Save me from the dark

7 августа 2005, Дублин Даниэль Мы завтракаем в ресторане при гостинице. В Дублине. У нас обоих закончилась сессия, а вместе с ней и перепалки на тему, кто больше раздражает – преподаватели или студенты. Я отстаивал студенческую честь и сетовал на несправедливость некоторых преподавателей, Филипп же стоял за старший состав университета и осуждал студенческую безалаберность. Но теперь лето, до сентября еще целый месяц, и мы оба можем вздохнуть спокойно. Филипп предложил Ирландию, и я был рад, что пока он не тащит меня в отдаленные страны… Америку, Китай или Россию. Впрочем, отдаленной экзотики ему, кажется, самому хватило в снегах Гренландии. Поэтому мы завтракаем в Дублине, и я внимательно изучаю туристическую брошюру. - Филипп, Бру-на-Бойн! - Ты ругаешься, заинтересован или заклинание читаешь? Закатываю глаза. - Бру-на-Бойн - это комплекс из 40 могильных курганов, расположенный в долине реки Бойн, туда ехать всего пару часов! Эти гробницы на тысячу лет старше Стоунхэнжа! Для сравнения, они на 500 лет старше пирамид в Гизе. Это потрясающие исторические памятники эпохи неолита… Поедем, Филипп, пожалуйста! Он кривится. - Не знаю, в какой ипостаси ты меня пугаешь больше – программиста или археолога. Я бы лучше сходил в парк, или Тэмпл-Бар… Потрясенно смотрю на него. - За этим мы ехали именно сюда? Чтобы ты сидел в пабе? – вздыхаю. – Мне в пабе сидеть, прости, смысла нет. Может, я съезжу, посмотрю, а ты сходишь куда хочешь? Он ловит меня за руку и слегка ее пожимает. - Не злись. Конечно, я съезжу с тобой, если тебе это так интересно. Улыбаюсь ему. - Спасибо. ***** Даже не пара – меньше – часов езды, и я, шагая по протоптанной туристической тропе к древним могильникам, вещаю Филиппу о легендах и истории этого места, надеясь, что ему моя болтовня хоть немного интересна. Машину мы арендовали, от экскурсовода отказались – к чему? Я знаю многое про это место, и мне просто любопытно на него взглянуть, а развлечь Филиппа я могу и сам. - Это место считалось священным! Спустя три тысячи лет после его постройки, когда на эти земли пришли кельты, на одной из гигантских гробниц они построили замок, разрушив вход в нее. Наут, эта гробница, сейчас, конечно же, уже снова вскрыта. По площади она занимает практически гектар! А в эпоху раннего средневековья люди были убеждены, что коридоры внутри гробницы ведут в другой мир, и именно туда ушли Туата де Дананн, раса, покинувшая эти земли с приходом кельтов. Мифическая раса, конечно же. Если проще, то по одной версии – почти боги, по другой – сиды, что-то вроде эльфов и фей. Вижу, что Филипп недовольно кривится. - Что такое? Он хмыкает. - Ну да. Древняя раса. Почти боги. Покинула людей. Как Туурнгайт. Улыбаюсь, качая головой. - Это всего лишь легенда, Филипп. Мы же не первооткрыватели тут, и не мы первые переступим порог этих гробниц. Посмотри, это же популярное туристическое место, вон там даже сувениры продают. Кажется, мне удается убедить моего друга, и он уже не так мрачен, когда в конце тропы мы видим то, что представляется мне не иначе как легендарными полыми холмами. Я застываю, не в силах отвести взгляд от этих величественных сооружений. Потом, отмерев и двинувшись по тропинкам к ним, рассказываю Филиппу легенды этих мест. - Народ Туата де Дананн воевал с теми, кто впоследствии заселил эти земли, и проиграл битву. Короли и королевы этого народа пали в ней, и они применили магию, набросили на себя покров невидимости, волшебные чары, чтобы спастись в этой битве. С тех пор существует две Ирландии – видимая, которую