Ибо ночь темна и полна ужасов

Идея казалась сущим безумием, но, выходя из септы Бейелора под руку со своим благоверным, Лорас все больше укреплялся в уверенности, что они все делают правильно. — Ты уверен, что хочешь этого? — шепнул Ренли, когда трясучая крытая повозка везла их обратно к Красному замку, но уже не как короля и его гвардейца. Муж и… жена? Или как их, первую супружескую пару подобного рода в истории Вестероса, теперь называть? Лорас тряхнул головой, отгоняя непрошеную неловкую мысль. Он привыкнет, а значит, привыкнут и остальные. — Конечно. — Нас будут разглядывать, как диковинку, — напомнил Ренли. — Я знаю. Король посмотрел на него в упор. — И ты все равно этого хочешь? Эдрик Шторм — тоже мой наследник, и если я признаю его… — Нет, — Лорас, улыбнувшись, покачал головой. — Красная женщина говорила о нашем с тобой наследнике. Не о вашем с Маргери и не о бастарде твоего брата — о нашем. К тому же, — добавил он, нашарив руку короля на шкурной подстилке и переплетя с ним пальцы, — я хочу подарить тебе законных детей. Я ведь твой муж. Ренли со странным выражением лица кивнул, и Лорас подумал, что для него это тоже звучит непривычно, пока еще нет. Эта безумная идея принадлежала Красной женщине, и поначалу он проклинал ее, но теперь благодарил судьбу, что леди Мелисандра примкнула к Ренли, а не к Станнису, как изначально намеревалась, — не будь ее, они бы не сидели сейчас, сцепив руки, в повозке на пути к Красному замку. Или же — вообще нигде не сидели бы, кто знает… Повозку в последний раз тряхнуло, и она остановилась. При подъеме по ступеням их сопровождали многочисленные взгляды придворных — любопытные, недоверчивые, но откровенно враждебных, с облегчением заметил Лорас, не наблюдалось. Похоже, народ так любит его супруга, что готов простить ему любую вольность — во всяком случае до тех пор, пока Ренли не начнет сжигать людей заживо, как Безумный король. Нынче же Ренли приказал сжечь только поросенка и несколько уток, да и то не живьем — подготовив их предварительно, и теперь восхитительно пахнущее мясо дожидалось гостей на столах, расставленных в Великом чертоге. Лорас уселся во главе королевского стола рядом со своим нареченным; по правую руку расположились, к его удовольствию, не отец с болтливой бабулей, но Маргери и ее супруг, — замысел отдать любимую внучку в жены Роббу Старку принадлежал именно леди Оленне, и в конечном итоге благодаря этому союзу Север и Королевская гавань пришли к согласию. По левую руку от короля традиционно восседала леди Мелисандра — темно-алый рубин на шее в полумраке чертога зловеще поблескивал. Перехватив взгляд Ренли, Красная жрица приподняла над столом бокал с темно алым вином и едва уловимо кивнула — как показалось Лорасу, приободряюще. Потом подошло время подарков — старинные книги («Да это за целую жизнь не прочесть!»), мечи, кинжалы и сабли с причудливыми инкрустациями рукоятей («Куда нам столько? Отдельный ножик для каждого вида мяса?»), набор бокалов из мирийского стекла («Чтоб пыль собирали»), лошадиную попону из отсыревших, дурно пахнущих шкур («При первом же удобном случае велю это выбросить»), крошечную деревянную модель боевой галеи («Какой идиот додумался это подарить? Ох, простите, лорд Редвин!..»). — Не ворчи, — улыбнувшись, прошептал Лорас и сжал руку своего короля под столом. — Все эти люди пришли поздравить нас. Ренли возвел синие очи к небу, явно прося у Семерых львиную дозу терпения. Хоть они и были теперь женаты, публичное проявление чувств по-прежнему вызывало смущение — а ведь это еще такой пустяк в сравнении с тем, что им предстоит ночью… Пока король продолжал ворчать вполголоса, — не потому, что действительно был недоволен, для