Take Me To Church

      Чанёль не помнит, когда именно бог свёл его с Крисом. Но тёмные обжигающие глаза будто в тот же день отпечатали на его душе знак принадлежности - метку, которую он ни за что на свете не согласится стереть. Она уже глубоко проросла в его душу, пачкая невинное дитя в грехах. - Чанёль, ты готов? Нам пора на службу, - отец, как всегда, уже облачён в чёрную рясу и добро улыбается, поторапливая сына. - Я иду…       На дворе жаркий июль, а вечер лишь подогревает духоту на улице, и Чанёль всегда сочувствует отцу, ведь тому приходится постоянно ходить в этом неудобном одеянии. Будучи маленьким мальчиком – Чанёль с интересом слушал рассказы папы о боге. Уже тогда мальчик думал, что бог любит всех и вся, так ему говорил папа, а значит это правда и исключений не должно быть. И с возрастом Чанёль совершенно отказывался замечать, что его бог не такой уж любящий и всепрощающий. Он продолжал верить... вплоть до того момента, когда незнакомый парень, старше его лет на пять-шесть, предложил подвезти до дома. Крис (а именно так представился незнакомец) переехал в город совсем недавно. И по счастливой случайности ему нужно было именно к отцу Чанёля.       Внешне он ничем не отличался от жителей их городка, но глаза цвета терпкого виски раздирали душу мальчика. Чанёль тянулся к нему, словно цветок к солнцу. И в конце концов именно Ифань (тот хриплый шёпот на ухо, Чанёль не забудет никогда) стал его богом. Теперь Чанёль полностью посвятил свою жизнь служению "господу", и он никогда не врёт отцу, говоря, что задержался только из-за огромной любви к его собственному богу.       Из церкви понемногу начинают выходить люди. Крис никогда не ходил на службы, не считая того раза, когда бабушка затащила его насильно. Он не видит смысла обожествлять обычного человека. Ему совершенно ни к чему молиться кому-то, чтобы изменить свою жизнь. Если бог когда-то и существовал, то явно не был тем, кто может подать руку слабому и защитить невиновного. Власть развращает души, делая из них тщеславных ублюдков, жаждущих лишь поклонения. А Крис делает то, что вздумается, и очередной раз убеждается в своей правоте, когда ещё нескладный высокий паренёк запрыгивает к нему в машину. - Привет, детка, - блондин выбрасывает сигарету за окно и уезжает подальше от этого места поклонения.       Чанёль улыбается, как всегда, ярко и невинно. Он начинает рассказывать последние приключения, что случились с ним за эту неделю. И чувствует, как от каждого тёплого прищура невозможно тёмных глаз, в животе ворочается нечто огромное и сладко урчащее, будто котёнок, которого почесали за ухом.       Ифань внимательно следит за дорогой, лишь иногда позволяя глазам соскользнуть в сторону, чтобы проследить, как маленькая капелька пота, прокладывает себе дорожку по длинной шее, медленно скатываясь на острую ключицу и исчезая за воротом лёгкой футболки. Или же украдкой подсмотреть, как острый язычок облизывает уголок сухих губ. Чанёль - его невинный мальчик, который ещё не разочаровался в мире и людях. Наверное, он должен был оберегать его, продлить чистую непорочность, но получилось лишь запятнать и привязаться.       Когда машина останавливается, перед ними поблёскивающий заходящими лучами солнца океан аж до самого горизонта. Чанёль выбегает из машины, на ходу скидывая свои сандалии, и громко верещит, когда холодная вода касается его ступней. Ифань вновь закуривает, пока его ребёнок резвится с мутной водой. Чанёль не переносит табачный дым, а Крис теперь курит реже и не при нём. - Фань! – он зовёт нахмуренного блондина и выбрасывает только что найденную ракушку. - Выходи из воды, Цаньле, - Ифань немного подходит, но между ним и океаном ещё приличное расстояние. Поэтому Чанёль сокрушённо дует губы, зная, что Ифань это нарочно. Ведь в прошлый раз Пак сумел утащить его в воду. – Поехали домой, детка. Я немного устал.       Изнурённая улыбка блондина укрощает энергичного подростка, и он быстро подбирает свои сандалии, плюхаясь затем на переднее сидение машины. Ему не нужно долго думать, чтобы решить, чем порадовать Ифаня. И улыбнувшись самому себе, мальчишка включает первую попавшуюся радиостанцию, запевая что-то о церкви и служению лжи.       Солнце практически скрывается за горизонтом, когда Чанёль громко хлопает дверцей, пытаясь закрыть машину, и тут же получает по рукам от хмурого Криса. - Прости. Я забыл, - подросток дует губы, а внутри всё ликует, когда удаётся урвать горячий мокрый поцелуй от пухлых любимых губ.       