видим мы, и незримая. Незримая. - На этих землях, говорят, обитали и фоморы – существа, наполовину живущие в ином мире, и полностью воплощающиеся в нашем мире только в Самайн… - Даниэль? Голос Филиппа звучит напряженно, и я понимаю, что последнюю легенду рассказывал уже слегка отсутствующим, медитативным тоном. Я встряхиваюсь. - Прости, увлекся. Я знаю предания Ирландии и читал об этих гробницах, хотя их полномасштабное исследование началось только в 1962 году… Мы подходим к величественной постройке. Ньюгрейндж – единственная постройка из трех великих курганов, куда доступ туристам открыт без экскурсионной программы и записи заранее. Белые камни контрастируют с ярко-зеленой травой… Это потрясающая постройка, заставляющая трепетать от мысли о ее древности! Я не могу удержаться и касаюсь рукой вырезанных на камне волнистых линий… И слышу Ее. Я застываю. Я не в силах в это поверить. Этого не может быть! Нет, нет! Но это она. Я бы не спутал ее ни с чем на свете, ничто в мире не может сравниться с ней – тут, когда я стою на зеленой траве Ирландии, под ярким солнцем… Из-под циклопических камней мне поет Сфера. Ее песнь прекрасна. В ней нет кровавой мести, что тянула меня по прусскому замку, нет зовущей боли, что вела меня по Лондонским катакомбам, она просто поет мне – поет о том, как много чудес она может открыть, как много может подарить, сколько заветных желаний может исполнить… Она обещает все на свете… Хочешь прощения и искупления? Оно будет даровано тебе. Хочешь бессмертия? Только попроси. Хочешь силы и молодости навечно? Для нее нет ничего невозможного. Не только себе? Хочешь увидеть своего возлюбленного своим ровесником? Хочешь избавиться от страха, что он покинет тебя первым? А может, ты хочешь навеки привязать к себе его сердце, знать, что он никогда не оставит тебя, просто не сможет оставить? Просто найди, прикоснись и пожелай… прикоснись… Найди… - Даниэль, что с тобой? Я заторможено, не отрывая руки от камня, оборачиваюсь к Филиппу. - Она поет мне… Я вижу, как его глаза расширяются. Я вижу страх в его глазах. Чего он боится, она же так прекрасна! Да, у нее есть страж, но всегда есть шанс, что страж пощадит меня… Удавалось же… Удалось же ученику Агриппы… Однажды даже удалось мне… - Даниэль. Пойдем отсюда. Мотаю головой. Нет, нет. Как ты не понимаешь? Она зовет меня… Я пытаюсь объяснить. - Она зовет меня, Филипп… Сфера… Как я могу ей сопротивляться? Я должен идти… Филипп вдруг меняется. Его глаза становятся холодными. И он говорит со мной тем_самым_ тоном. И это заставляет меня замереть и повернуться к нему. - Даниэль, стой. Я замираю, а Филипп притягивает меня к себе ближе, словно хочет поцеловать… Его рука ложится мне на шею, и я только дергаюсь, хватая его за запястье, но он закрывает нас ото всех своей спиной, а у меня за спиной – только белые камни… Я знаю, что он делает – пережимает мне артерию, это не больно, только страшно… Очень страшно, я не ожидал нападения, только не сейчас… В нос ударяет внезапное ощущение заложенности, словно вот-вот закапает кровь, зрение заволакивает черный туман. Ноги подгибаются, и я падаю, успевая услышать как сквозь вату: - Моему другу стало плохо… Помогите, пожалуйста, я отвезу его в отель, моя машина неподалеку… Я прихожу в себя уже на заднем сидении машины. Далеко от страшных могильников. Хорошо хоть не в гостинице… Значит я не так уже и долго пробыл без сознания. Сжимаюсь, боясь показать, что очнулся… Приехать сюда была моя идея, Филиппу она не нравилась с самого начала, он наверняка на меня злится… Я должен извиниться… Тихо