порядка больше — Бриенна Тарт в разноцветном плаще, отчаянно краснея, преподнесла им бочонок борского золотого и неуклюжим шагом удалилась на свое место. Последней с дарами пожаловала Серсея — вместо того, чтоб обезглавить прежнюю королеву и осчастливить Старков ее безобразным черепом, Ренли даровал ей помилование, объяснив это тем, что смерти Тайвина Ланнистера и Станниса было вполне достаточно, а вдова Роберта еще понадобится им живой. — Книга? — поднял брови Ренли, когда Серсея грохнула перед ними на стол тяжелый и очень пыльный фолиант в обложке из кожи вепря. — Очень мило. — История Рейнов из Кастамере и Тарбеков из Тарбека в одном томе, — прошипела бывшая королева, в упор посмотрев на Ренли — Лорас подумал, что, если б можно было убивать взглядом, его король был бы уже мертв. — И так будет со всеми, кто осмелится разозлить льва. Услыхав ее слова, леди Оленна уставилась на Серсею как на свой ночной горшок, украшенный золотой розой, Красная жрица дернула уголком губ, а на великого мейстера Пицеля вдруг напал старческий кашель. — Благодарю, леди Ланнистер, — Ренли улыбнулся как ни в чем не бывало. — Позвольте и мне сделать вам подарок. — Мне от вас ничего не нужно, — произнесла Серсея, глянув на него с подозрением. — Боюсь, я вынужден настаивать, — король улыбнулся еще шире, продемонстрировав зубы. — На днях скончалась восьмая леди Фрей, и лорд Уолдер, будьте уверены, уже ищет себе невесту. Лорас имел удовольствие наблюдать, как лев на его глазах превратился в загнанного в угол котенка — Серсея сначала побагровела, потом побледнела и, одарив короля очередным ненавидящим взглядом, сбивчиво заговорила: — Вы не посмеете… Вы не можете… Мерзкий старикашка… Я прикончу вашего Фрея, пока он будет кожилиться на горшке, и скормлю труп его же потомкам! Лорас тихо прыснул в свою тарелку. — Какая прелесть, — оценил Ренли. — А я, пожалуй, прикончу это живое пиво, покуда его не атаковали мухи. В подтверждение своих слов король сделал большой глоток из своей кружки и, утерев губы, заметил: — Они, знаете ли, летят либо на сладкое, либо сами знаете на что — на вас, кстати, леди Ланнистер, как раз села одна… Побагровев сызнова, Серсея взметнула волосы и, отогнав муху, которая и в самом деле устроилась на рукаве алого платья, выскочила из Великого чертога. Двери за бывшей королевой с грохотом захлопнулись, но никто почти даже не обернулся — многочисленные гости заняты были выпивкой, особенно крепкой, что в изобилии стояла на их столах. — Трудно поверить, что мы от нее избавились, — вздохнула с облегчением леди Оленна, подкрепив свои слова внушительным глотком эля. — Ну и мерзость. Ренли открыл рот — видимо, чтобы спросить почтенную старушку, эль она имела в виду или Серсею Ланнистер, когда леди Мелисандра тронула короля за локоть. — Пора, ваша милость. Лорас заметил, что Ренли бросил на него быстрый взгляд, прежде чем спросить: — Их присутствие точно необходимо? Жрица была непреклонна. — Так нужно, дабы ни у кого не возникало сомнений об истинности наследника. — И родители Лораса?.. Король получил в ответ очередной кивок. — Что ж, — вздохнул он, медленно поднимаясь на ноги, — впервые в жизни я не чувствую сожаления, что мои родители чего-то не видят — но в могилах наверняка вращаются так, что слышно за Узким морем… Лорды и леди! — громко обратился король к гостям. — Благородные дамы и рыцари! Теперь, когда каждый из вас попробовал отменные кушанья и дивные вина, коими мы обязаны нашему дорогому деснице, Лорас и я должны удалиться, дабы выполнить… э-э-э, супружеский долг. При этих словах на лицах большинства присутствующих расцвели ехидные улыбки; гости обменивались любопытными взглядами, кое-кто посмеивался, но Лорасу