В этом доме Чанёль уже давно стал полноправным хозяином наравне с Ифанем, поэтому уверенно направляется на второй этаж в спальню. Он знает, что сначала блондин идёт в душ, затем курит на кухне (пока делает кофе), потом снова курит и выпивает своё отвратительное пойло. У подростка ещё есть время, поэтому он тоже быстро направляется в душ, надеясь успеть выйти до того, как придёт Крис.       Пока вода в турке медленно закипает, Ифань глядит в темноту за окном. Сигаретный дым клубится вокруг него, и в голову почему-то идёт лишь сравнение с туманом из пахучего ладана. Наверное, потому что этот запах уже насквозь пропитал его мальчика. Кофе сегодня оказывается слишком отвратным, поэтому остаётся одиноко стоять на подоконнике, когда Крис выключает свет и уходит в спальню.       В тёмном коридоре хорошо видна полоска света из-за не закрытой двери. Ифань подходит вплотную, заглядывая в образовавшуюся щель как раз вовремя. Чанёль выходит из душа полностью обнажённым и, забираясь на кровать, садится на колени. Его губы двигаются в немой молитве и между бровями пролегла маленькая складочка. Он, правда, сосредоточен сейчас, уговаривая своего бога спасти их души от ада. - Детка…       Ифань садится на край кровати и поднимает опущенную голову за подбородок. Чанёль знает, что Крис не верит в бога, а Крис понимает, что нет нужды ругать глупого подростка за различие их взглядов. - Всё в порядке, - Ифань подтверждает это лёгким поцелуем и осторожно ведёт пальцами по обнажённому бедру. - Фань... - острые зубы терзают пухлую нижнюю губу, а в глубоких глазах открываются ворота в глубины его персонального ада.       Чанёль опускается на ковёр между ног блондина. Его пальцы ловко разделываются с полотенцем, всё это время висящим на бёдрах Криса. Член старшего совершенно не возбуждён, вызывая у подростка обильное слюноотделение. Он краснеет под изучающим взглядом и уверенно скользит языком по всей длине. Тонкие пальчики немного подрагивают, сжимая в своей руке мошонку. Ифань облизывает губы и перебирает смоляные пряди на макушке своего мальчика. Он чувствует шершавый язычок, не пропускающий ни единого участка без внимания, и с улыбкой откидывает голову назад. Его член быстро набухает, и Чанёль уже не может полностью вобрать его, помогая себе рукой и вылизывая чувствительную головку. В его голове не возникает ни одной противоречивой мысли, ведь он любит Ифаня и делает ему хорошо. От горьковатого привкуса не приходит отвращение, и он специально задевает крайнюю плоть зубами, чтобы слизать очередную каплю смазки. Распухшие губы немеют и Чанёль выпускает толстый член изо рта, усерднее очерчивая языком набухшие вены. По его губам и подбородку стекает слюна, на что Ифань впивается пальцами в одеяло под собой. Его мальчик сейчас слишком развратен: выразительные глаза горят похотью, а опухшие губы давно испачканы. Грязная душа ликует каждый раз, когда видит это грехопадение.       Чанёль толкается язычком в отверстие уретры и одобряюще стонет, когда тяжёлая рука надавливает ему на затылок. Он прилежно впускает в себя как можно больше горячей плоти и пытается не давиться, прикрывая слезящиеся глаза. Гладкая кожа на языке вызывает ещё один стон, прокатывающийся вибрацией по члену и заставляющий Криса хрипло вздохнуть. Блондин ритмично толкается в мокрый рот, сходя с ума от дрожащих ресниц и сладких стонов подростка. Он закусывает губы и пытается не сорваться на бешеные толчки. В это время Чанёль чувствует, как подрагивает возбуждение Ифаня и сильнее втягивает в себя воздух. Горячие капли быстро наполняют его рот, и он кашляет, не успевая проглотить всё до конца. Пока белесые ниточки протягиваются от алых губ к подбородку. Ифань поднимает мальчишку с колен, усаживая на свои бёдра и слизывает молочные капли. Припухшие губы горчат от собственного вкуса, но старший лишь увеличивает напор переходя от мягкого благодарственного поцелуя, к жадному и властному.       Крис легко укладывает Чанёля на кровать, продолжая терзать, наверняка, уже ничего не чувствующие губы. Его рука плотно обхватывает стоящий член младшего, вырывая из него тихий скулёж, а затем протяжный стон, когда он кончает всего от одного прикосновения. - Детка, ты так возбудился, пытаясь доставить мне удовольствие?! – Ифань хрипло смеётся, в принципе не ожидая ответа и покусывая мягкое ушко. – Теперь, я просто обязан заставить тебя сорвать голос от наслаждения.       