Дочь Дьявола

- «Как она?» - с неподдельной тревогой в голосе спросил Бальтазар, когда увидел вернувшуюся на кухню жену. - «Уснула.» - устало откликнулась Элия, устраиваясь на заботливо пододвинутом мужем стуле. Час назад, она силой увела бьющуюся в истерике Татьяну в спальню и как могла, старалась успокоить. Получалось неважно, но всё-таки измученная Таня через какое-то время заснула. - «Выпьешь?» - разливая по стаканам коньяк, поинтересовалась Мэг. Элия не стала уточнять, где они взяли ещё одну бутылку, она просто кивнула и тут же получила свою порцию алкоголя. Выпили молча. Словно боялись что-то сказать. Боялись озвучить мысли, которые тревожили души. Выпили, не глядя друг на друга. Выпили и тяжело вздохнули. Странная ночь, странные мысли, странная компания… Демон отступник, ради любви предавший свою семью и переметнувшийся к свету, истинная ведьма, на первый взгляд кажущаяся ещё совсем девчонкой, но мудрость тысячелетий, застывшая в ярко-синих глазах, отчётливо показывала, что эта девчонка живёт на земле уже много веков, девушка-оборотень, демон-воин, ещё недавно даже не мечтавшая покинуть темницу преисподней, в которую была заточена за жестокие убийства своих братьев и сестёр по отцу и человек, обычный человек, хоть и с даром провидицы в крови. Где ещё можно было встретить такую разношёрстную компанию, мирно распивающую коньяк? Ну конечно на маленькой кухоньке в малогабаритной двушке где-то в недрах Петербурга! - «Так ты, значит, и есть отец Юльки?» - сверля Бальтазара взглядом, вдруг спросила захмелевшая Наталья. – «Охмурил Таньку и бросил с ребёнком, гадёныш такой, да?» - «Чегоооо???» - мужчина поперхнулся, едва не выплюнув только что выпитую порцию коньяка. Элия округлила глаза от удивления, а Алекс и Мэг дружно рассмеялись. Было понятно, что Бантеева видимо, пропустила мимо ушей несколько раз произнесённое «ОНА» и в принципе не особо вникала в то, что происходило на кухне час назад. Возможно это даже к лучшему. - «Чего ты так удивляешься?» - продолжала вопрошать ведунья. – «В тебя же Ларина втюрилась как кошка и послала весь остальной мир ко всем чертям?» - «Нет!» - еле справившись с кашлем, откликнулся демон. – «Я тут не причём!» - «Ага! Ещё скажи, что и ребёнка не ты ей заделал!» - «Однозначно не я!» - чуть усмехнулся мужчина. – «Автором этого чуда является совершенно другой человек! Я всего лишь прихожусь Юльке дядей.» - «Значит ты брат её отца?» - «Отца!?!» - истерично рассмеялась Мэг, закатив глаза. – «Милая, чтобы разобраться с «отцовством» в этой семейке, тебе и ящика коньяка не хватит! Эти идиотки такого намутили, что сам Дьявол охуел!» - её раскатистый смех разносился по кухне, отталкиваясь от стен. - «Какие идиотки? И что намутили?» - женщина перевела заинтересованный взгляд на смеющуюся Мэган. - «Ну, мутила там, в основном Кассандра, будь она не ладна, а другие тупо трахались! Но факт остаётся фактом – в детской сейчас спит ещё одно чудо света! И, похоже, это чудо является единственным шансом этого грёбанного мира на спасение!» - «Мэг, прекрати!» - вклинилась в разговор Элия. – «Не нужно. Если Таня захочет, она сама всё расскажет!» - «Ага, расскажет, где-нибудь так за полчаса до апокалипсиса. Я уже поняла, что откровенность Танюши не знает границ!» - «Да тебе-то какое дело? Я вообще не понимаю, для чего ты сблизилась с ней! Уж явно не по доброте душевной! Стало скучно убивать в одиночку? Решила подыскать напарницу?» - «Я никогда не нуждалась в напарницах!» - «Зачем тебе тогда Таня?» - «Не буду кривить душой – у меня действительно был свой интерес. Грядёт война и эта ведьма сыграет в ней одну из ключевых ролей. Вот я и решила заранее с ней познакомиться. Ну и если уж нам предстоит великая бойня, то почему бы заранее не уменьшить численность противника? Я бы и сама, конечно, справилась, но ведьме это было нужно. И я решила помочь ей, а за одно и посмотреть на неё в деле.» - «Посмотрела?» - оскалилась Алекс. - «Посмотрела! Я бы и на тебя в действии посмотрела, волчонок! Мне совсем не безразлично с кем воевать плечом к плечу! Так что я очень надеюсь, что ты и в схватке также сильна, как и в словесных баталиях!» - «А тебе-то зачем эта битва?» - вдруг поинтересовался Бальтазар. – «Тем более на нашей стороне. С