stardust

- От имени авиакомпании «Korean Air» и от лица всего экипажа, я бы хотел поблагодарить вас за участие в этом полете, мы с нетерпением ждем вас на борту нашего самолета снова. Приятного вечера! Чонин выбегает из самолета быстрее, чем кто-либо другой, проверяя телефон на наличие сообщений, которые он, возможно, пропустил. Сообщения от Сехуна, который интересуется подарками, сообщения от Бэкхена, который требует от Чонина денег, что тот задолжал, и много других. Но никаких сообщений от него. Даже пропущенных звонков. Аэропорт заполнен людьми еще больше, чем Чонин ожидал. Он выходит из терминала с багажом в руке и не может не заметить обилие людей, толпящихся за металлическими ограждениями. Объятия и «я так скучал», которыми так и пропитан воздух, заставляют Чонина чувствовать себя более одиноким, чем он есть. Чонин знает, что его здесь нет, но он всё еще продолжает бегать взглядом по толпе в поисках знакомой фигуры. Когда он не видит его, то ускоряет шаг. Аэропорт переполнен, Чонин подавлен и чувствует себя опустошенным. Он выходит из аэропорта и ловит такси. Дует суровый зимний ветер, и из окна маленькой машины Чонин смотрит на ночное небо. На нём сияет множество звезд, однако той звезды, которую он хочет увидеть, нет. Момент, когда он открывает дверь в квартиру, и его встречает спертый воздух и окутывающая темнота, почти душит его. Он нащупывает выключатель и включает свет, прогоняя темноту прочь. Светло, но теперь квартира кажется слишком большой для него, когда он один. Он делает шаг вперед, таща багаж за собой, и съеживается от звука эхо по всей квартире. - Чонин? – он слышит, как знакомый голос зовет его по имени, и замирает. Что-то внутри него призывает ответить, но какая-то частица неопределенности сковывает его. - Чонин, это ты? – появляется знакомая фигура, но Чонин даже не знает, как реагировать. Человек, по которому он тосковал, лицо, которое он видел каждый дождливый день, звезда, которую он ждал, теперь стоял перед Чонином. Перед ним стоял Кенсу. - Чонин, это ты! – Чонин как раз вовремя выпускает из рук багаж, чтобы поймать в свои объятия хрупкого парня. Кожа Кенсу ледяная, но Чонин сваливает это на зимний мороз. Он был очень холодный на ощупь, но внутри – теплый. - Чонин, я скучал по тебе, - он слышит шепот Кенсу в изгибе своей шеи. - Я тоже, хён, я тоже. Он хочет спросить, почему Кенсу не звонил ему, почему не встретил в аэропорту, но наконец-то он дома, и эти вопросы могут подождать. Весь мир может подождать, когда Кенсу смотрит на него умоляющим взглядом и дергает в сторону спальни. И ничего другое не имеет значение. Зима в Сеуле прекрасна, но всё меркнет по сравнению с красотой Кенсу. Юноша уютнее прижимается к Чонину, их тела плотно соприкасаются, и Кенсу ощущает невероятную легкость. Они сидят на диване у окна, и хотя вид заснеженных улиц чудесен, Чонин не может оторвать взгляда от юноши в своих объятиях. Кенсу пахнет домом и клубничным шампунем, Чонин зарывается носом в его волосы, глубоко вдыхая. Он очень сильно скучал по этому. Сердце разбивается, когда он получает письмо о зачислении в университет заграницей, о котором он всегда мечтал, они обмениваются обещаниями «я буду ждать тебя», и Чонин улетает в Бостон с болью в сердце, бросая последний взгляд на своего парня, что махал ему на прощание. - Чонин? Кенсу берет его за руку и переплетает пальцы, осторожно сжимая. - М? - Ты скучал по мне? Чонин находит вопрос Кенсу смешным. Кенсу был всем, о чем он думал, его лицо было первой и последней мыслью в его голове. Он смеется и прислоняется губами к макушке Кенсу. Он любит, когда тело Кенсу выгибается навстречу его, как они идеально подходят друг другу, как кусочки пазла, созданные под стать друг другу. И никому больше. - Так сильно, что думал, что умру. - Тебе ведь больше