зову: - Филипп… Он вздрагивает всем телом и резко тормозит, съезжая на обочину. Так же резко выходит из машины и дергает на себя заднюю дверь. Мне на секунду кажется, что он ударит меня, и я сжимаюсь, поднимая руки, чтобы защитить голову… Но он только вытаскивает меня из машины и крепко обнимает, зажав между машиной и своим телом. Я обессилено повисаю у него в руках. Он прижимает меня к себе, словно мог потерять… Хотя почему – словно? Он мог… И он говорит мне: - Черт, я так испугался… Я робко обнимаю его в ответ и шепчу: - Прости… Прости, это была моя идея, прости меня… я в порядке, я уже в порядке… Прости меня… Филипп обнимает меня так крепко, что я начинаю опасаться за свои кости. Но потом, наконец, выдыхает и чуть ослабляет хватку. - Больше к древним историческим памятникам ты ни ногой! Обещаешь? Что мне остается? Я же одержимый… И наркоман. Киваю. - Не подходить к древним историческим памятникам. И не пить. Я понял, Филипп, правда. Я все понял. Я обнимаю его. Больше нет. Я тоже испугался. Сентябрь 2005 год, Лондон. Даниэль Я спешу домой. Задержался в университете дольше, чем рассчитывал, и, хоть я и отзвонился Филиппу, что жив-здоров, со мной все в порядке и буду поздно, я все равно чувствую укол совести за то, что опоздал к ужину. Филипп, конечно же, все поймет, но… Мне кажется, что он себе что-то выдумывает, если я становлюсь слишком занят и погружен в учебу или подработку. А иногда меня посещает страшная мысль, что это он устал от меня. В конце концов понял с кем связался – с неуравновешенным сумасшедшим, слишком эмоциональным, слишком от него зависимым, слишком… Во всем – слишком. И тогда мне становится страшно от мысли, что однажды Филипп скажет что-то вроде «я устал. Может нам стоит разъехаться ненадолго? Отдохнем друг от друга…» И в этот момент для меня все будет кончено. В этот момент я пойму, что больше не нужен моему Филиппу. Что мне останется? Уйти и предоставить ему, наконец, возможность найти себе хорошую жену, которая окружит его женским теплом, заботой и лаской, подарит ему ребенка… Не будет просыпаться по ночам с криками, сидеть заполночь с компьютером, мешая ему спать… Глупости. Филипп не… Я не хочу даже думать о том, что Филипп бросит меня. Если это случиться – я уйду. Оставлю его. Но пока это не случилось – нет. На секунду прикасаюсь к своему плечу сквозь слои одежды. Я пообещал себе, что буду принадлежать ему. Что останусь с ним. И у меня нет никаких причин жалеть о своем выборе. Я люблю его. И я с ним счастлив… Я задумываюсь, проходя по узкой, мало освещенной улице, и когда меня окрикивает грубоватый голос, а в бок, когда я скашиваю глаза, упирается нож – смешно, кажется даже кухонный – на меня нападает знакомый ступор. Моя извечная реакция на страх. Несколько секунд мысли панически мечутся в голове – я слишком расслабился, как я мог быть таким беспечным, как я мог подпустить к себе кого-то, не-Филиппа, так близко?! - Эй, парень, без глупостей. Повернись и отдай мне сумку. Я медленно поворачиваюсь, у меня с плеча стягивают ремень. Нет! В этой сумке – мой компьютер! Мало того, что это дорогая вещь, и на нем много нужной информации, так это еще и подарок Филиппа! Я смотрю в лицо напавшего, и меня отпускает – всего лишь человек. И только-то? Просто смешно! На меня напал человек! Он слишком медлителен, он не умеет обращаться с ножом, то же мне, грабитель… Лезвие моего ножа, со щелчком открывшегося, прижимается к его шее, стоит ему опустить руку. Я смотрю ему в глаза. И медленно говорю. - Без глупостей, а то я вспарю тебе горло и брошу тут