нами.» - «Ну в выборе стороны у меня даже вопросов не возникает! К папаше я особой любовью никогда не пылала, а уж после нескольких веков в клетке, моей любви к нему точно не прибавилось. А вот союзников, к сожалению, выбирать не приходится. Так что придётся довольствоваться теми кто есть!» - «О какой войне вы говорите?» - едва ворочая языком, спросила Наталья. - «О войне света и тьмы! Не слишком пафосно звучит?» - ухмыльнулась демон. – «Протрезвеешь, объясню поподробней.» Бантеева хотела возмутиться, спросить что-то ещё, но твёрдый голос неожиданно появившейся в кухне Татьяны, заставил её замолчать. - «Я хочу побыть одна!» - сказала как отрезала, не оставляя шансов для возражений. - «Мы можем забрать детей.» - понимающе откликнулась Элия. – «Думаю, они будут рады! Да и Алекс никогда у нас не была…» - «Заебись!» - недовольно скривилась Мэган. – «А мне значит с пьяной провидицей нянчиться!?» - злобно сверкнула глазами в сторону Натальи, но поняв, что деваться ей некуда, обречённо вздохнула и, подойдя ближе к ведунье, проговорила с усмешкой: - «Ну что, подруга, прогуляемся сквозь пространство? Прости, но я терпеть не могу такси!» - с силой рванула женщину на себя, пытаясь придать ей вертикальное положение и взвалив её руку себе на плечо вновь заговорила: -«Вот так вот, сейчас мы чуток полетаем в воронке перемещения и ты окажешься в своей кроватке. Только постарайся не наблевать мне на ноги, прошу!» - секунда и Мэг исчезла вместе со своей «ношей», напоследок одарив оставшихся злобным взглядом. Через какое-то время переместились и остальные, забрав с собой, несказанно обрадованных перспективой «слетать в гости», детей. Таня осталась одна. Непривычная тишина в квартире пугала, но сейчас была просто необходима. Прерванный, громкими разговорами сон, улетучился, и Таня поняла, что сейчас ей нужна только тишина. Она была благодарна, что её поняли, что ей без возражений дали возможность побыть одной. Разобраться в себе и в своих мыслях. Забралась с ногами на подоконник, устало прислонилась спиной к холодному откосу окна и закурила. В голове сотнями молоточков билось – «она любит!» Джулия её любит! Но зачем тогда было всё это? Почему она ушла? Зачем были все эти жестокие слова? Её заставили? Вынудили? Но ведь она просто могла всё ей рассказать и они бы справились вместе! Обязательно справились! Почему она выбрала вариант причинить ей такую боль, а не бороться вместе. Почему? И вдруг вспомнились сказанный ею слова перед днём рожденья Юльки: «Давай дадим всем нам ещё один день…» - Господи, почему она тогда не обратила на эти слова внимание? Ведь тогда всё могло быть иначе! Зачем она вообще затеяла тогда этот разговор. Ну, жили бы они в доме Кассандры до скончания веков и жили! Она бы отдала сына в сельскую школу, а потом отпустила бы его во взрослую жизнь, в большой мир, если бы он этого захотел! Она бы нашла выход дать своим детям, то, что они хотят. Обязательно нашла! И всё было бы хорошо. А главное – Джулия была бы рядом. - «Дура! Идиотка!» - корила себя ведьма, подкуривая очередную сигарету. – «Сама разрушила свою жизнь! Сама!!!» - слёзы злости на саму себя душили. Но и обида на Джулию всё ещё оставалась где-то внутри. Скреблась, пищала и так просилась выпустить её в мир. Почему она отказалась от борьбы? Почему ей было легче бросить её, бросить дочь и уйти, чем остаться и бороться. Почему??? Значит, не так важна для неё была их любовь! Раз ей проще было уйти… Неожиданный звонок в дверь, прервал поток её мыслей. Кого там черти ещё принесли? Ведь говорила же, что хочет побыть одна. Так нет же! И откуда вдруг такая учтивость? В дверь звонят! Обычно просто в наглую материализуются сразу в квартире, а тут прям сплошная культурность! Откуда что берётся? - «Какого хрена?» - зло выкрикнула ведьма, распахнула входную дверь и застыла, словно молнией поражённая. Моргнула несколько раз, пытаясь отогнать наваждение, но видение никуда не исчезло. Перед ней стояла Джулия. Такая родная, такая любимая Джулия. Распущенные волосы чуть взлохмачены, глаза горят, губы искусаны в кровь. Её трясёт. Её трясёт так, что, кажется, весь дом содрогается вместе с ней. Она смотрит на ведьму. Смотрит прямо в глаза. И в этом взгляде столько боли, столько ярости и