было не до смеха — развеселишься тут, когда родители и бабушка будут наблюдать исполнение этого самого супружеского долга воочию… — Спасибо, друзья мои, что пришли! Благодарю каждого из вас за преподнесенные дары — очень важные и нужные для нас с Лорасом, вне всяких сомнений, — Ренли намеренно не употреблял слово «муж», дабы не шокировать высокородных лордов и леди еще пуще. — Ешьте и пейте хоть до рассвета; коли кончится вино, эль вам нипочем весь не выпить, хоть и было бы вас вдвое больше. Засим мы удаляемся, — сделал заключение король и, предложив Лорасу руку, сошел вместе с ним с помоста, на котором располагался стол для самых почетных гостей. Так они и спустились, король с золотым венцом на длинных темных кудрях, в желтой, как одуванчик, мантии с изображением оленя во всю спину и с цветной меховой оторочкой по краям, и его супруг в длинном бархатном плаще тирелловских и баратеоновских цветов. Позади шествовала леди Мелисандра в развевающихся алых одеждах, лорд Мейс с супругой, король Севера со своей молодой королевой; леди Оленна, прикидываясь более немощной, чем являлась на самом деле, опиралась на руку Вариса и, пользуясь случаем, вполголоса с ним перешептывалась; великий мейстер Пицель ковылял, согнувшись, со своей тросточкой; сир Гарлан Тирелл был до такой степени пьян, что явно рассерженная леди Леонетта поддерживала мужа за локоть, дабы всем своим немалым весом он не сверзился на кого-нибудь из гостей, — длинный путь от помоста до высоких дубовых дверей сир Гарлан проделал, дважды согнувшись, чтобы освободиться излишек вина и эля, и супруга его, видя это, желтела лицом, а леди Оленна яростно трясла головой и что-то с жаром шептала Варису в ухо. Евнух сочувствующе кивал каждому ее вздоху. Замыкали процессию Мизинец с мастером над законом, лордом Джайлсом, который оглушительно кашлял и харкал кровью через каждое слово, заставляя нового мастера над кораблями, леди Ашу, всякий раз досадливо поглядывать в его сторону. Когда лорд Бейлон свалился с подвесного моста, а прочие Грейджои передрались из-за Морского трона, леди Аша, проиграв в этой борьбе, бежала в Королевскую гавань, и Ренли охотно отдал ей место в совете — кто, как не железнорожденная, способен управиться со столь многочисленным флотом? Аша Грейджой стала второй женщиной, получившей столь важный государственный пост, — первой была Бриенна Тарт, вошедшая в Радужную королевскую гвардию. В отличие от Бриенны и Аши, леди Мелисандра не имела какого-то определенного титула, но неизменно присутствовала на каждом заседании совета, — и теперь она шествовала сразу за королем и его супругом, подбирая метущие пол одежды и улыбаясь самыми уголками губ. Гости поднялись со своих мест, когда король покидал Великий чертог, после чего снова уселись, возвратившись к обильным кушаньям и питью. В покоях, отведенных новобрачным, горели свечи, а вокруг кровати были расставлены мягкие кресла, дабы зрители разместились с удобством. Ренли хмурился, осматривая окружающую обстановку, и Лорас, последовав его примеру, отметил, что над широким, застеленным перинами ложе отсутствуют всякие шторы, а свечей нескольким больше, чем хотелось бы. — Огонь охранит наше действо от скверны, ибо ночь темна и полна ужасов, — сказала леди Мелисандра, проследив за направлением его взгляда. Она неторопливо прохаживалась по покоям, в то время как остальные мало-помалу рассаживались по креслам, ощущая себя явно неловко, — Робб Старк краснел, как мальчишка, леди Алерия то и дело нервно оглядывалась по сторонам, даже евнух приличия ради изображал смущение, зато на губах Аши Грейджой играла понимающая усмешка, Мизинец, повидавший все, что можно, в своем борделе, испытывал откровенную