах за Завесой занимался? Ответил что-то невнятное – то ли певец, то ли языки изучал. Читает в душах. Ну, посмотрим, что он прочитает». «Не сомневался, что окажусь крайним в этой истории. Вместо привала начали из меня душу вынимать – не моих ли сородичей это рук дело? Ну где вы видели нолдор с такими клыками? Или когтями? Я, даже если меня до самой крайности довести – а это уже близко - и то на такое не способен. А вот где наши посты и гарнизон – это уж не вашего малого ума дело. Хоть бы завтра эта тварь сожрала их толстого десятника – больно изобретательный». «Спасибо, Итренион, я уже отдышался после этой… хм… беседы. Не иначе, эти сволочи меня для рудников берегут. А синда вот сам отчего-то решил побеседовать с орочьим командиром. Как его там – Углук? Не сильно ли его беспокоит назойливое животное? Я бы смеялся, если бы ребра так не болели. Ну, этими криками и ножом у горла ты, орочья морда, нашего синду не проймешь. Что, Итренион, у тебя есть идеи? Неужто ты собрался помогать этим мерзавцам? Да я бы и себя был готов предложить зверюге в качестве закуски, только бы она всю ватагу подъела! Как ты можешь? Договориться о цене собрался. Да этот Углук просто с тебя живьем шкуру спустит, вот и вся цена. Ну да тебя, я гляжу, на испуг не возьмешь. Хочешь выторговать свою жизнь в обмен на помощь врагам?! Не свою. Требуешь, чтобы сейчас отпустили всех нас. А командир-то задумался. Что ему важнее – привести в Цитадель пяток пленников, или своих людей живыми. За что скорее ему начальство снимет голову. Согласился? Видно, сильно тех клыков испугался. Неужели ты и правда выторговал нам свободу? Но не себе – тебе-то придется остаться и ловить загадочного зверя. Нет, я так не могу. Не хочу, чтобы моя жизнь была куплена уступками врагам. Я остаюсь с тобой. Знаю, не время спорить, надо действовать, пока орки не передумали. Лаириэль и Саэллин справятся, совсем близко к западу отсюда – наши патрули. Давай же попрощаемся с ними и детишками – время дорого. Все, скрылись за деревьями. Великий Охотник, защити их, Владычица Элентари – освети их путь. Да, конечно, валар не обязательно прислушиваться к моим просьбам, но я ведь прошу не за себя. Пусть с ними все будет хорошо. Ну вот, как гора с плеч». «А что там Углук болтает – рад, что я остался? Говорит, что сварит у тебя на глазах в кипящем масле, если ты их обманешь? Не бери в голову, это нищая шайка орков, откуда у них столько масла. Ты спрашиваешь истинную причину, по которой я остался. Хочу ли проследить за тобой? Убить тебя, если мне покажется, что ты продался Врагу? Нет, я действительно остался, чтобы помочь. Говоришь, это тоже помощь?» «Что-то орки наши ходу прибавили. Надеются удрать от зверя, что ли? До вечера вконец измотались. Вместо отдыха и еды Углук потребовал от нас пойманную тварь. А синда заявил, что тварь скоро будет, и потребовал снять веревки. Углук уже замахнулся, но у самого лица синды лапу придержал. Ухмыльнулся, говорит, давайте слово, что не сбежите, пока договор не исполните. Да нет, Итренион, я не бледнею, и руки у меня не дрожат, не смотри на меня так. Сам же вызвался. Что, прочитал в моих глазах, как больно мне давать клятвы морготовым тварям? Ну и хорошо, только не говори ничего». «Что же теперь? Синда собрался, приободрился и командиру списком выставляет условия: рядовых собрать группами по пять, по периметру лагеря натянуть веревку, зажечь костры. Сидеть у огня в компании перетрусивших орков – приятного мало. Опять улитки эти, но они, в отличие от солонины, хотя бы не тухлые. Розовоухий тут же у синды под боком трется, и гляди, опять ему добавка перепала. Ну что за недоразумение – то ли это дитя оркское, то ли просто от рождения такой хилый. Ему и оружия кроме ножа не дают, не справится. Пока десятник ему оплеуху не вкатил, так и не отлип. Сна сегодня не предвидится, уж нам-то точно. Мне за восточной половиной лагеря наблюдать, синда западную взял. Ничего, Итренион, облокотись мне на спину. Ты же не веришь в то, что подданные Первого Дома сплошь