не нужно уезжать обратно, верно? – в голосе Кенсу проскальзывают умоляющие нотки, и Чонин прижимает его ближе к себе. Он уверен, что Кенсу может даже слышать биение его сердца. - Я больше никуда не уеду. Старший поворачивает голову и прикасается своими губами к его первый раз, второй, а затем третий, потому что в третьем разе есть особое очарование. Тишина, которая наступает сразу же, уютная, но эмоции рвутся наружу, когда Чонин обвивает рукой шею Кенсу и сжимает в объятиях. В тишине Чонин может слышать всё, от биения сердца Кенсу до падающих за окном снежинок, что бьются в стекло. Кенсу не хочет идти вместе с ним, поэтому Чонин прячет сжатые кулаки в карманы пальто и стискивает зубы, продираясь сквозь суровый зимний ветер в одиночку. Это напоминает острые лезвия на его щеках, и Чонин морщится. В конце концов, он рад, что Кенсу решил остаться дома. Он приходит в кафе последним (что ново), и в этот момент Бэкхен буквально запрыгивает ему на спину. - ЧОНИН, - он хлопает его по одной щеке и чмокает другую, - я скучал по тебе! - Я тоже скучал по тебе, Бэкхен, - с Бэкхеном и Сехуном он чувствует себя как дома, но ничего не может быть сравнимо с теми чувствами, когда он рядом с Кенсу. Чувство покоя и блаженства, и Чонин просто хочет остановить время и остаться там навсегда. - Я уже почти забыл, какой ты страшный, после того, как не видел тебя в течение трех лет, - Сехун не забывает сделать попытку сломать все его кости, обнимая Чонина. – Почему ты не прилетал навещать нас? - Придурок, мы виделись по скайпу по меньшей мере дважды в месяц! И ты знаешь, какие дорогие билеты на самолет, ни Кенсу, ни я не в состоянии позволить себе летать туда и обратно. Сехун и Бэкхен мгновенно реагируют на имя Кенсу; они обмениваются скептическими взглядами. Чонин немного удивлен, его улыбка уверенна, но не до конца, он садится, прежде чем Сехун сможет вытянуть из-под него стул или отмочить что-нибудь в этом роде. Они все еще обмениваются взглядами, Сехун кивает, Бэкхен отчаянно качает головой, но Сехун останавливает его, бросив угрожающий взгляд. - Парни, вы о чем? – Чонин пытается состроить щенячьи глаза. Сехун не поддастся этому, а вот Бэкхен может. – Поделитесь со мной секретом! - Это, эм… - Ну, Кенсу… - Тебе следует проверить… - То, что произошло в твоё отсутствие… - Ты должен быть осторожен… Это совсем не в стиле Бэкхена и Сехуна завершать друг за другом предложения, и Чонин хмурится, от чего на лбу появляются глубокие складки. - О чем вы говорите? Я не понимаю. - Мы пытаемся сказать, что Кенсу… - начинает Сехун, но Бэкхен быстро обрывает его, прикладывая к его рту ладонь. - Ничего, Чонин, не обращай внимания. Мы просто… дурачились. Да, дурачились. Это действительно странно, но Чонин не хочет лезть, потому что проще забыть, да и к тому же, он понимает, что не хочет знать, что его друзья пытались ему сказать, поэтому он слегка улыбается, и разговор возвращается в прежнее русло, когда он вытаскивает подарки, привезенные из Бостона. Еще только день, но Чонин уже бежит с автобусной остановки домой, пытаясь сократить это короткое расстояние так быстро, как может, потому что он уже соскучился по Кенсу. В квартире снова темно, когда Чонин открывает дверь, а Кенсу сидит на диване, глядя в окно. Он пугается и слегка дергается, когда Чонин щелкает включателем. Чонин вспоминает слова сегодняшнего разговора и мешкается. - Хён? Он направляется к Кенсу неуверенной поступью, и когда Кенсу отвечает с улыбкой, из-за которой его губы складываются в форме сердца Чонина, младший ухмыляется и обвивает Кенсу руками. - Эй, - шепчет он, а Кенсу хихикает, его смех похож на колокольчики, напоминающие Чонину о Рождестве. Кенсу обнимает его в ответ, обвивая руками талию Чонина и пряча лицо в идеальном изгибе его шеи. Они думают о том, что