Когда цветёт сакура

      К счастью Шиньи и Томоми ужин состоялся без присутствия видеокамер и противных ведущих, но расслабиться всё равно не получалось — посетители ресторана их узнавали, смотрели, улыбались. Шинья думал, что шоу продолжается и сильно напрягался по этому поводу. Он старался меньше говорить и делал это так тихо, что Томоми едва ли могла его услышать.       — Успокойся, тут нет камер, — улыбнулась Томоми, она не настолько сильно была взволнована.       — Поскорей бы уйти.       — Почему? Тебе не нравится моё общество?       Шинью покоробило от взгляда Томоми — эти несчастные глаза он будет помнить всю дорогу домой.       — Нет же, мне нравится, — пробурчал Шинья, гоняя по тарелке куски рыбы. Аппетит пропал, нервы были на пределе, Томоми сидела рядом и ещё больше заставляла волноваться. Шинья не знал, куда себя деть.       — Как всегда у нас ничего не клеится. Я думаю, что дело как раз во мне, — вздохнула Томоми, промокая салфеткой слёзы.       Шинья это заметил и бросился в панику. Зачем она так поступает! Разве не видит, что он тоже волнуется?! Разве не понимает, что она ему нравится? Озвучить свою заинтересованность в Томоми Шинья никак не решался, но она ждала его признания. Ещё немного и Томоми уйдёт или, не дай бог, расплачется по-настоящему. И тогда папарацци напишут, что Шинья безмозглый инфантильный рокер, заставивший страдать милую славную девочку Томоми.       — Давай уедем, — предложил Шинья.       — То есть, свидание окончено? — напряжённо произнесла Томоми.       — Нет, поедем ко мне и продолжим ужин, — удивился Шинья своей фразе. — Мне надо собак покормить, — добавил он, и это было правдой.       Томоми согласилась. Будь что будет, хотя вряд ли она могла надеяться на что-то большее с Шиньей, чем просто ужин. Он не тот мужчина, который после первого свидания тащит девушку в постель. С Шиньей Томоми могла оставаться уверенной за свою безопасность.       — Проходи, посидим немного, а то меня сильно напрягала обстановка в ресторане, — сказал Шинья, пропуская гостью вперед. Мию и Папи с визгом бросились к людям, радостно попискивая и вставая на задние лапки. Томоми умиляясь начала возиться с собаками.       — Кажется, я им нравлюсь, — радовалась девушка, начав играть с питомцами Шиньи прямо на полу гостиной, совершенно не заботясь о дорогом платье.       Шинья с минуту застыл от увиденного, залюбовавшись этой картиной. Томоми показалась ему такой заботливой и доброй.       — Что такое? — спросила она, подняв глаза на Шинью.       — Ужасно мило.       — Ну так… Чем займёмся?       — О, прости, пойду и приготовлю нам чего-нибудь, — опомнился Шинья и скрылся с глаз Томоми на кухне. Странно, что собаки за ним не побежали — обычно они не упускали возможности лишний раз покушать.       Когда Шинья, наскоро приготовив закуску и открыв вино, вернулся в гостиную, то его немного обескуражила увиденная картина — Томоми лежала на полу, играя с Папи и Мию. В голову Шинье полезли самые немыслимые картинки, но он сдержался.       — Обожаю твоих питомцев, — сказала Томоми, когда Шинья, опустив поднос на стол, присел рядом.       — До сегодняшнего дня они были единственной радостью в моей личной жизни, — признался Шинья, сохраняя серьёзное выражение лица.       — До сегодняшнего дня? — насторожилась Томоми, не пытаясь, однако, отодвинуться от Шиньи. Они сидели неприлично близко друг к другу.       Шинья мастерски игнорировал неудобные для него вопросы, но Томоми уже привыкла к его поведению и не обижалась, понимая, что такой уж он человек, его не изменить.       