Дочь Дьявола

Прошёл год. Ещё один год её бессмертной жизни. Ещё один год в попытках забыть. Ещё один год без неё. Жизнь питерской ведьмы, казалось, текла своим чередом. Росли дети. Таня, как могла, пыталась сделать так, чтобы их жизнь, хоть чем-то напоминала обычную, и если с Гришкой это иногда получалось, то с Юлькой - было невозможно. Сын ходил в обычную школу, завёл обычных друзей и, несмотря на юный возраст, чётко представлял, где проходит грань, между тем, что людям можно знать, а что стоит оставить в тайне. Попытка же отдать Юльку в детский сад, провалилась с треском. Летающая манная каша во время завтрака у детей, конечно, вызвала бурный восторг, а вот воспитательнице срочно понадобился нашатырь и изменение памяти. Как итог – Юлька дома и в полном восторге. Бантеева пыталась успокоить подругу, увещевая, что девочка ещё слишком мала, вот подрастёт и сможет контролировать свою силу и понимать, что не всё можно показывать и рассказывать людям, но Таня очень в этом сомневалась. Не для этого мира её дочь. Контролировать себя она может и научится, но жить жизнью обычного человека, увы, не сможет. Её мир – это мир магии. Там она в своей стихии. Это видно даже по поведению малышки, по её настроению и самочувствию. В городе она зажата, скована, но стоит ей оказаться в деревне Кассандры, девочка словно оживает. Оно и понятно, после свержения Сатаны, Кассандра частично сняла охраняющие чары, и теперь ведьмы, оборотни и прочие «мифические» существа, свободно могли посещать вотчину первородной ведьмы. Многие ведьмы решили обосноваться рядом со своей королевой, и деревня стремительно разрослась и наполнилась магией. В стае оборотней, девочка тоже чувствовала себя своей. Алекса часто брала малышку с собой и девочка с удовольствием играла с щенками, неважно в каком они были обличии. Она любила стаю и стая отвечала ей взаимностью. Преисподняя вообще казалась ей родным домом. Что в принципе было закономерно. Она наследница. Сейчас царством демонов правила Джулия, но Татьяна прекрасно понимала, что однажды их дочери придётся взойти на «трон». Понимала и принимала. И не препятствовала. А в Питерской квартире ничего не изменилось. Всё так же, вечерами на маленькой кухне собиралась разношерстная компания. Всё так же волчица перебрасывалась язвительно-умилительными репликами с Натальей. Всё так же Мэг, затянутая в излюбленные кожаные шмотки, демонстрировала друзьям образ беспринципного демона-убийцы. Всё так же Элия и Бальтазар забывали пользоваться дверью и появлялись из неоткуда в самый неожиданный момент. И всё так же в этой квартире никогда не появлялась Джулия. Они вообще не пересекались. Негласное правило. Установленный закон. Им казалось, так будет легче. Но только лишь казалось. Казалось, что если не видеть, не слышать, не чувствовать рядом, то тоска и боль будут меньше и возможно даже получится забыть. Глупые. Бессмертные и глупые. Ведь обе прекрасно понимали, что связаны и связь эту не сломать, не разрушить. Как не пытайся. Несколько раз Джулия приходила в её двор. Несколько раз даже порывалась подняться в квартиру. Встретиться. Попробовать поговорить. Попробовать вернуть. Но так и уходила не решившись. Несколько раз Таня чувствовала где-то совсем рядом такую знакомую и такую родную энергетику. Она подходила к окну, чуть отодвигала занавеску и жадным взглядом окидывала двор, пытаясь хоть на секунду увидеть знакомый силуэт. Но тщетно. Она знала, что Джулия где-то там. Знала, но увидеть не могла. ***************************** - «Ты не пробовала не думать о завтрашнем дне?» - выпуская струйку дыма в приоткрытое окно, проговорила Мэг. – «Просто жить.» - «О чём ты?» - через бокал с виски на мир сейчас смотреть было проще. На Мэг тоже. - «Не прикидывайся, Ларина. Ты прекрасно меня поняла. В твоих глазах такая тоска, что даже мне выть хочется. Так почему бы не послать нахрен все свои принципы и умозаключения и просто быть счастливой. Всего-то надо позвать её.» - «Мэг, прекрати. Я уже объясняла, что это невозможно. Мы не можем быть вместе.» - «Это ты так решила. Обезопасила себя от её возможных уходов. От боли, которую она может тебе причинить. Но по факту – боль есть и сейчас. Без неё больно. Так почему бы не попробовать. Может все твои прогнозы не