Проба души

Значит дело было вот как. В мире было несколько королевств. Одни чуть поменьше, другие чуть побольше. Но в почти сказочном мире тоже были кризисы, войны и дипломатическое блядство адвокатов или прокуроров. Одно из таких обедневших королевств в состоянии кризиса было и королевство Лондонский Тауер. Это было достаточно маленькое королевство, но очень независимое. Сколько войн оно пережило, только 23 года королевство оставалось в спокойствии. Но новый кризис, теперь уже экономический, приблизился как и все остальное, незаметно. Радикальная, и немного неправильная политика покойного короля, сгубила всю экономику. Поднять все королевство пришлось новому королю - Артуру-Бенджамину Ватсону и королевне Мэри-Марианы Ватсон. Самый приемлемый выход был найден уже через год после прихода на трон молодой пары. Маленький Джон-Хэмиш Ватсон был "приговорен" к браку, после наступления совершеннолетия (17 лет), с новорожденной Шерлок-Анжело Холмс, из соседнего королевства. Холмсхолл - это самое богатое королевство из-за того, что предки нынешних Холмсов были хорошими военными и не боялись войны, считали бой самым лучшим средством решения любых политических проблем. Захватив большие территории соседних королевств, Холмсхолл стал достаточно богатым и большим королевством. Дав "кредит", старшие Холмсы были рады тому, что они нашли прекрасного будущего мужа для своей маленькой дочурки. Самыми консервативными королем и королевной считались только Эмили-Маргарет Хомлс и Генри-Анри Холмс. Считая таки браки намного прочнее других, они давно уже помолвили своего сына Майкрофта-Ремуса Холмса с очень милой девочкой, дочкой королей одного из очень влиятельных королевств - Антея-Анна Лавгуд. Но имена же не главное, правда? Главное, что прошли годы. Выросли и Майкрофт, и Анна, выросли и Шерлок, и Джон, постарели и Маргарет с Генри, и Артур с Мэри. Консерватизм был свойствен не только королям Холмсхолла. Лондонский Тауер тоже был маленьким островком консерватизма в вопросе воспитания маленького Джона. В маленькую головку Джона с малых лет пихались иностранные языки, потом стратегии ведения боя вместе с историей всего мира, потом искусство ведения боя и само владение оружием. Много репетиторов, много уроков, занятие музыкой тоже были в числе всех других занятий, так же как и дипломатические уроки. Шерлок воспитывалась ровно до 8 лет. После, выучив пару языков в совершенстве и идеально овладев скрипкой, была отправлена в лучший заграничный пансион благородных девиц. На ее имя первые пару лет приходили письма с жалобами, т.к. почти треть девочек из пансиона отчислились, поскольку в пансионе учились только девственницы, а Шерлок раскрыла их маленькую тайну. Шерлок так и не окончила этот пансион. Она сдала все экзамены экстерном и возвратилась в отчий дом. Через пару дней приехал брат Шерлок - Майкрофт, со своей женой, и старые друзья-кредиторы Ватсоны из соседнего королевства. Шерлок знала, что возможный финал этого обеда, устроенного в честь ее приезда. Ватсону-младшему и единственному в бедной семье Ватсонов, наконец-то исполнилось 17, он совершеннолетний с этого года, и теперь Ватсонов ждет оплата за старый долг Холмсам-старшим. Шерлок догадывалась о том, что плата скорее всего будет брак с кем-то из Холмсов. "Тогда зачем Майкрофту вторая верная женушка? Неужели дорогие папенька и маменька догадались, что их сынуля не равнодушен с крепким парням?"- Шерлок конечно же знала, что брак будет с ней. Но даже в мыслях немного поиздевавшись над братом, она испытала какое-то удовольствие и немного успокоилась. Она сидела в своей комнатке перед большим серебряным зеркалом, в красивом черном выходном платье из своего пансиона, и знала уже финал вечера. Она набрала воздуха в грудь, задержала дыхание и медленно выдохнула. Теперь ее жизнь должна превратиться в спектакль немного другого жанра. Она не может заниматься наукой так как хочет, она не может теперь делать то, что захочет днем. Теперь ее время - ночь. Еще немного поразмышляв над тем, что ее жизнь изменится и что придется замарать свои идеальные туфельки о несчастное бедное королевство, Шерлок встала из-за маленького туалетного столика и вышла из своей комнаты. Выйдя из комнатки, она одернула свое платье, поправила уже давно надоевший корсет, и пошла по длинному коридору старинного замка (по совместительству своего отчего дома) и уже почти дошла до конца коридора, чтобы повернуть на лестницу, что вела вниз к главной столовой. Из предпоследней двери появились пару детских голов. Двое близняшек мальчиков хитро прищурились и переглянувшись снова уставились на Шерлок. - Мальчики? Разве вы не готовы к обеду?