скуку, а Маргери и леди Оленна были само внимание. — Пламя — самое мощное оружие Владыки Света, — вновь заговорила Красная жрица своим низким глубоким голосом. — Но есть и иные силы, коими он обладает, — подобные используем мы сегодня. Милорды, — она повернулась к ним и, почтительно склонив голову, произнесла одно-единственное слово: — Раздевайтесь. Лорас невольно сглотнул, когда Ренли возложил руки ему на плечи и стал осторожно избавлять нареченного от тяжелого бархатного плаща. Ткань с шорохом соскользнула вниз, на мирийский ковер с замысловатым узором, и Ренли принялся за пуговицы на сорочке Лораса — медленно, возясь с каждой пуговицей так долго, будто действовал скрюченными от подагры пальцами. — Вам нужна помощь? — леди Мелисандра ненавязчиво кашлянула. — С этим я справлюсь сам, благодарю, — твердо ответил король, наконец разделавшись со злосчастными пуговицами, и помог Лорасу снять сорочку. Следом за сорочкой пошли высокие сапоги из вареной кожи. Лорас позволил усадить себя на кровать; после сапог Ренли развернул портки, стянул с него бриджи из плотной шерсти, предварительно распустив завязки, — когда пальцы короля ненароком коснулись его при этом, Лорас едва уловимо вздрогнул. Бриджи опустились в кучку одежды, скопившуюся уже на полу, и пришел черед нижних панталон — светло-серых с белым кружевом по краям. Ренли снова медлил, прикрывал Лораса как мог, но панталоны неуклонно ползли вниз по ногам, и скоро он остался в чем мать родила — и донельзя смущенный присутствием этой самой матери, как, впрочем, и отца, который старательно отворачивался и хмурил седые клочковатые брови: Мейс Тирелл изначально не одобрял этой затеи, но Красная женщина шепнула ему на ушко что-то такое, от чего мясистое лицо тучного десницы короля приобрело цвет разваренной свеклы. Терпение леди Мелисандры тем временем подошло к концу — когда Лорас избавил Ренли от тяжелой, отороченной мехом мантии, жрица Рглора, не принимая более никаких возражений, пришла им на помощь, и вскоре новобрачные под кашель лорда Джайлса и неразборчивый бубнеж Вариса предстали пред очами своих нежеланных наблюдателей совершенно нагими. — Теперь узрите же истинную сущность Владыки Света и вручите ему свои души, ибо ночь темна и полна ужасов, — объявила леди Мелисандра и, обнаружив, что ее не поняли, перевела на общечеловеческий язык: — Ложитесь в постель. С шумом втянув носом жаркий от натопленного камина воздух, Ренли протянул к Лорасу руки и увлек возлюбленного на мягкие перины, устраиваясь поудобнее. Прижавшись к своему королю, Лорас на мгновение зажмурился от удовольствия. Может, если зрители будут молчать, все пройдет не так плохо?.. Но тут на лорда Джайлса снова напал кашель, и надежды Лораса на спокойную брачную ночь развеялись без следа; к тому же, на прикроватных столиках расположились приборы непонятного происхождения, и у него возникло стойкое нехорошее предчувствие, что в процессе придется ими воспользоваться, и не раз. Что ж, он сделал свой выбор уже давно. — А теперь, ваша милость, подготовьте ножны для вторжения светового меча, — совершенно будничным тоном объявила леди Мелисандра и указала взглядом на королевского супруга. Услыхав это, Аша Грейджой громко прыснула и, прошептав: «Извините», прикрыла ладонью рот, а к щекам Лораса стремительно прихлынула краска. На сей раз и Ренли понял смысл эвфемизма и, не удержавшись, огрызнулся: — Я сам знаю, что делать! — О, разумеется, знаете, ваша милость, — проворковала жрица огня, возясь с приборами на одном из столиков. — Я и не сомневалась в ваших способностях. Возьмите вот это. Вздохнув, король протянул ей раскрытую ладонь, и леди Мелисандра вложила в нее небольшую деревянную чашу с чем-то