умирать. Медленно и очень осторожно верни мою сумку. Он смотрит на меня расширенными от страха глазами. Наркоман? Быть может. Мне его не жаль. С чего я должен его жалеть? Он попытался меня ограбить. Когда я свободной рукой вешаю сумку обратно на плечо, он пытается меня ударить. Неловко и глупо. Его рука рефлекторно тормозит – он не убивал. Он ни в кого раньше не всаживал нож. У него внутри стоит внутренний барьер, задерживающий его… У меня такого барьера нет, и у него на руке расползается длинная кровавая полоса. Не опасная. Скорее выглядит страшно, чем действительно несет в себе опасность. Нож выпадает у него из раненной руки, и он шарахается от меня. А я задумчиво подношу окрасившиеся красным лезвие к глазам, наблюдая поверх него за своим несостоявшимся грабителем. - Сделаешь что-то подобное еще раз, и я тебя убью. Убирайся отсюда. Он смотрит на меня расширенными глазами, подвывая и зажимая кровоточащую руку, но отступает. И пройдя несколько шагов, разворачивается и бежит прочь, в другой конец улицы. Я перевожу дыхание и поднимаю руку к лицу. Достаю платок, вытираю лезвие. Убираю нож. Думаю о том, чтобы выкинуть платок, но потом, передумав, просто убираю его в карман. Все равно я заметил, что на манжете рубашки и на рукаве остались кровавые, почти незаметные, но все же следы. Филипп будет волноваться… Всю дорогу домой меня потряхивает от запоздалого страха. Когда я открываю дверь, Филипп по нашей традиции встречает меня в коридоре и впервые я этому не рад, я бы предпочел быстро проскользнуть в квартиру, спрятать окровавленную одежду и умыться. Наверно, Филипп меня слишком легко читает, потому что сразу настораживается. - Что-то случилось? Я спешу его успокоить. - Нет, нет, со мной все в порядке! Но он наблюдательный. Очень. К сожалению. Поэтому ловит меня за руку, поднимая к свету и вглядываясь в выдающие меня следы. - Это что такое?! Снова пытаюсь успокоить его. - Успокойся, пожалуйста, это не моя! На меня напали по дороге из университета, мне пришлось защищаться… Филипп каменеет лицом. Несколько мгновений молчит, словно просчитывая что-то в голове, а потом задает вопрос, который ставит меня в тупик. - Ты убил его? Где это случилось? Я смотрю на него молча. Убил? Это даже не было вопросом – утверждение? Филипп… Так ты и правда считаешь меня сумасшедшим маньяком… Я сглатываю. - Что ты, нет… Я не убивал его…Просто чуть ранил – не опасно, в руку… Он убежал… Филипп выдыхает только через несколько секунд и обнимает меня. А я не могу пошевелиться. Он чувствует мое напряжение и отстраняется. - Я просто рад, что ты цел. Я все так же не двигаюсь. Наконец решаюсь сказать. - Ты сразу предположил, что я кого-то убил… Ничего не зная, ты решил, что я убил его… Он пытается заговорить со мной: - Даниэль, прости!.. Но я поднимаю руки, прося его замолчать, и продолжаю. - Ты… Ты считаешь, что я… Что я не могу бороться с тем, кто я есть на самом деле? Считаешь, что я все также стремлюсь причинять людям боль, убивать?.. Филипп… Если ты считаешь меня таким монстром… Ты имеешь на это право, видит Бог, имеешь, но в этом случае… Мне, наверное, лучше уйти… Я не хочу, чтобы ты связывал свою жизнь с кем-то… С кем-то вроде меня… Мне дурно. Комната вращается перед глазами. Что я делаю? Что мне останется, если сейчас я уйду? Я сам гублю себя, сам! Я очень осторожно снимаю с плеча сумку с компьютером и вешаю ее на вешалку. Я… Что я буду делать? На секунду мне вспоминается то, что я помню из реальности, что не сбылась. Покой, который приносил опиумный дым… Филипп называл наркотики путем саморазрушения… Но… Я