- Шерлок сложила руки точно так же, как и девушка на портрете, что висел за ее спиной, и приподняла одну бровь. Голос же Шерлок сделала настолько же строгий, что и у ее брата. Мальчики переглянулись и снова уставились на Шерлок. - А вы нам рогатку покажите как сделать?- наивность в глазах одного рыжика была просто такая милая, что Шерлок улыбнулась детям. - Конечно, Лес, конечно.- мальчишки улыбнулись в ответ, и быстренько открыли дверь в их комнату. Шерлок глянула по сторонам и проскользнула в комнату близняшек. - Лес, вы что прибрались?- Шерлок очень удивилась аккуратному виду комнаты близнецов. Мальчишки переглянулись и расхохотались. Шерлок тоже похохотала и прошла к столу с разными листочками, перышками, чернилами и чернильницами, и парой птичьих лапок. - Шерлок... - наконец-то второй близнец подал голос. - А?- Шерлок немного повернула голову в сторону близняшек, но взгляда от листочка с какими-то каракулями не оторвала. - Шерлок, ты уежаешь, да?- второй близнец попытался скрыть в интонации весь свой страх от происходящего и вообще как он напряжен этим всем, что совсем забыл о своей мимике. Лес, взглянув на брата, нахмурил брови, надул губы и немного скосил глаза, для пущего эффекта. В принципе два лица были почти идентичны, но Шерлок точно могла сказать кто Лес, а кто Дес. - Мальчики, вы что так огорчены что я уезжаю?- Шерлок все еще смотрела краем глаза на мальчишек, но все же взяла перо и стала что-то исправлять в листочках с формулами. - Ты уезжаешь навсегда.- Дес воспринял все намного острее, чем Лес. - конечно же вы догадались, что я выхожу замуж. - Но ты ведь можешь отказаться!- Лес не выдержал и подбежал к Шерлок, схватил ее за руку и не отпускал. Дес же наоборот заломил руки за спину и развернулся от них прочь. - Но зачем? Милые мои мальчики, вы очень хорошие. Я часто буду приезжать и навещать вас. А еще я оставила пару загадок в этом доме. Вы сможете всех их разгадать. А после и пару призов.- Шерлок обняла мальчиков и направилась к выходу из комнаты. - Эй! Ты исправила нашу формулу! Теперь может все получится.- Лес стоял с листком на котором писала Шерлок. - Да, мой не последний подарочек вам, дорогие племяшки. За рогатками зайдите вечером после обеда. - Шерлок улыбнулась мальчишкам на прощание и отправилась наконец-то к лестнице. - Шерлок?- Майкрофт вышел как обычно из самого темного угла. "Как вампир, даже кровь пьет своей заботой почти ощутимо." - Майкрофт?- Шерлок попыталась подражать его выражению лица. Это делалось на протяжении всей жизни Шерлок, и только ради того, чтобы позлить брата. - Опять настраиваешь моих детей против меня?- уже сколько лет прошло как у Майкрофта появились дети, и сколько лет Шерлок была в состоянии с ними общаться, дети всегда проводили больше времени с Шерлок. Шерлок приежала на каникулы, близнецов не было видно все три месяца, что Шерлок была дома. Шерлок брала лошадей, Шерлок брала оружие, Шерлок просто брала то, что ей надо было, а близняшки просто ходили за ней хвостом и клянчили все, что она брала. - Опять настраиваешь Лейстрейда против меня?- Шерлок знала, как просто подразнить и как больно ранить, но Майкрофт как всегда не ответил на дразнилку. - Скажи как мне, Шерлок, ты знаешь конец сегодняшнего вечера? - Майкрофт то ли улыбнулся, то ли усмехнулся. "Гребаный чеширский кот". - Скажи мне, Майкрофт, конец сегодняшнего вечера подразумевает тебя и командира нашей стражи вместе? Когда вы наконец узаконите ваши отношения? Вы бы очень мило смотрелись. Жестокий командир и заботливый манипулятор. Мечта, а не правящая семья. - Шерлок выпалив это быстро сбежала вниз по лестнице к своему папе и матушке что стояли у входа, чтобы встретить Ватсонов.