Горячие губы нежно целуют раскрасневшуюся щёку, спускаясь вниз и засасывая тонкую кожу на шее. Алая метка будет сходить неделю, как раз до их следующей встречи. Ифань прикусывает торчащий кадык, получая сиплый стон в ответ. Он улыбается своим мыслям, проводя языком по выпирающей ключице и целуя несколько родинок. Дрожащие пальцы легко тянут его вверх за волосы, и блондин внимательно смотрит в любимые глаза. Чанёль тянется за поцелуем и блаженно выдыхает, когда чужой язык проникает в его рот и щекотно поглаживает нёбо. Он обхватывает шею Ифаня руками и трётся своим возбуждением о его бедро. Но угрожающий рык заставляет беспомощно хныкать и покорно выпустить его из своих объятий. Блондин языком пересчитывает просвечивающиеся из-под тонкой плоти рёбра и носом ведёт по коже, вдыхая запах секса и ладана. Он сжимает зубы на твёрдом соске и оттягивает его, чтобы услышать болезненный стон. Чанёль медленно сходит с ума и просит только не останавливаться, прижимая его голову к своему телу. Кажется, что если Ифань сейчас оставит его без прикосновений, то он просто сгорит.       Крис вытаскивает смазку из-под подушки, и вылизывая впалый живот, окунает пальцы в прохладную смесь. Растягивать Чанёля это всегда безумно сложно. Именно из-за него Ифань понял, что стал конченным мазохистом. Он никогда не позволит Чанёлю растягивать самого себя, никогда! Он должен делать это сам! Видеть, как от его пальцев прикусываются пухлые губки и нахмуриваются брови. Каждый долбанный раз, Ифань смотрит на лицо Чанёля и наслаждается любой эмоцией, что проходит сквозь этого мальчишку.       Вот сейчас он чуть хмурится, будто раздумывая по утрам - какие хлопья съесть, с банановым вкусом или клубничным. А затем его лицо расслабляется, как после поцелуев, которые ему дарит старший. Со вторым пальцем приходит тихий вздох и закусанные губы, так он раньше делал, когда видел Ифаня с сигаретой. А дальше всегда лишь тихие стоны, громкость которых зависит только от длинных пальцев, поглаживающих гладкие стенки. - Цаньле, открой глаза... - мальчишка умоляюще смотрит на своего мучителя и тихо хнычет. – Сейчас, мой хороший... Только держи глаза открытыми, - Ифань легко целует влажные губы и плавно толкается.       Горячие мышцы крепко сжимают его, и перед глазами плывёт мир. Кровь в ушах перекрывает все звуки. И лишь по раскрытым губам Чанёля, можно понять, что тот стонет и, видимо, просит ещё, раз его бёдра вскидываются навстречу. Жар распространяется по телу со скоростью света, поэтому Ифань бы совсем не удивился загорись он вдруг. Двигаться блондин начинает только когда слышит умоляющие хрипы Чанёля. Мальчишка задыхается и царапает спину Криса. Он всегда такой чувствительный, что старшего бросает в дрожь лишь от одного взгляда. Но Чанёль стонет и разводит ноги совсем не как набожный ребёнок, и от этого крышу сносит напрочь.       Ифань по-звериному рычит и медленно выходит из тесного тела, тут же резко толкаясь обратно. Внутри просыпается голодный демон, и грубо трахает наивного ангела. Чанёль глотает слёзы от наслаждения и больше не может кричать, потому что Ифань выполнил своё обещание. Ему остаётся лишь подмахивать бёдрами, крепче вцепляясь в широкие плечи и слушая хриплое дыхание на ухо. Каждый толчок заставляет пальцы на ногах подгибаться, а дрожь в теле кажется не уймётся никогда. Сгорать в этом огне Чанёль обожает до пены у рта, совершая этим сразу несколько главных грехов, а может даже и все. Поэтому он кричит сорванным голосом, кончая во второй раз, без возможности отдышаться. Он чувствует Ифаня внутри и кусает губы от обжигающего семени, заполняющего его полностью.       Крис заваливается на кровать совершенно без сил. Такой секс у него только с Чанёлем, и никакие бывшие не заставляли его чувствовать то, что дарит этот необыкновенный мальчишка. Младший всё ещё дрожит, и Ифань прижимает его к себе, целуя смоляные волосы. - Фань… - тихий хрип кое-как вырывается из разодранного горла. - Я слушаю, Цаньле. - Фань… сходи со мной в церковь, - глаза младшего умоляют и Ифань отстранёно замечает, что сейчас его выражение лица совсем другое, нежели то, что было пару минут назад, когда он умолял поскорее войти в него. – Пожалуйста… - Спи, - он видит отражение обиды и злости, нежно целуя мокрый висок. – Я обещаю подумать.       Ифань снова прижимает его к себе и тяжело вздыхает, совсем не понимая своего мальчика. Чтобы он уснул требуется не больше пяти минут, и тогда блондин осторожно укрывает его одеялом. Сигареты лежат на подоконнике, и приходится встать на дрожащие ноги, чтобы закурить и пропустить этот вечер через себя ещё раз.       Лицо Чанёля вновь невинно. Иногда Ифаню хочется насильно заставить его отречься от несуществующего бога, сломать эту веру и растоптать невинные чувства... но он никогда не посмеет поступить так с ним. Чанёль, кажется, становится его личным божеством. Поклоняться ему Ифань готов до самой смерти, так же, как и убить любого, кто посмеет осквернить его, неважно прикосновениями или словами. Только ему позволено видеть грехопадение невинности и ад разверзающийся в его светлых глазах.       Ифань будет всегда рядом, и неважно, что произойдёт…