их тела просто созданы друг для друга, и Кенсу счастливо прижимается ближе. В объятиях Чонина намного теплее. И Кенсу там остается. В полночь Сеул выглядит таким же, как и три года назад, но Чонин видит всё в новом свете рядом с Кенсу, сжимающим его руку и спрятавшим их в карман куртки Чонина. На улице не много людей, и атмосфера была бы жуткой, если бы Чонин был один, но он с Кенсу, и всё такое романтичное и сладкое, когда они идут по пустынным улицам, фонари льют мягкий свет на счастливую пару, а снежинки игриво падают. Холодно и сухо, Чонин сглатывает и смотрит на Кенсу, язык которого увлажняет свои маленькие и милые губы. Всё, о чем он может думать, это об ощущениях губ Кенсу на своих собственных. - Детка? Мягкий свет освещает лицо Кенсу, как светлячки, и этот момент совершенен. Кенсу вопросительно гудит, и Чонин останавливается, дергая его за руку. - Что ты делаешь, Чонин? Ему нравится, как всё время Кенсу невинен, как Кенсу напоминает ему обо всем самом прекрасном, и Чонин кладет свободную руку на макушку Кенсу и наклоняется, чтобы соединить их уста. Губы Кенсу плюшевые и мягкие, не слишком теплые и не слишком холодные, и в этом весь Кенсу, как и любит Чонин. Он почти наизусть знает всё о Кенсу, но вдруг выясняется, что он забыл, и приходится снова изучать всё заново, когда Кенсу размыкает губы, и Чонин просовывает внутрь язык, пальцами массируя его затылок. Стон, который ему удается вырвать из Кенсу, оказывает сильное воздействие на его член, и путь до дома такой долгий и жаркий, а всё слишком медленное и спутанное, когда они врываются во входную дверь. От одежды избавляются, конечности спутываются, стоны срываются с губ в унисон, становясь для Чонина своего рода мелодией, которую он не прочь слушать на повторе вечно, и они непрерывно занимаются любовью в течение остатка ночи. Ему никогда не будет достаточно, независимо от того, сколько он получает. Но всё в порядке, потому что Кенсу принадлежит ему, и он может себе позволить быть жадным. Кенсу весь его. А снег всё продолжает падать. Бэкхен заваливается к нему в квартиру в ленивое воскресное утро, и когда Чонин открывает дверь, первое, что делает Бэкхен, это встает на носочки и заглядывает ему за плечо широко раскрытыми от испуга глазами. - Бэкхен? – Чонин всё еще сварливый и сонный, и Бэкхен, весь такой скрытный и странный, ничем не помогает в этой ситуации. - Кенсу там? - Нет, он вышел мгновение назад в супермаркет за продуктами. Он собирается приготовить нам праздничный ужин и нет, ты не приглашен. Бэкхен даже не возражает, но вместо этого с его губ слетают иные слова. - Кенсу мертв, Чонин. - О чем ты говоришь, Бэкхен? Ты смешон. - Ты должен поверить мне, Чонин! – Бэкхен останавливается на пороге, повышая голос. – Он мертв! Посмотри, блять, правде в глаза! - Он не мертв! Я вижу Кенсу каждую ночь, так какого черта ты мне сейчас говоришь? - Он умер, когда ты еще был заграницей, это была автокатастрофа! Было темно, он спешил и не подождал светофор, начал переходить и его… он больше не часть этого мира, Чонин! По позвоночнику Чонина проходит холодок, когда он вспоминает, что телефонные звонки и сообщения прекратились, а Кенсу перестал выходить в скайп. Тем не менее, он хватает Бэкхена за воротник и притягивает к себе, лицом к лицу. - Кенсу ни черта не мертв, я касаюсь его каждую ночь, и если хочешь, можешь подождать здесь, пока он не вернется. Взгляд Бэкхена не смягчается, и Чонин позволяет оттолкнуть себя. Бэкхен уходит, не оглядываясь. Чонин присоединяется к Кенсу в душе этой ночью, подкрадываясь к старшему, но его попытки быть скрытным не оказываются очень успешными, когда Кенсу улыбается, прежде чем Чонин достигает его. - Я был таким громким? – Чонин дуется и обвивает руками живот Кенсу, помещая свой подбородок на его плечо. Кенсу