***

Джон-Хэмиш Ватсон, единственный и неповторимый, идеальный и непревзойденный. Джон не знал как еще его пытались превознести в письме к Холмсам, но он свято верил что брак может не состоятся. Джон верил, надеялся. Он видел пару портретов предков Холмсов из Холмсхолла и он не хотел видеть это нечто под названием "Шерлок", с кирпатым носом, маленьким двойным подбородком, плоской грудью, широкими плечами, короткими ногами и длиннющими руками, с короткими пальцами-сосками, длинными волосами и раскосыми глазами. Да Джон даже представить себе такое боится. "С генетикой тут не поспоришь." Бедняга Джон впервые боится. - Джон? Ты понимаешь, что нам скоро пора ехать.- Артур- отец Джона, прошел в комнату сына и посмотрел на его отражение в зеркале. В комнате все было по-армейски минималистично, только пару перьев и пергаментов лежало на полу, а чернильных пятен на простыни стало на 2 пятнышка больше. - Да отец, конечно.- Джон как можно ободряюще улыбнулся отцу в зеркале. - Да, конечно, повозка ждет возле ворот. - Артур уже пытался уйти из комнаты. - Езжайте без меня, я вас догоню, я возьму Карого.- Джон посмотрел еще раз на отца через отражение и улыбнулся. Артур кивнул и вышел из комнаты сына. - Черт. - Джон наконец-то мог поправить чертовы труселя в неудобных штанах. Он еще раз посмотрел на неудобную ткань и еще раз проклял портного этих брюк. Ему была намного удобней старая форма военного врача. Главного военного хирурга. Джону сразу вспомнилась война, с которой он вернулся недавно. Соседние два королевства воевали и он почему-то записался добровольцем-врачом на какую-то сторону. Пройдя от простого медбрата до главного хирурга, Джон набрался предостаточно опыта для любого врача. На войне не только надо было штопать раны, разорванные внутренности, но иногда и помогать от простуды и простых инфекций. Принеся пару тысяч в казну своего королевства, Джон вернулся домой с простреленным плечом и кучей воспоминаний вдобавок. 17 лет, а он видел немного больше чем все остальные жители этих стен. Теперь Джон собирался на самую страшную битву в своей жизни. Он будет встречаться с будущей (а лучше вообще просто девушкой) женой. Послышался топот копыт и грохот повозки. Джон не любил повозки и кареты вообще, в них ужасно укачивало или подташнивало (особенно на вымощенных маленькими камушками главных площадях). Джон предпочитал лошадей и ехать одному. Он так привык: на войне просто трястись за лошадь и маленькую сумку с аптечкой. Джон по привычке положил карандаш и пару листов пергамента в свой правый сапог. Еще раз посмотрев на себя в зеркало, Джон выглянул в окно. Ворота закрывались за выехавшей повозкой с родителями Джона. Он закрыл окно и одернул темно-фиолетовые гардины, осмотрел свой теперь уж извечный порядок в комнате и вышел за дверь. Закрыв на ключ свою комнату, он запрятал ключик на веревочке под белую рубаху. Джон пошел по коридору, длинному и светлому, к большой винтовой лестнице, что отдельно вела в конюшню. Но все же остановился напротив старинного портрета, что вечно пугал его в детстве. Матушка и папа рассказывали об этом его предке много чего интересного. Он был завоеватель, но сам никого не убивал. Говорят что после того, как на какой-то войне он убил своими руками человека, то остановил бой, подписал перемирие, отдал свой престол наследникам и ушел в монастырь. Прадедушка Джона, Марти-Мак Ватсон, был замечательным лекарем, и поговаривали что он был колдуном, все раны на его пленниках заживали за рекордно короткие сроки, но прадедушка был просто очень веселым человеком и отличным воином. Джон еще раз посмотрел на этот портрет. Он не понимал как этот человек был таким дружелюбным и сознательным, великодушным и очень благородным. На портрете человек выражал только опасность и какую-то напряженность, брови были нахмурены, губы слиплись в одну тонкую линию, щеки были бледные и впалые, большие руки с длинными пальцами лежали на ручке большого меча. Джон посмотрел на своего предка еще раз. Он проверил еще раз свой внешний облик, то, что мог видеть конечно же, рубашку, пиджак, штаны и сапоги. Немного оправив себя он все же расстегнул первую пуговицу рубашки, так же, как и на портрете, и отправился вниз к конюшне. Спустившись в конюшню он достал из своего тайника маленький метательный нож. Подарок одного из погибших солдат. Он спрятал нож в потайной карман пиджака и отправился к выходу из конюшни к своему коню. Вскочив в седло, он погнал своего коня дальше, чтобы догнать повозку с родителями. Весенние пейзажи были проигнорированы всадником, что несся наперегонки с ветром. Наконец-то догнав повозку, Джон притормозил свою лошадь и стал спокойно ехать рядом с старшими Ватсонами. Наконец-то они добрались до больших кованых ворот Холмсхолла, ворота открылись и Ватсоны въехали во двор.