предатели? Толстый десятник порывается периодически тыкать копьем кого-нибудь из нас – видно, со страху у него такая неусидчивость. Что-то тихо как стало. Как там у тебя, Итренион? И я ничего не вижу. Даже морду эту толстую сон сморил. Роса на рукаве. Туманом затянуло, так что ближних деревьев почти не видно. Что?! Я ничего не почувствовал. В три прыжка успел за тобой – и перед нами на земле мертвый орк. На него и в живом-то виде смотреть было не особо приятно, а теперь – горло и грудь разорваны в клочья, лица будто и вовсе не было. Синда, ты не повредился ли рассудком? Говоришь, в орочьей крови привкус яда? Сейчас я воды принесу, рот прополощи! Да какая тут вода, проснулись наши орки, живьем нас готовы разорвать с перепугу. Итренион, не зевай! Хорошо, какой-то сонный обормот одолжил мне свой кривой меч. Неужто мы с тобой не прорвемся? Вот же глотка у орочьего командира – эти трусливые твари аж присели. Что?! Мы обещание ему давали? Напоминает про сделку? Чувствую спиной, что ты бросаешь оружие. Ну да, конечно». «Итак, труп лежит в десяти шагах от того места, где орк спал со своими товарищами, и в пяти от шалашика розовоухого. Те говорят, что проснулись только тогда, когда прибежал Итренион. Судя по ранам, тварь перегрызла орку горло так быстро, что он не смог кричать. Видимо, утащила сонного, вырвала прямо из дружеских объятий – орки спали вповалку. Потом, еще живому, разорвала грудь и лицо. Итренион зажимает рукавом разбитый нос, допрашивает орков. Спокойно и терпеливо, тех, кто только что его едва не растерзал на месте. Да, Итренион, следы все затоптали. Границу лагеря сейчас проверю. Веревка на месте, и никаких намеков на то, что кто-то пришел из леса. Зверем не пахнет. Пахнет смолой, травой, туманом. Почти как дома. Лес здесь еще хороший, светлый, на кочках мха ягоды. Да чтоб тебя! Отстань, сам пойду. Еще не хватало, чтобы всякая мразь меня за шиворот тащила в лагерь. Не бойся, не сбегу. Так вот, Итренион, следов нет. Да не кровь это, я тебе земляники нарвал, правда, в горсти помялась. На здоровье. Что говорят орки? Редкостное дерьмо, говорят, был покойный? Ого, сколько любви! Что это опять Углук кричит? Прямо так без завтрака и пойдем? Ну, земляника все-таки лучше, чем улитки». «У тебя разбита губа. Что опять Углук взбеленился? Надо осмотреть все имеющееся оружие? Неужели ты думаешь, что это делает не зверь, а кто-то из орков? А как же клочки шерсти в пальцах убитого? Точно, у половины из отряда волчьи телогрейки. Ох, Итренион, что-то непросто даются тебе все эти задушевные беседы с орками. Что ты там у них на морде высматриваешь? У них вообще fear есть? Лучше мне не знать, говоришь? Да и верно, я бы не хотел этим тварям в душу заглядывать. Отравленного оружия ни у кого из них нет. На марше орки переходят на рысь. Командир орет. Незажившие ребра ноют на бегу». «Все-таки решили остановиться на ночлег. Орки жмутся к костру. Розовоухое недоразумение лезет под руку, смотрит в рот. Да на, держи уже. Да, Итренион, вижу, что он странный. Не цельное fea? Не собираешься ли ты стать орочьим целителем? Вот уж точно идея получше – предлагаешь на ночь устроить засаду с приманкой. Догадываюсь, кто окажется в роли приманки. Нет, поменяться не хочу, смотреть, как тебя сожрет неведомая зверюга, мне будет неловко. Ну ладно, я шучу. А Углук-то от твоей идеи в восторге – всегда приятно, когда едят не тебя». «Опять туман. Не вижу, где ты там прячешься, но надеюсь, что ты меня видишь. Лежать, притворяясь, что спишь, трудно. И страшно, если начистоту. Прислушиваюсь к шорохам, но это твой орочий засадный отряд возится и дрожит от ужаса. На траве роса. Тишина. Ну все, уже рассвело, и я замерз. Не успеваем подойти к костру, как опять крики. Не хватает семерых. Семерых! Где? Не лопнет ли это чудовище? Орки стоят растерянные, Углук идет к нам, глухо рыча. Труп только один? Зато это толстый десятник, Эру слышит мои молитвы. Углук озадачен. А вот и следы – в спешке, бегом, шестеро идут в лес. Поверх легла роса – ушли глубокой ночью. Каждый