Я никогда не скажу «сдаюсь»

— Йо, чаина! Повернув голову в сторону голоса, юная Ято недовольно фыркнула на нежеланного гостя. — Йо, чего тебе надобно, придурок? — шея девушки ныла от недавней передряги, и губа предательски была разбита. Жёсткая скамейка не позволяла расслабить мышцы и больно врезалась в позвонки, доставляя ещё больше дискомфорта сидящей аматно. — Услышал, как беззащитная девочка влипла в неприятности, и решил арестовать бегающих за ней плохих мальчиков, — Капитан Шинсенгуми играючи продемонстрировал наручники, подходя всё ближе. — Отстань от меня, шавка, и дай передохнуть. — Кстати, твоя псина где? — большого белого пса в окрестностях парка с хозяйкой не оказалось, как и наличие зонта, что крайне заинтересовало Сого. — Какое твоё дело, извращенец ненормальный? — Знаешь, — встав позади, парень облокотился об спинку скамьи. — Ты могла бы не прибегать к насилию, сказать им «сдаюсь», и от тебя бы отстали. В Эдо мы, самураи, довольно-таки благородный народ. — Ты совсем головой долбанулся?! Я? Сказать «сдаюсь»? Ни за что! — рыжеволосая демонстративно харкнула кровью на землю. — Лучше вылизать подошву Шимпачи, чем сказать «сдаюсь» врагу. — Да, но, допустим, сейчас я твой враг. Кагура слишком поздно осознала подвох, её горло сильно пережали, лишив возможности даже вздохнуть. По рефлексу, сильные руки Ято перекинули парня из-за спины через скамью, повалив его на землю. Начинало темнеть, и в голове девушки почему-то все мысли запутались: «где Садахару?», «Гин-чан сказал приходить до заката», «неужели зонт оставлен дома?». А ещё мысль, что этот придурок быстро очнется... Убежать далеко не удалось — за ногу схватили. Теряя равновесие, рыжеволосая не смогла увернуться от удара в спину. На секунду показалось, будто весь воздух выбили из лёгких. Сейчас, прижатая к земле, сил совсем не оставалось для сопротивления. Навалившись сверху, Капитан Шинсенгуми завел руки беглянки над её головой, лишив возможности двигаться. Рана на губе снова открылась, и Сого поймал себя на мысли, что эта маленькая девчушка выглядела бы так же возбуждающе, будучи покрыта ссадинами и синяками. Проснулись грязные желания. Губы сами прильнули к открытой ранке, и зубы прокусили нежную кожу аманто. За что в ответ последовал удар свободной коленкой по паху парня, но вырваться не удалось. Самурай легко не сдавался и ни за что бы не отказался от возможности с ней поиграть. — Скажешь «сдаюсь» — и я отпущу тебя, куплю сто пачек суконбу, даже донесу тебя до дома на спине. Сойдет, маленькая моя китаёзка? Последовал харчок в лицо и усмешка голубых глаз: — В жопу пошел-ару. — Ох, дорогая моя, — недобрая улыбка расплылась по лицу садиста, длинные пальцы усилили схватку. Игра заводила его, а каждая её клеточка кричала от неизбежной опасности. — Я вытяну из тебя это слово! Будешь громко молить о пощаде, крича моё имя. В этот момент, тишину нарушали лишь звуки сбитого, прерывистого дыхания и... Эпилог незадолго до встречи Обеспокоенный Саката бродил по улицам Эдо в поисках несносной рыжей девчонки. Время было уже позднее, уже два часа назад кое-кто должен был сидеть дома и грызть суконбу. Мелкая Ято клялась всегда возвращаться до темноты, но день изо дня история повторялась. Гинтоки уже не знал, как отучить девчонку опаздывать. Ладно, если бы гуляла вместе Садахару, но почему-то собака и зонт всегда оставлялись дома, словно хозяйка напрашивалась на неприятности. Боженька ответил на молитву — кучерявый самурай встретил патрулирующего Сого и в слезах рассказал о своей проблеме. Короткий кивок, недобрая улыбка и «не волнуйтесь, Данна», затем Окита исчез меж переулков. На обратном пути домой, запив клубничном молоком горе, Саката был уверен, что садист отучит Кагуру задерживаться допоздна и ввязываться во всякие драки. Ведь как бы не действовал Сого — его методы всегда эффективно работали.