Валентинов день

Майкрофт Холмс не утруждал себя празднованием многих праздников, исключением, пожалуй, было Рождество. Это, конечно, не было связанно с какой-то историей из раннего детства или чем-то подобным. Просто Рождество – семейный праздник, а семья – единственное, чем «скромный правительственный служащий» дорожил больше, чем работой, даже если сам себя убеждал, что это не так. И разумеется, он не считал нужным свериться с календарем, когда решил навестить Грегори Лестрейда. В действительности, «навестить» слишком громкое слово. Они сотрудничали уже довольно долгое время, иногда пересекаясь по особо… щекотливым делам. Очень часто они выпивали вместе, после очередных выходок Шерлока, которые нередко заканчивались почти фатально, конечно, до того, как в жизни неугомонного детектива-консультанта появился Джон Ватсон. Откуда же ему было знать, что именно сегодня был День Всех Влюбленных? Иногда окунаться с головой в работу – не самая лучшая идея. Чем этот день отличается от любых остальных? Да ничем. Все такой же серый Лондон, все такие же люди, все такие же преступники. Единственное, что менялось в жизни Лестрейда в этот день – всюду были открытки, цветы, шоколад, парочки. Влюбленные и любимые. Что поделать, таков он – Валентинов день. Не то, чтобы Грег ненавидел День Святого Валентина, просто... ну, давайте посмотрим правде в глаза, когда единственный человек, который тебе нравится, настоящий Снеговик в плане чувств; когда чуть ли не каждый его коллега носится с подарками-открытками-цветами по всему Ярду; когда даже сержанты его отдела смотрят на него чуть ли не с жалостью, потому что он, по их мнению, глубоко несчастен, раз один в этот праздник – волей-неволей начнешь немного недолюбливать этот день. Прибавьте ко всему этому какое-то недоброе затишье в криминальном мире и получите формулу счастья. Ну, или повышенной раздражительности с маленькой капелькой какой-то волчьей тоски. - Шеф, вы неважно выглядите, - заметила Салли, когда он проходил мимо ее стола со стаканом дешевого кофе из автомата. - Со мной все в порядке, - ответил он сквозь плотно сжатые зубы. Еще одна причина ненавидеть День Всех Влюбленных – бесконечная опека Донован. - Вы уверены? Может, пойдете пораньше? Честное слово, шеф, краше в гроб кладут. Если это из-за того, что у вас никого нет… - вот что он точно не согласился бы обсуждать. Ни с кем. - За работу, сержант. - Босс… - Салли всегда была упертой, если боролась за «правое дело», даже если это правое дело было правым только для нее. - За работу. Майкрофт прошел по коридору Скотланд-Ярда, почти не удивляясь суматохе, царящей вокруг. Он, в силу специфики работы, видел и не такое. - Здравствуйте, Грегори, - поприветствовал он Лестрейда, стоящего к нему спиной. Стоит отметить, что в данный момент инспектор искал что-то в нижнем ящике архива, стоящего слева от его стола, что открывало Холмсу замечательный вид на ягодицы Грега, которые, по мнению самого «мистера Британское Правительство», выглядели весьма… аппетитно. - Ох, вы напугали меня, мистер Холмс, - Грегори резко выпрямился и повернулся лицом к визитеру. Над верхней губой стража порядка белела мягким снегом сахарная пудра, а в руке у него была коробка с… - Пончики? – почти насмешливо приподнял бровь гость. Вот чего он в действительности не ожидал увидеть. - Я не заедаю стресс, если вы об этом. И депрессии у меня никакой нет, - сразу ушел в глухую оборону Лестрейд, неверно истолковав взгляд Майкрофта, и тут же надулся, словно маленький мальчик, которого поймали с поличным, когда он ел печенье до обеда. - Пусть катится эта Донован ко всем чертям. Нет ничего необычного в том, чтобы есть любимую еду в Валентинов День. - Я не совсем … хм, боюсь, вы меня не так поняли, инспектор, - попытался объясниться Холмс, но инспектор уже был на взводе. - А как еще я должен был вас понять, по вашему? - Я не знал, что сегодня День всех влюбленных, - признался правительственный служащий, устало потерев закрытые веки. Это послужило ему хорошим поводом, чтобы не смотреть так пристально на губы Лестрейда, которые слегка блестели от пудры. К тому же, белый порошок над верхней губой требовал убрать его и поскорее. Как некстати вспомнились постыдные фантазии с инспектором в главной роли, где вместо сахарной пудры губы Грегори блестели от чего-то иного. От чего-то вполне определенно иного. - Разве вы можете чего-то не знать? – Грег от удивления чуть коробку не выронил. Сегодня точно выпадет снег. - Очевидно, что… хорошо, я не предал этому значения. Пожалуй, мне стоит… - Майкрофт развернулся и направился к двери, но его остановили. Оставаться в этом помещении с каждой секундой становилось все опаснее. Губы собеседника блестели, казалось, все ярче с каждой минутой. - Стойте, - произнес Грегори каким-то сдавленным голосом и потянул своего визави за рукав пиджака. Он не знал, что делать. Он не знал, что говорить. Он не знал, что над губой у него все еще была сахарная пудра. Он знал только одно – если этот человек сейчас уйдет, то будет испорчен не просто день, возможно, вся его, инспектора, жизнь снова превратиться в рутину, наполненную