хихикает, как ребенок, и Чонин еще немного влюбляется в него, комбинация воды в душе, стучащей по ванне, и хихикающий Кенсу создают музыку для его ушей. Кенсу отталкивает его своей пятой точкой, а Чонин кусает его за место соединения шеи и плеча, как Кенсу выгибается в спине. - Сегодня заходил Бэкхен, пока ты был в супермаркете, - шепчет ему на ухо Чонин, оставляя там же поцелуй. - Да? Что он сказал? - Он сказал, ты что умер, Кенсу. Я не понимаю этой глупости. Ты не мертв, хён, ты же прямо здесь, в моих объятиях. Кенсу не отвечает, и Чонин немного наклоняет голову, чтобы увидеть, что глаза Кенсу закрыты. Он легко толкает его, но Кенсу не подает признаков жизни. - Хён? Ты в порядке? Плохо себя чувствуешь? Когда Кенсу по-прежнему не отвечает, Чонин паникует и выключает душ, хватая полотенце и оборачивая им Кенсу. Он вытирает его насухо и выводит из ванны, укладывая в постель совершенно голым, но Кенсу словно истукан, и он понятия не имеет, что делать. Чонин надевает футболку и боксеры, удостоверяется в том, что обогреватель включен на полную, а затем залезает в кровать рядом с Кенсу, осторожно обнимая его. Он не произносит ни единого слова, просто обнимая парня, пока его тело не становится теплее. - Чонин-а, - вздох Кенсу пугает Чонина до смерти, и он жалобно скулит. – Всё в порядке, со мной всё хорошо. - Никогда больше так не делай, хён, не впадай в прострацию. Ты очень напугал меня. Кенсу ерзает вверх, пока не становится на одном уровне с глазами Чонина, и наклоняется, сладко целуя его в губы. - Хорошо, больше не буду. Наступает тишина, прежде чем руки Кенсу обнимают талию Чонина, и Чонин так желает быть обнаженным, чтобы чувствовать голую кожу Кенсу своей. Никаких сексуальных намерений, он просто хочет быть как можно ближе к Кенсу, и даже одежда это тонкие барьеры между ним и его самым любимым в мире человеком. - Мы пойдем в парк развлечений? Там проводят зимние мероприятия. - Ты же знаешь, что я пойду в любое место, куда попросит моя принцесса, - Чонин издает звук поцелуя и получает шлепок по руке, но румянец на лице Кенсу того стоит, и он смеется, трясь своим носом об его. Чонин бежит в библиотеку ранним утром следующего дня, вокруг шеи плотно обмотан шерстяной шарф, скрывая половину его лица. Всё еще чертовски холодно, когда он входит в библиотеку, но по крайней мере он не чувствует, что вот-вот умрет. Он подходит к компьютеру. Есть кое-что, что он должен проверить для себя. Весь мир теряет свои звуки, и Чонин может слышать, как шумит кровь в его венах. Они идут в парк развлечений ночью, потому что, кажется, Кенсу больше не нравится солнце, хотя он любил стоять на балконе и греться на солнышке, пока Чонин не уехал в Бостон. Людей не много, потому что кто в здравом уме пойдет в парк аттракционов зимой, несмотря на то, что Кенсу сказал, что там какие-то зимние мероприятия. Телефон Чонина звонит в тот момент, когда Кенсу отходит, чтобы купить входные билеты, и это Сехун. - Привет? - Да, Сехун, в чем дело? - Ты сейчас с Кенсу-хёном? - Да, а что такое? - Где вы? - В парке. - О! Я всего в пяти минутах ходьбы. Подожди меня, я скоро подойду. Сехун вешает трубку до того, как Чонин успевает сказать нет, и Чонин трет свои виски, чувствуя усталость от всей этой внезапности. Всё, что он хотел, это прекрасную ночь с Кенсу, в которой друзья не потревожат их. Сехун находит его еще до того, как приходит Кенсу с билетами, и младший хватает Чонина за запястье, таща за собой, но Чонин достаточно сильный, чтобы не сдвинуться с места. - Какого черта, Сехун? - Ты должен поверить мне, Чонин, Кенсу-хён мертв! - Да почему вы продолжаете говорить так? Он не мертв! - Забудь. Просто пошли со мной. Я не хочу, чтобы что-нибудь случилось с тобой, поэтому мы должны уйти быстрее, чем он вернется! Сехун больше не так дерзок, когда