оправдаются. Я думаю, моя сестрица вынесла определённые уроки из случившегося.» - усмехнулась собственным фразам. – «Ларина, во что вы меня превратили, блин!? Демон с замашками семейного психолога. Тебе не кажется, что это перебор?» - «Ну, оборотни тоже меня периодически «лечат».» - «Ты ломаешь устои тёмного мира, дорогая. Ещё чуть-чуть и я начну лить слезы и раздавать конфеты детям.» - «Избавь меня от созерцания этого.» - ведьма уже откровенно смеялась, представив Мэг в роли доброй самаритянки. - «Сама виновата. Я переобщалась с людьми. Моя человечность зашкаливает, и я прям, чувствую, что ещё чуть-чуть и гадить начну радужными единорожками, блять!» - «Прогуляйся до преисподней. Может, полегчает.» - «И что я там увижу? Хмурую физиономию сестрицы? Ну уж нет! Пойду лучше вампиров погоняю, глядишь флёр ванильности испарится. А ты подумай над моими словами. Дай ей шанс. Ей и себе. Тьфу ты блять! Всё, ушла!» **************************** Вальпургиева ночь. Ночь шабаша. Шесть лет назад именно эту ночь Таня умерла. И именно в эту ночь ведьмы воскресили её, отдав часть своей силы. Именно в эту ночь она стала бессмертной и именно в эту ночь она родила дочь. Ещё утром тридцатого апреля, ведьма с детьми появилась в доме Кассандры. Нужно было подготовится к шабашу и к дню рождения Юльки. Как наместнице королевы, Лариной предстояло провести множество ритуалов, а значит и сил придётся потратить много. А где их взять, когда мысли совершенно о другом. Да и суета в доме выматывала и мешала настроиться. Хотелось хоть на секунду остаться одной. Подумать. Попытаться сосредоточиться и на худой конец, подпитаться энергией природы. По этому, едва сумерки накрыли Уральские горы, Таня отправилась в близлежайший лес. Ночь завораживала. Тишина успокаивала перегруженный за день мозг. Энергия земли придавала сил. Ведьма постепенно расслаблялась. Ещё бы отключить память. Убрать эти постоянно всплывающие картинки, в каждой из которых, была она. Джулия. Слишком много воспоминаний связанных с этим местом. Да и время соответствующее. Каждый год, именно в это время, ей отчаянно не хватало её. Всё обострялось. Отчаянно хотелось увидеть. Отчаянно хотелось разделить эту ночь и этот день с ней. А завтра будет ещё тяжелей. Завтра они будут отмечать день рождение их дочери. Только вот её не будет. Таня знала, что Джулия придёт этой ночью и поздравит малышку. Придёт пока она, Таня, будет на шабаше. А завтра её не будет. Ещё одно негласное правило. Чтобы не встречаться. Чтобы было легче. Только вот легче не было. Ведьма в бессилии ударила кулаком в дерево и взвыла. Толи от физической, толи от душевной боли. - «Аккуратней…» Такой родной, такой знакомый голос. Совсем рядом. Стоит только обернуться. И она обернулась. - «Что ты здесь делаешь?» - как же щемит в груди. Так близко. Слишком близко. И трудно дышать. И больно смотреть. Но и не смотреть невозможно. Взгляд сам собой скользит по родным чертам. Жадно ловит взгляд зелёных глаз. Только бы не упасть. Только бы устоять на ногах, которые как назло стали ватными. - «Пришла поздравить Юльку. Я не знала, что ты в лесу. Думала вы уже на шабаше.» - словно оправдывается. Извиняется. - «Ещё рано.» - в горле першит. Руки трясутся. Нужно уходить. Уходить пока не поздно. Пока ещё есть возможность идти. Пока эмоции не отражаются на лице. Она надеется, что не отражаются. - «Я не смотрела на время.» - почему у неё такой хриплый голос? – «Тань…» - шаг. Нужно уходить. Нужно срочно уходить. И она делает попытку. Разворачивается и делает шаг. - «Тань, подожди…» Замолчи. Замолчи! Замолчи!!! Почему ноги отказываются идти? Почему она остановилась? - «Джулия…» - как давно она не произносила её имя. – «Не надо…» - «Тань, выслушай меня.» - «Нет. Пожалуйста, нет.» Ещё одна попытка сделать шаг. И сильные руки сковывают запястье. Разворачивают. И зелёное встречается с зелёным. Господи, как же больно. Как же больно смотреть. Просто смотреть. Она опускает взгляд, но слёзы уже бегут по щекам. - «Посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри…» Она не может. Она физически не может. - «Отпусти меня.» - как же трудно говорить. Слова царапают горло. - «Выслушай и отпущу.» Так близко. И так трудно дышать. Им обоим трудно. Воздух словно раскаляется с