делаю шаг к двери, чувствуя что еще немного, и по щекам потекут слезы, а он не должен этого видеть… Но Филипп ловит меня у двери, прижимает к ней, стискивая мои плечи и заглядывая в глаза. Какие красивые у него глаза… - Что ты несешь, Даниэль?! Я просто – я всего лишь – за тебя испугался! Прости меня, что я такой идиот, когда я боюсь за тебя, я словно с ума схожу! Не вздумай никуда уходить! Я не считаю тебя маньяком. Я люблю тебя. Я зажимаю себе рот и все-таки плачу. Пытаюсь вытереть слезы. Глупо. Ну, кто в моем возрасте плачет? - Филипп… Он снова обнимает меня, позволяя спрятать лицо у него на плече. - Ну, все. Все. Все хорошо. Главное, что ты в порядке. Мы стоим так несколько минут, прижавшись друг к другу, а потом Филипп отпускает меня. - Пойдем, я разогрею ужин. Ты опять ничего не ел в университете, да? У меня словно камень сняли с сердца. Я улыбаюсь и растерянно киваю ему. - Не успел просто… Было много заданий… 25 ноября 2005 год, Лондон. Филипп Я прихожу домой довольно поздно, меня задержали сначала студенты, а потом собственная докторская, над которой я упорно работаю в последнее время. Дома стоит полумрак, что немного настораживает меня, но лишь сначала. Я быстро понимаю, что произошло, когда вижу Даниэля на диване с ноутом на коленях. Кажется, он не слышит мой недовольный вздох, как не слышал и щелчок открываемого замка. Нас могли бы ограбить, а он бы за своей работой ничего не заметил. - Даниэль, ты не приготовил ужин? Он даже не оборачивается ко мне, продолжая что-то увлеченно печатать. Экран черный, из чего я делаю вывод, что он снова пишет какую-то программу. - Хмн?... Я подхожу ближе, вставая рядом с ним. Это уже переходит всякие границы! Помимо того, что сидя в такой позе, он портит себе спину, а потом будет жаловаться, что у него все болит, и он не может разогнуться, ему нужно больше сосредоточиться на учебе, а не на приработке. Я вполне могу обеспечивать нас обоих, тем более, что после написания первой докторской, к которому меня сподвиг именно Даниэль, я стал получать больше, хоть и стал больше загружен. - Даниэль! Он снимает очки и трет глаза. Сколько же он просидел за монитором? Я говорил ему, что это вредно, но он меня и слушать не хочет, хоть уже и посадил себе зрение всего за пару лет. Чувствую себя надоедливым папашей, а не взрослым человеком, который состоит в отношениях с таким же взрослым. Даниэль слегка поворачивается ко мне, и я вижу, насколько усталым он выглядит. - Привет. Что такое? Я вздыхаю. - Ужин. Ужина у нас нет, я так понимаю? Ты слышал хоть что-то из того, что я сказал? - Ммммм, кажется, нет. Прости, мне нужно закончить. Я сейчас. Он снова надевает очки и поворачивается к компьютеру. Я усилием воли подавляю желание бросить эту адскую машинку в стену. Да, я сам подарил его ему, но сейчас мне уже не жалко потраченных денег, лишь бы он хоть иногда от него отвлекался. - Ты хоть что-то сегодня ел? Даниэль отмахивается от меня, буквально машет на меня рукой. - М, да, я ел. Филипп, пожалуйста, не отвлекай меня еще минут пять-десять, хорошо? Я снова вздыхаю и иду готовить бутерброды на кухню. Конечно, он ничего не ел. Он вообще редко ест, если меня нет дома. Я думаю, иногда он ходит на ланч с однокурсниками, но до конца в этом не уверен. Такой режим питания дал весьма неожиданный результат – Даниэль, конечно, набрал массу за прошедшие годы, но, даже не смотря на сидячий, а вернее лежачий, образ жизни, он не потолстел, как это могло бы случиться. Да, иногда, в теплое время года мне удается вытащить его на утреннюю пробежку. Иногда он