густым и скользким внутри. Лорасу показалось даже, что при этом она подмигнула Ренли, мол, вы знаете, как с сим веществом поступить. В лицо снова бросился жар, и Ренли, заметив это, на миг сжал ладонь новоявленного супруга. — Не смотри. Просто закрой глаза и попытайся расслабиться. Лорас не удержался от улыбки при этих словах. Как же он все-таки неисправим, его король — головы врагов они рубили бок о бок, а в таком деле Ренли его щадит… — Нет. Я хочу видеть твое лицо. — Как тебе будет угодно, — кивнул Ренли и окунул пальцы в содержимое чаши. Лорас вздрогнул, когда король проник в него, и невольно подался навстречу пальцам, ощутив прошивающее изнутри удовольствие. Ренли медленно двинул рукой — раз, другой; Лорас, рвано выдохнув, повернул голову набок. И встретился с выпученными осоловелыми глазами своего брата. — Ох-х, — сморщился он, и по телу прошла неприятная судорога. Ренли вытащил пальцы и обтер об одеяло. Гарлан разглядывал королевскую чету с жадностью, едва ли слюну не пуская, и от Лораса не укрылся внушительный бугорок меж его широко расставленных ног. Пьяный рыцарь и начал бы поглаживать себя через штаны, но леди Леонетта была совсем рядом и неусыпно следила, дабы муж ничего такого не делал. Леди Мелисандра тем временем подошла к окну и, взяв что-то с подоконника, возвратилась к кровати, — предмет в ее руках при ближайшем рассмотрении оказался прозрачной стеклянной тарой, полной темно-бордовых пиявок, которые дрейфовали в холодной воде. Лораса передернуло, и по спине пробежал холодок. Ренли поднял брови: — Пиявки? — Именно так, — заверила леди Мелисандра. — Подвиньтесь чуть, ваша милость, моим слугам света нужно пространство. Со стороны зрителей донесся смешок, но Лорас так и не сумел определить, кто стал его автором. Ренли нахмурился, но повиновался и откатился в сторону. Глаза его неотрывно наблюдали за тем, как Красная жрица погружала руку в аквариум и, вынимая своих «слуг света», бережно водружала на Лораса — одну чуть выше острых ключиц, вторую на грудь, третью на живот. Лорас почти сразу почувствовал, как пиявки присосались и начали тянуть из него соки — не самое приятное ощущение, но довольно-таки терпимое. — Разведите колени в разные стороны, — скомандовала Мелисандра, поставив аквариум на тумбу и взяв нечто, отдаленно напоминающее пыточные щипцы. Лорас посмотрел на нее с сомнением. — Что, и туда тоже? — Ну уж нет, — взвился Ренли, так резко подавшись вперед, что едва не упал с кровати. — Да, — твердо сказал Лорас. — Я очень хочу подарить тебе сына. Вздохнув, Ренли снова откинулся на подушки и со стиснутыми зубами наблюдал, как леди Мелисандра, скрывшись меж двух острых коленок и ненароком пощекотав ступни Лораса длинными алыми волосами, ввела в него щипцы ровно до середины и, расширив вход для своих «слуг света», закрепила прибор в таком положении. Ренли в знак поддержки взял Лораса за руку, и он молча сжал пальцы в ответ. Когда внутри Лораса исчезли три извивающихся скользких пиявки, слева от кровати послышалось бульканье, затем жуткий плеск, — лорду Винтерфелла, королю Севера и завоевателю Речных земель сделалось дурно, и Маргери торопливо поднесла обожаемому супругу парашное ведро из угла. — Прошу меня извинить, — Робб Старк утерся рукавом, побагровев не хуже, чем лорд Джайлс, которого все никак не желал отпускать длительный приступ кашля. — Не стыдись, любовь моя, у всякого короля есть свои слабости, — проявила дипломатичность его королева. Поглядев на эту сладкую парочку, Лорас не смог удержаться от смеха и на несколько мгновений позабыл даже о существах, которые копошились внутри него. Сестра, разумеется, не могла не поделиться с любимым братом, как прошла ее брачная ночь, — поначалу