Когда собакам надоело играть и они, наконец, угомонились, заснув в соседней комнате, у Томоми и Шиньи представился шанс побыть наедине. Шинья налил вина себе и Томоми, они расположились на ковре, обложившись подушками.       — Мне нравится эта домашняя обстановка, — улыбнулась Томоми и осторожно попробовала вино.       А Шинья знал толк в выпивке! У девушки закружилась голова только от аромата. Осушив бокал, она поняла, что вино здорово развязало ей язык. Только бы не наделать глупостей!       — Ты нравишься мне, но ты вечно такой отстранённый и молчаливый, — с сожалением заметила Томоми.       — Я не лучший вариант для тебя, — кивнул Шинья.       — Лучший. Когда же ты это поймёшь, наконец?       Шинья пристально посмотрел в глаза Томоми, сейчас он не чувствовал ни волнения, ни стыда, ничего, что помешало бы им в этот раз. Он наклонился и слегка поцеловал девушку в губы.       Томоми нисколько не удивилась, она ждала этого поцелуя давно, и не только поцелуя, ей хотелось большего, чего-то серьёзного, на что Шинья никак не решался. Слова в этой ситуации были не лучшим способом выразить свои чувства, и Томоми взяла пример с Шиньи. Отложив свой и его бокал в сторону, она прижалась к Шинье всем телом и подарила ему ответный поцелуй, более глубокий и страстный.       Вот теперь сердце Шиньи учащённо забилось. С продолжением ласк его дыхание становилось всё тяжелее, а руки увереннее начали сжимать талию Томоми, опускать ниже и ниже. Он повалил девушку на спину, нависая над ней.       Теперь уже нельзя было смущаться, отступать или медлить. Слабо подверженный природным инстинктам Шинья не узнавал себя в этот момент. Пришлось повозиться с колготками и с адским количеством крючков на платье, но он всё же справился.       Шинья не спеша целовал нежную кожу Томоми, начиная от шеи и постепенно спускаясь вниз.       — Что такое? — испугался Шинья, когда Томоми захихикала.       — Твои волосы… щекотно, — ответила она, погладив Шинью по лицу. — Продолжай.       К счастью Шинья не потерял настрой. Не будучи изобретательным в прелюдиях, он закончил ласки довольно быстро, но Томоми и этого было достаточно — что не доделал Шинья, довершило вино. Томоми хотела только одного, чтобы Шинья поскорей вошёл в неё.       Шинья действовал осторожно, будто боялся навредить Томоми. Поначалу он вёл себя словно робот, пытался контролировать себя и до некоторых пор ему это удавалось. Понимая, что он близок к концу, Шинья начал наращивать темп. Всё происходило настолько спонтанно, что он уже не задумывался ни о чём. Томоми застонала, что ещё сильнее распалило Шинью.       Что-то начало пищать рядом, но Томоми точно не могла издавать таких странных звуков. Брысь, Папи! Одна из собачек, склонив голову набок, смотрела за действиями хозяина. Чёрт, Папи, уберись ты, ради бога!       Шинья, стараясь не обращать внимания на питомца, нагло таращившего глазки-пуговки, навалился всем телом на Томоми и, наконец, кончил. Томоми что-то пробормотала, но Шинья слышал только биение их сердец. Давненько он не испытывал такого божественно-сладкого оргазма и, судя по выражению лица Томоми — она тоже. Томоми, не пытаясь прикрыться, лежала довольная на мягком ковре и улыбалась.       — Засранец Папи, — сказал Шинья, переведя дыхание.       — Наверное он хотел бы закурить…       — В моём доме не курят, — грозно произнёс Шинья и, засмеявшись, наклонился к Томоми для поцелуя.       Ради такого вечера стоило позориться в шоу и отвечать на глупые вопросы ведущей про любовь. После душа надо бы предложить Томоми остаться у него сегодня. Теперь-то он Томоми никуда не отпустит, не совершит такой оплошности.