ходит в бесплатный спортзал на своей учебе, по крайней мере, он мне так говорит. Но для меня все равно остается загадкой, как ему удается удерживать себя в форме, когда мне приходится прикладывать для этого усилия. Вероятно, возраст… Я ставлю тарелку с бутербродами и чашку с кофе на журнальный столик рядом с диваном. Даниэль замечает их не сразу, а когда замечает, то чуть не скидывает все на пол от рассеянности. - Спасибо. Еще минутку… И я снова вздыхаю. Начинаю напоминать себе старика, который все время сетует на жизнь. - Ты это говорил полчаса назад! Ничего, скоро закончишь учиться и найдешь себе нормальную работу! Даниэль фыркает и трясет головой, отчего из его прически выбивается пара прядей. - И вставать в такую же рань, как и ты? Нет, спасибо. Я хмыкаю, наблюдая его недовольное лицо. - Почему-то мне кажется, что в своей прошлой жизни ты не дрых до полудня! Он отворачивается от меня и снова утыкается в свой экран. - Зато на моей памяти я всегда ненавидел ранние подъемы. Вот закончу учиться и начну, наконец, спокойно высыпаться! А теперь, пожалуйста, подожди еще пять минут! Я хмурюсь и дергаю его за отросшие волосы. Мне нравится, как он выглядит, а еще мне нравится, что так я могу привлечь к себе внимание. - Не засиживайся! Я приготовлю ужин, но будет здорово, если мы съедим его не холодным. - Мммм, ага. И он уже снова в работе. Как раз когда я заканчиваю расставлять тарелки, я слышу, как Даниэль удовлетворенно вздыхает. Я выхожу в гостиную, чтобы позвать его. - Ты закончил? Ужин готов. Он встает и потягивается. Я сглатываю и отвожу глаза. Наверное, я никогда к этому не привыкну. Мне не по статусу так реагировать в мои-то годы, но то, как Даниэль двигается, говорит и улыбается, сводит меня с ума. Особенно – улыбается, как сейчас. - Да, иду. Пока мы ужинаем, я наблюдаю за ним. Он явно доволен проделанной работой, но ему не терпится приняться за новую. Стезя, которую он выбрал, явно ему по душе. Веб-программирование это относительно новое направление в этой науке, но Даниэль умудрился разобраться в нем с полтычка. Для меня удивительно, как ему это удается. Всего за пару лет. Да, он еще учится, но совсем скоро он выпустится из института и станет совсем самостоятельным. Ему больше не нужны мои советы, он все сам прекрасно знает. Я начинаю чувствовать себя ненужным, потому что он замечательно справляется со своей жизнью, даже сам зарабатывает на свою часть оплаты квартиры. И это немного печалит меня. Наверное, я смотрю уж слишком пристально, потому что Даниэль замечает и спрашивает: - Что случилось? Я качаю головой и отвожу взгляд. Ему незачем думать о таких вещах. Его жизнь не должна зависеть от моей, и я не в праве как-то его ограничивать в его выборе и свободе. Даниэль подходит ко мне, бросая еду недоеденной, и заставляет посмотреть себе в глаза. - Эй… Я ни на секунду не жалею, что выбрал тебя. Я люблю тебя. Я вздыхаю. То, о чем я так и не решился никогда спросить, что же именно произошло в тот миг, когда он собрал сферу. Я помню лишь смутные образы, которые расплываются, стоит мне постараться на них сосредоточиться. - «Выбрал», говоришь? Даниэль качает головой, слегка грустно улыбаясь. - Я расскажу. Потом. Обязательно. А потом он целует меня, и мне становится не так уж важно, что именно я не знаю. Не важно, что сейчас наша разница в возрасте становится все более для меня очевидной. Не важно, что он может решить, что его жизнь не должна быть связана с моей. Есть только здесь и сейчас, и в этой сейчас он целует меня, а я отвечаю ему со всей страстью, на какую способен.