суровый король Севера не знал даже, куда поместить своего «змея», правда, после они довольно быстро освоились. — Видел бы ты, что мы сделали однажды с черничным вареньем… — при этих словах сестра мечтательно и загадочно улыбалась, закатывая свои хитрые глазки. — М-м… Съели его? — предполагал Лорас — впрочем, без особой надежды. — Никакой фантазии у тебя, — разочарованно фыркала Маргери, — даром что спишь с мужчинами. Лорас не спорил с ней — потому наверное, что не сильно жаждал узнать, каким именно образом король с королевой Севера употребили варенье. — Извольте испить сей отвар, ваша милость, — леди Мелисандра протянула Ренли золотой кубок, над которым только что колдовала. — Что это? — король поглядел на нее с подозрением. — Сие вещество я заготовила на тот случай, если вашу милость вдруг смутили мои слуги света и вы не сумеете исполнить супружеские обязанности должным образом. Испейте, — настойчиво повторила Красная женщина, продолжая размахивать кубком. Лорас ожидал, что Ренли выпьет без разговоров, но король заупрямился и решительно остановил руку жрицы. — Благодарю, миледи, с этими обязанностями я справлюсь без всякой помощи. — Как вам будет угодно, — не слишком довольно произнесла Красная женщина и, сняв со столика у камина широкую круглую чашу, в которой до того что-то старательно толкла деревянной ступкой, поднесла ее к брачному ложе. — Это питье вы разделите между собою. — А это что? — поинтересовался Лорас. — Зелье, что поможет зачатию. Сделав несколько глотков, Лорас поморщился от едкого вкуса и передал чашу Ренли, который, осушив ее до конца, не смог, разумеется, удержаться от комментариев: — Ну и гадость. На вкус еще хуже, чем моча Иных. — Ваша милость изволили ее пробовать? — учтиво осведомилась леди Мелисандра. Бросив на жрицу свирепый взгляд, Ренли возвратил ей чашу и нетерпеливо вопросил: — Еще что-нибудь испить, миледи? Жрица с пониманием улыбнулась. — Нет, прошу, приступайте. Но, — предупредила она, воздев в воздух указательный палец, — не ни в коем случае не навредите слугам света. Тех, что снаружи, можно снять лишь после того, как будут посеяны семена вашей милости. Кто-то снова хрюкнул от смеха — Лорас подозревал, что это была бабуля. — Тем, что внутри, увы, ничем уже не поможешь, — не слишком понятно объяснила леди Мелисандра, и Ренли, махнув рукой, подался к возлюбленному. Взяв из маленькой чаши еще немного сгущенного жира, Ренли увлажнил нужные органы, устроился у Лораса между ног и, сцепив в ним пальцы, плавно погрузился внутрь. Лорас чуть выгнулся, принимая его в себя, — далеко не впервые в жизни, но уж точно впервые при таких обстоятельствах, под пристальным взглядом своей семьи, и короля Севера, и всего Малого королевского совета… Стараясь игнорировать всех присутствующих включая Красную жрицу, которая расхаживала по покоям и напевным голосом возносила молитвы Владыке Света, Лорас подавался вперед, подмахивал бедрами, откликаясь на знакомые ощущения, и ночь почти превратилась в обычную… пока глаза сами собой не встретились с пристальным взглядом отца, чье лицо пошло безобразными алыми пятнами, а короткая толстая шея сравнялась по цвету с бордовыми оконными шторами. Лорас вздрогнул и невольно отпрянул назад, вжавшись в подушки. Ренли тотчас устремил на него обеспокоенный взгляд. Одна рука его продолжала опираться на ладонь супруга, лежащую на кровати, вторую же король с усилием протянул к лицу Лораса, бережно поправил его растрепавшиеся волосы, провел пальцами по щеке. — Смотри на меня, — прошептал Ренли, склонившись и поцеловав в губы. — Только на меня. Представь, что мы одни в целом мире. Свои слова король подкреплял влажными поцелуями в шею и грудь, стараясь не