бережет свою шкуру как может. Следов зверя нет. Может, дезертирам и повезет. В лагере паника. Ого, а Углук неплохой командир! Собрал разбегающийся отряд, повел дальше, рысцой, бегом, скорей, скорей. Надеешься от смерти убежать, вражье отродье? Ну что, синда, снова нас связали? И конец веревки лично у командира в лапах. А как раз самое время дать деру. Да нет, конечно, я с тобой. У нас принято слово держать». «Не падай, Итренион, пожалуйста, знаю, что тяжело, лучше обопрись о плечо. Что-то отряд растянулся. Хвоста не видно за деревьями. Неужели всю ночь так и будем идти? Вот и день снова, даже солнце вышло. Наконец-то отдохнем? Орки ложатся, где стояли. Углук считает, и четверых не досчитается. Съели, или тоже сбежали потихоньку, теперь уже не узнать. Оставшиеся жмутся друг к другу. Мне, если честно, тоже страшно, но тебе, Итренион, я в этом не признаюсь. Поесть они, однако, не забывают. Что, синда, тебе нужны мои улитки? Нет, такого добра не жалко, да и есть не хочется, только зачем тебе? А я думал, опять своего любимчика будешь прикармливать. Что-то ты все мрачнее. Думаешь, не разгадаем мы загадку со зверем, и так и притащит нас Углук в Ангбанд? Это вряд ли – остатки шайки либо разбегутся, либо тварь сожрет. Ну и нас тоже». «Снова бегом. Темнеет. Лес здесь уже сырой, мрачный, воздух тяжелый. Что ты там командиру на бегу пытаешься втолковать – ты хочешь, чтобы он нас замыкающими поставил? Углук с радостью разрешает нам прикрывать свою задницу. Что дальше? Розовоухий тоже в хвосте плетется, ты за него переживаешь, что ли? Ночь, тьма под деревьями, только орочье сопение да чавканье сапог. Зябко. Да нет, не боюсь, о чем ты, синда? Недоразумение твое куда-то запропастилось, неужто съели? Что – пора? Улитками дорогу посыпать? А Углук-то тебя слушается – остановил отряд, всех на землю уложил. Лежим, наблюдаем за улитками. Полная луна, и тропинку видно ясно». «Итренион, что это?! Никогда такого ужаса не видел! Морда блестит под луной, с клыков капает. Бежим, оно же бросится сейчас! Терпи, говоришь, но ты и сам дрожишь. Ввалившиеся глаза чудовища вглядываются в чащу, морщинистый нос дергается, принюхивается. Вдруг из пасти вываливается длинный язык и начинает собирать улиток с дороги, одну за другой. Теперь тихо уходим? Я бы рад, да ноги не слушаются. Орков упрашивать не надо – они припустили со всех ног, мы за ними». «Вот и солнце. Ты командуешь остановиться, Углук слушается и падает от усталости. Что-то новое появляется в твоем лице, и орки смотрят на тебя снизу вверх, будто с надеждой. Углук слушает внимательно. Мы нашли зверя, говоришь ты. Он появляется по ночам. Клыки его ядовиты. Это не нежить и не тень. Но следы его не вели в лес, так как из лагеря он не уходил. Он следует с отрядом недавно. Зверь любит улиток. Это Розовоухий – оборотень. В его fea ты увидел двойственность – орка и зверя. Орк не знает о том, что творит в зверином облике. Углук тебе не верит. Розовоухий сидит рядом, глядя широко распахнутыми глазами тебе в рот. Мы выполнили свою часть сделки, говоришь ты. Мы уходим. Орки вскакивают все разом. Кто-то бросается к нам, кто-то – к розовоухому. Вот теперь – бежим! Уже за спиной слышу страшный крик и звериное рычание. Вдогонку тебе летит копье, но я успеваю сбить его. Только не оглядываться, только не видеть, что творится позади, где вой и визг». «Ох, и тяжелый ты, синда. А может это я устал. Пахнет водой, где-то должен быть ручей. Пей, Итренион. Я не думал, что мы останемся в живых. Не хочется вспоминать. Отвратительны и гибельны Вражьи дела. Прокляты и несчастны изуродованные им создания. Ты мучаешься, что оставил беспомощного розовоухого? Напрасно. Эти твари сожрут друг друга, такова их злоба и ненависть. О, Владыки Благословенного Края, зачем вы оставили эту землю? Ничего, Итренион, мы справимся. Мы дойдем до наших постов, обязательно. Вернешься за Завесу, и можешь со спокойной совестью дальше ненавидеть проклятых нолдор, а мы будем ненавидеть вас. Мы не орки, говоришь? Хотелось бы верить».