каждой секундой. И обжигает. Обжигает лёгкие. Обжигает горло. А кожа на руках, там, где они соприкасаются, горит. Горит так, что кажется и кожи то уже не осталось. Это всего лишь фокусы воображения. Но, чёрт, как же они реалистичны. - «Зачем?» - «Зачем? Да потому что я знаю, что ты чувствуешь, Ларина! Я знаю, что ты любишь меня. Если бы ты разлюбила, я бы даже не пыталась поговорить. Я бы отпустила тебя и никогда, слышишь, никогда бы не появилась больше. Но ты любишь! И всегда будешь любить. Как и я. Мы обе это знаем. Так почему нет? Ты вбила себе в голову, что в этом твоё спасение. Что так тебе будет легче. Да нихрена не будет, Ларина! Понимаешь, ни-хре-на! Будет только хуже. Я знаю, что я виновата. Я знаю, что мне жизни не хватит, чтобы загладить эту вину. Чтобы вернуть твоё доверие. Но я готова. Я готова попытаться. Просто дай мне шанс.» - «Нет. Я не могу. Я не хочу.» - слёзы. Такие жгучие. Такие колючие слёзы. Дорожками по щекам. –«Я просто не смогу.» - «Ты даже не пыталась попробовать. Ты закрылась в коконе «так будет лучше» и «я не выдержу, если меня снова предадут». Ты выстроила стену из «мы не можем быть вместе» и «она снова уйдёт». Но это не так! Таня, мы можем сломать эту стену. Но только вместе! Просто дай мне шанс. Дай нам шанс.» - «Джулия, пожалуйста… уходи.» - «Твою мать, Ларина! Какая же ты упёртая!» - тонкие пальцы переместились с запястья на плечи, и встряхнула с силой. – «Да посмотри ты на меня!» - ещё раз. – «Слышишь, посмотри!» - и снова встряхнула. – «Посмотри и скажи мне это в глаза! Посмотри и повтори это! Посмотри и скажи, чтобы я ушла. И тогда я уйду.» И она подняла глаза. И посмотрела. И утонула в зелени глаз. В водовороте чувств и эмоций. И этот водоворот был так схож с тем, что чувствовала она сама. В нём было столько боли, столько тоски, столько горечи и столько любви. Всепоглощающей любви. - «Я клянусь тебе. Я клянусь, если ты дашь мне шанс, ещё только один шанс, я никогда не повторю своих ошибок. Я никогда не уйду. Я никогда больше не причиню тебе боли. Я клянусь тебе. Клянусь всем, чем только могу поклясться. Слышишь? Просто дай мне этот шанс.» - «Джулия… я… мне так больно, Джулия… Я так боюсь… Не надо…» - «Ты такая глупая и такая упёртая. И я так люблю тебя.» - тихо-тихо. Задыхаясь. В самые губы. Удерживая силой. Чтобы не ушла. Чтобы не сбежала. Заглядывая в глаза и понимая, что если сейчас отступит, то уже не вернёт. Сейчас и только сейчас. Последняя попытка и последний решающий аргумент. И она знала, что это нужно сделать. Сейчас всё зависит только от её уверенности. Она должна решить за них обоих. В последний раз. – «Я никогда не уйду. И я всегда буду слушать тебя.» - твёрдо. Уверенно. – «И я всегда буду считаться с твоим мнением. И я никогда больше не буду решать за тебя. Никогда! Но не сегодня. Не сейчас. Сейчас я в последний раз решу за тебя. В последний раз решу за нас обоих. Слышишь, в последний.» - и она решила. Уверенно, быстро и настойчиво она прижала её к стволу многовекового дуба и накрыла её дрожащие губы своими. И мир пошатнулся. Пошатнулся и содрогнулся, и казалось, взорвался мириадами звёзд, когда через мгновенье слабое сопротивление было сломлено, и Таня обвила её шею своими руками и прижалась всем телом и выдохнула облегчённо, наполняя этим облегчением и её лёгкие тоже. И ответила на поцелуй. Через слёзы. Через боль. Через всё, что с этого момента больше не имело значение. Всё стёрлось. Всё уходило. Все, что было до. И горячие губы забирали страх. И солёные слёзы смывали боль. И сердца снова бились в унисон. Так быстро, словно вновь начинали жить. И ведь действительно начинали. С чистого листа. И сплетаются языки. И один на двоих стон одновременно срывается с губ. И ноги подкашиваются, и кружится голова, и воздуха совсем нет. Да и зачем он нужен? Ведь сейчас совсем не хочется дышать. Нет больше этой потребности. Есть только желание ощущать. Ближе. Как можно ближе. Так, чтобы быть одним целым. Одним организмом. Одни на двоих… - «Тебе пора…» - Джулия с трудом отрывается от любимых губ. – «Шабаш. Ведьмы.» - «Подожди меня…» - хрипло. Не отводя взгляда. - «Здесь?» - «Нет.» - «А где?» - «Дома…» - улыбается мягко. Чисто. Открыто и свободно. Впервые за долги годы, свободно. – «Подожди меня дома!»