безысходности. В нём отчётливо отражаются все минуты, все часы, все дни, недели, месяцы, когда она пыталась бороться с собой. Пыталась, но так и не смогла… Она делает шаг, и дверь захлопывается за её спиной. Она делает ещё шаг, не отводя взгляда, не прерывая зрительный контакт… - «Зачем пришла?» - срывается с губ ведьмы непонятно откуда взявшийся вопрос. Она чуть отступает назад. - «С ума схожу!» - голос хрипит, и она делает ещё один шаг. - «Но ведь не любишь?» - воздух раскаляется до предела. Она отступает ещё на шаг. - «Не люблю!» - снова шаг. - «Зачем тогда?» - очень трудно дышать. Лёгкие вот-вот взорвутся. И снова шаг назад. - «Жить не могу!» - невидимые разряды тока взрываются, заставляют звенеть каждый миллиметр квартиры. Ещё шаг. - «Но ведь не любишь?» - почти шепотом, ибо сил говорить громче уже просто нет. Огонь внутри пылает, сжигая всё на своём пути, оставляя лишь дикое, безудержное желание ощущать её рядом. Снова шаг. Спина касается холодной поверхности стены. - «Не люблю…» - последний шаг. Выдыхает в самые губы и в ту же секунду, не в силах больше сдерживаться накрывает губы ведьмы своими. И мир вокруг взрывается на тысячи осколков. И исчезает всё. Остаются только они. Только они и безудержная страсть. Джулия целует жёстко, яростно. Чуть рычит, сминает губы ведьмы, не оставляя возможности даже вздохнуть. И ведьма отвечает тем же. Она кусает, толкается языком вглубь, обжигая нежное нёбо. Руки взлетаю вверх, с силой притягивают к себе ту, которую так ждала. Ногти врезаются в оголённую шею, оставляя кровавые следы. Она вкладывает в этот поцелуй всю свою боль, всю тоску, всю любовь, всю страсть и все метания истерзанного сердца. Она вжимается в любимое тело, так, словно боится, что если отодвинется, хоть на миллиметр, если хоть на мгновенье разорвёт объятия, Джулия просто возьмёт и исчезнет, растворится, окажется просто миражём. Очередным миражём, очередным фокусом её воспалённого мозга и истерзанного болью сердца. Треск разорванной футболки. Ярость и боль, страсть и любовь. Безграничная любовь во взгляде Джулии. Губы впиваются в тонкую шею. Кусают, оставляя красные, жгучие следы на тонкой коже. Больно. Чуточку больно. Но Тане наплевать. Всё стирается. Остаётся только дикое, необузданное желание. Желание ощутить её в себе. Ощутить полностью и никогда больше не отпускать. Холодные руки скользят по горячему телу. Секунда и нет больше бюстгальтера. Ещё секунда и разорванные домашние шорты летят ко всем чертям. Требовательные губы обжигают кожу, исследуют каждыё миллиметр, оставляя влажные дорожки, и возвращаются к губам. И вновь целуют и вновь кусают и слизывают капельки крови. Одна рука сжимает набухшую грудь, заставляя ведьму выгнуться навстречу. Заставляя стонать, рычать, кусаться. Вторая ладонь, властно сдёргивает последнюю деталь нижнего белья. Ведьма переступает через собственные трусики, чуть отталкивает ногой и в ту же секунду, нетерпеливым прикосновением Джулия заставляет её раздвинуть ноги. Она подчиняется. Чуть приподнимается на носочки. Утыкается в холодное плечо, обжигая горячим, прерывистым дыханием. Она дрожит. Она больше не может терпеть. Она готова кричать. Кричать и молить всех известных ей Богов о желанном. Но молить не приходится. Джулия проводит по внутренней стороне бедра, вызывая очередную судорогу желания, и резко входит в неё снизу. - «Даааааааа!» - громкий, протяжный крик срывается с губ ведьмы. Губы находят любимые губы и впиваются с новой силой, заглушая собственные стоны. Она двигает бёдрами, насаживается всем телом на толкающиеся внутри пальцы. Ритм пойман мгновенно. Сердца бьются в унисон. Джулия разрывает поцелуй. Не прекращая яростных толчков внутри, чуть отстраняет ведьму, надавливая одной рукой на плечо. Прижимает к холодной стене. Взглядом заставляет распахнуть глаза. И Таня подчиняется. Зелёные глаза распахиваются. Встречаются с другими, такими же зелёными и дикими. Дикими и яростными. Глаза в глаза, обмениваясь болью, яростью, страстью, любовью. Толчок, ещё толчок. Глубже, сильнее. И Джулия читает в глазах ведьмы всё. И видит всю её жизнь за эти неполных четыре месяца. Все страдания, всю боль, все метания истерзанной души. Все выплаканные слёзы и все выкуренные сигареты. Все выпитые бокалы