одиночеством и мечтами, а вот если останется… Возможно, наверное, нет, но вдруг, а что, если это изменит все, в лучшую сторону? - Эм. Хотите пончик? – только и смог сказать он после недолгого молчания и протянул коробку своему собеседнику. - Очень, - немного хрипло признался Холмс и, игнорируя предложенные сладости, потянулся к губам инспектора, которые так манили его весь сегодняшний вечер. Никто не заметил, как коробка упала на пол. Грегори с жаром отвечал на поцелуй и с какой-то почти медвежьей силой цеплялся за пиджак, словно за спасательный круг. Он реально боялся, что если отпустит, отступит, хотя бы вздохнет – все это разрушится и окажется всего лишь очередным «мокрым» сном. Однако Майкрофт и не спешил его отпускать. В последний раз проведя языком по нижней губе инспектора, он отстранился от него, с трудом пытаясь восстановить дыхание. Грег тут же предположил, что скорее всего, сама абсурдность ситуации выбила Холмса из колеи. Впрочем, он сам еле сдерживал себя, чтобы не набросится вновь на этого идеального мужчину. Хотя, наверное, и не особо стоило, подумал он про себя, когда Холмс сам поддался ему на встречу. Это было больше похоже на какое-то безумие. Они не могли оторваться друг от друга, а когда, наконец, смогли, пиджак Грега валялся где-то в районе окна, туда же был отброшен и пиджак Майкрофта. Жилетка на чиновнике отсутствовала, как и галстук. Рубашки обоих были не до конца расстегнуты. Грегори дышал тяжело и загнанно, взгляд его был почти сумасшедшим, а Холмс был почти спокоен, наверное. Во всяком случае он не дышал, как загнанная лошадь, хотя и чуть-чуть приоткрыл рот. Глаза у него были прикрыты. - Я думаю… думаю…- произнес Лестрейд, все еще тяжело дыша. Однако его не слушали – скромный правительственный служащий, серый кардинал при королеве, глава отдела, даже название которого было строго засекречено, заслуженно носящий прозвище Ледяного человека приоткрыл свои серые глаза и посмотрел на Грега каким-то пьяным взглядом. Грегори и сам не понял, как они оказались возле его стола, как Майкрофт оказался сидящим на столешнице с расстегнутыми и спущенными до лодыжек штанами. - Черт, М-майкрофт, нужно хотя бы закрыть дверь, - проговорил Лестрейд, когда смог оторваться от своего сумасшествия. Не то чтобы это было так легко. Не сказать, чтобы это была самая сексуальная картина, которую он только видел за всю свою жизнь, но когда Грегори отвернулся от треклятой двери и посмотрел на того, кто ожидал его… Холмс сидел не прямо как всегда и не величественно-гордо, он немного сгорбился, словно бы разом устал от… от всего. Заходящее солнце освещало его рыжие волосы, делая их почти золотыми, казалось, даже ресницы Майкрофта приобрели какой-то желтоватый оттенок. Почти белоснежная рубашка висела сейчас на нем почти мешком, скрывая совершенное тело. Ее нужно было убрать. Разорвать в клочья. Срочно. - Я… мне можно? – выдохнул Грег, боясь нарушить волшебство момента. Он все еще не знал, как нужно вести себя с правительственными служащими в постели. Хотя откуда бы. Он бы знал, если бы существовало какое-то пособие или что-то типа того. Или нет. - Я не кусаюсь, - разрешил Холмс, тут же выпрямившись и гордо вскинув подбородок, но судорожно сжимая край стола, на котором сидел. Он в действительности был смущен всем происходящим. Грегори не смог сдержать стона, когда наконец избавил его от рубашки. Грудь Майкрофта была почти болезненно-белой, но вовсе не это поразило его. Почти от самых ключиц до середины живота тело этого совершенного человека покрывали веснушки. Их было, наверное, с миллион. - Ты такой… солнечный, - шепнул Холмсу Грег, после чего страстно повалил на стол. Он готов был целовать каждую веснушку на теле этого человека, настолько милыми они ему казались. Но не сейчас, сейчас у них слишком мало времени. Потом, он надеялся, у него будет целая вечность. На меньшее он не согласен. Однако одно пятнышко все-таки удостоилось чести быть тщательно изученным. Оно нашлось прямо возле левого соска и Грегори просто не смог удержаться. А кто бы смог? Он посасывал его, смешно причмокивая губами, покусывал и облизывал, а Холмс зарылся пальцами ему в волосы и почти стонал в голос. - Вам так только кажется, - хрипло выдохнул Майкрофт, когда, наконец, смог убедить себя в том, что сможет контролировать себя и не застонать вновь от одних только слов, произнесенных инспектором, и уткнулся носом в сгиб локтя, чтобы Лестрейд не увидел ярко-розового румянца, который залил скулы Холмса. Грегори, наконец, решил спуститься ниже. - Ты всегда «выкаешь», когда занимаешься этим? – спросил страж порядка, по птичьи наклонив голову. Это смотрелось достаточно комично, учитывая то, как близка она была к паху Майкрофта. Господи, Грег почти дышал в пупок скромному правительственному служащему, который так вальяжно раскинулся на его столе. - К сожалению, не помню. Давно не было возможности проверить. - О, господи, Майк… - простонал инспектор и поцелуями спустился ниже. Какое счастье, что дверь он все-таки запер. Сегодня Салли могла быть спокойна за своего шефа, во всяком случае, этот Валентинов день он встретил не один.