задевать набухших от крови пиявок. Когда Ренли взял в рот его сосок и очертил контуры языком, Лорас выгнулся дугой и тихонько всхлипнул, действительно позабыв о том, что они не одни. Да и какая, в сущности, разница, когда умелые ласки буквально сводят с ума, то окатывая жаром огня, то вдруг прошибая холодом?.. Ибо Ренли, несмотря ни на что, прекрасно знает, что и как ему нравится, так давно они вместе… Сколько уже? Целую вечность? Движения короля становились все более резкими и напористыми, вновь и вновь вбивал он в Лораса твердую горячую плоть, вырывая у него короткие вскрики, заставляя стонать и ругаться в голос… Или это песня жрицы огня, полная неведомой силы, звучит в его голове и заглушает все мысли? Руки Ренли дрожали от напряжения, он был уже на пределе, Лорас чувствовал, как пальцы короля впивались в его запястья, оставляя отметины, и уносился куда-то — во тьму или к свету? — содрогаясь всем телом, хватая иссохшими губами горячий воздух… В следующее мгновение — или прошло несколько часов? — Ренли без всяких сил упал рядом; Лорас слышал его сбившееся дыхание и ощущал приятную наполненность его семенем, часть которого стекала по внутренней стороне бедер. Кашель лорда Джайлса и чихота, вдруг напавшая на великого мейстера от поднятой в покоях пыли, долетали до слуха словно бы с запозданием; Лорас видел Маргери, которая перебралась в кресло к Роббу и уснула прямо на короле Севера — тот, казалось бы, опасался даже вдохнуть полной грудью, дабы не потревожить свою королеву, прочие же начали подниматься со своих мест. Мелисандра, прекратив петь, сняла с Лораса невредимых пиявок и возвратила в аквариум — напитавшиеся его кровью, они извивались в воде, точно змеи. С трудом нашарив на перине руку своего короля, Лорас прикрыл глаза. Проваливаясь в сон, он успел смутно ощутить, как кто-то накрыл их с Ренли одним одеялом. * * * Солнце пробивалось в окна Красного замка, словно бы щекоча лица его обитателей первыми утренними лучами. Лорас продрал глаза и обнаружил себя на разворошенном супружеском ложе совершенно голым. На всякий случай он натянул одеяло до подбородка и огляделся, но в покоях не было никого, кроме Ренли, который успел уже одеться и теперь наводил красоту перед зеркалом. Заметив, что Лорас проснулся, король улыбнулся с той нежностью, что проглядывала в его улыбке всякий раз, когда они оставались наедине. — Что, все ушли? — хрипло поинтересовался Лорас, приняв сидячее положение и сладко потянувшись. Одеяло сползло вниз, являя взору Ренли сильное молодое тело. Король впитывал увиденное с жадностью — будто мало ему было минувшей ночи. — А ты думал, они и спать с нами останутся? — весело усмехнулся Ренли, проводя щеткой по волосам. — Ну… — Лорас пожал плечами. — Я бы не удивился. Выбравшись из постели, он принялся разыскивать свою одежду. На полу ее не оказалось: кто-то поднял и повесил на спинку стула, — возможно, леди Мелисандра или сам Ренли, — с прикроватных столиков тоже исчезло все лишнее. Лорас облачился в нижнюю сорочку, панталоны и бриджи, но сверху надел наряд поскромнее вчерашнего — дублет из крашеной голубой шерсти с узорчатыми рукавами и пояс с сапфирами к нему в тон. Одеваясь и приводясь в порядок, Лорас по-прежнему ощущал в себе семя Ренли и всем сердцем надеялся, что оно приживется и даст плоды. А если и не даст — они попробуют снова. Попробуют непременно, чего бы это ни стоило. Ренли придирчиво обозрел наряд своего благоверного, и на лице его отразилось безмолвное одобрение. — Ну что, муж, ты готов? — осведомился король, предлагая руку, затянутую в изумрудно-зеленый рукав. — Государственные дела отлагательств не терпят. — Конечно, — улыбнулся Лорас, уцепляясь за его локоть. — Идем.