коньяка и всю перебитую посуду. И видит каждого убитого вампира и видит каждую пролитую каплю крови. И видит себя. Последний толчок и в затуманенных зрачках, словно что-то взрывается, затапливает их, смывает всё плохое, оставляя лишь безграничную любовь. Последний сладостный крик. Последняя судорога в теле. Глаза закрылись. Она обмякла в её руках. Уткнулась в шею. Прижалась чуть подрагивая. И тонкие струйки слёз, быстро-быстро побежали по щекам. ************** Как они очутились в комнате, не помнит никто. Лишь смутное воспоминание в голове Джулии, как Таня поднимает заплаканное лицо, смотрит долго-долго и вновь впивается губами в губы. И Джулия подхватывает её и чувствует, как ноги обвивают её талию. А дальше уже холодные простыни разобранной кровати принимают в свои объятия разгоряченное тело ведьмы, а одежда Джулии улетает прочь, обнажая для ласк девушки такое желанное тело. И снова страсть накрывает с головой. И снова руки блуждают по телу, ласкают и впиваются ногтями и снова ласкают и снова впиваются. И так до бесконечности, до умопомрачения. До стонов в унисон, до крови на искусанных губах. Влажные губы собирают капельки пота с горячих тел. То ласкают набухшие груди, покусывая зубами соски, то целуют нежно, забирая мимолётную боль. Они не могут насытиться, не могут насладиться друг другом. Они борются за первенство, и когда уступает Татьяна, язык Джулии настойчиво проникает в её влажное, жаждущее ласк лоно. Выписывает замысловатые рисунки вокруг клитора и жадно внедряется глубже, заставляя извивающуюся под этими ласками девушку кричать и молить о большем. Но получая неземное наслаждение, ведьма находит в себе силы вступить в права лидера и тогда уступает уже Джулия. И уже её бёдра содрогаются от прикосновений горячего языка, так медленно движущегося к пылающему естеству. И уже она кричит и сминает руками простыни, когда наконец-то ощущает этот дразнящий язычок в себе и уже её хриплые стоны отталкиваются от стен спальни. И уже её тело пронзают судороги страсти и желания. И когда сил терпеть не остаётся, они ложатся друг напротив друга, лицом к лицу. Чуть приоткрывая бёдра, давая друг другу возможность, наконец, погрузиться туда, где всё уже давно трепещет и изнемогает. Одна нога Татьяны ложится на бедро Джулии, груди соприкасаются с грудями, пальцы одновременно входят в истерзанные ласками женские лона, заставляя выгнуться навстречу, вздрогнуть и окунуться в это волшебство. Одновременные толчки. Губы находят друг друга. И снова сердца бьются в унисон. И снова глубокие, яркие, ритмичные, до невозможности синхронные движения внутри друг друга. Долго, яростно, нежно. И снова яростно и снова нежно. Стоны уже больше похожи на всхлипы и кончики пальцев чувствуют покалывание, предвещающее яркую вспышку оргазма. Тела вытягиваются, сражённые последней силой толчка, последней пробежавшей судорогой. Бедра сжимаются, мышцы внутри сокращаются, обхватывая, беря в плен, не отпуская, такие нежные и трепетные пальцы, и они выдыхают одновременно, утыкаясь друг в друга…. **************** Силы покинули окончательно. Они лежат и просто смотрят друг на друга. Джулия касается тонкими пальцами лица ведьмы. Нежно проводит по щеке. Таня старается не уснуть, очень старается. Но это выше её. Зелёные глаза закрываются, и она погружается в сон. Последнее что она видит – это глаза любимой. В них столько нежности, столько любви и столько боли. И что-то ещё… И остатками затуманенного сознания, Таня с ужасом понимает, что это. Понимает, что это тоска. Тоска и безысходность. И последнее «люблю». И последнее «прости». И последнее «прощай». Она прощается. Прощается с ней навсегда. Хочется вскрикнуть, хочется что-то сделать, остановить, не дать уйти. Но она не может. Сон, забирает её в свой плен. В демонический плен. В плен, в который создала сама Джулия, своей дьявольской силой. Таня засыпает, а Джулия решительно встаёт с кровати. Одевается. Не в силах справится с собой в последний раз целует, ту которой принадлежит её сердце и стремительно выходит из комнаты. Она курит сидя на подоконнике до самого рассвета. И едва первые лучики солнца отражаются в водах Невы, она решительно спрыгивает с подоконника и уходит, громко хлопнув дверью. Уходит, зная, что навсегда….