кулак Чонина прикладывается к его красивому лицу, и Сехун падает на землю с громким стоном, запрокинув голову. - Он не мертв, О Сехун, еще одно слово, и я позабочусь о том, что таким будешь ты. С этими словами Чонин спешит уйти навстречу Кенсу, чтобы тот не вернулся и не застал Сехуна. В этот раз Кенсу не протестует, когда Чонин тащит его в кабинку колеса обозрения, хотя старший всегда боялся высоты. Кабинка слишком маленькая, но они не жалуются, а лишь ближе прижимаются друг к другу, ища в глазах напротив дорогу домой. Их сердца быстро бьются, когда Чонин прислоняется своим лбом ко лбу Кенсу. - Я люблю тебя. Глаза Кенсу наполняются слезами, но он не отводит взгляд. - Я знаю. - Буду твоим навсегда, буду твоим всем. - Чонин? - Ммм? Время замирает, когда Чонин захватывает своими губами губу Кенсу. Трудно не потерять контроль, когда он так близко к нему. - Что если… если однажды я бы умер? Смог бы ты жить? - Не думаю. Я бы выбрал смерть до тебя, пусть это и эгоистично с моей стороны, но, Кенсу, я, правда, не могу жить без тебя. По щекам Кенсу катятся слезы, и Чонин ловит их своими губами, заботливо похлопывая своего парня по спине. Слёзы Кенсу словно звезды, и Чонин правда-правда больше не хочет видеть, как Кенсу снова плачет, потому что это очень-очень больно. - Не плачь, глупыш, ты больше не будешь красивым, если будешь плакать. Кенсу поднимает глаза, которые превращаются в полумесяцы, и морщит кончик носа, широко улыбаясь и показывая зубы. Чонин не хочет видеть, как Кенсу плачет, потому что он хочет, чтобы Кенсу всегда счастливо улыбался. - Они говорят, что ты мертв, но они ошибаются. Не волнуйся, хён, наша история далека от конца. Мы превратим этот момент в вечность. Звезды на ночном небе ярки, но не на столько, как эти двое. На Рождество Чонин отвергает все приглашения Сехуна и Бэкхена, хотя это они должны злиться на него, и выключает телефон, шагая на кухню и обнимая Кенсу со спины. Кенсу не отводит взгляда от разделочной доски, продолжая творить руками магию, а желудок Чонина громко рычит в ожидании. Кенсу смеется и поворачивается боком, целуя Чонина в щеку. - Дай мне еще немного времени. - Мне ничего не нужно, я хочу на ужин лишь тебя. Чонин закрывается в гостиной и отсиживается там, когда Кенсу бежит за ним с кухонным ножом. Рождественский ужин проходит спокойно, иногда под хихиканье, когда Чонин надувает губы и требует, чтобы его кормили. Кенсу только и рад сделать это, но делает вид, что раздражается, когда Чонин дарит ему масляные поцелуйчики «в качестве награды». Они оставляют грязную посуду в раковине на завтра и уютно устраиваются на диване, смотря старые черно-белые фильмы, и Чонин робко прячет лицо в ладонях, когда Кенсу утверждает, что весь мир черно-белый, за исключением их, которые всегда в цвете. На самом деле, Чонин не смотрит фильм, потому что лицо Кенсу намного интереснее, ему нравится, как Кенсу хмурит брови, когда не понимает, что происходит на экране, как Кенсу морщит нос, когда смеется, а зубы при этом блестят. Ему нравится, как время от времени Кенсу украдкой посматривает на него и отворачивается, как только их взгляды встречаются. Чонин даже не пытается прятать взгляд, а открыто смотрит на Кенсу, чувствуя внутри тепло. Когда на экране появляются титры, Кенсу зевает и укладывает голову на грудь Чонина. - Сколько у тебя воздуха внутри? Ты как подушка. Чонин не знает, как реагировать на попытку его парня пошутить, поэтому он неловко смеется и запускает пальцы в волосы Кенсу, ощущая аромат персикового шампуня, который Кенсу купил несколько дней назад. В дверь звонят, и Чонин, который пошел открывать, скалится, когда видит Сехуна и Бэкхена. Кенсу бледнеет, когда Сехун прижимает Чонина к двери, а Бэкхен входит, держа в руках вырезку из газеты. - Это должно прекратиться, До Кенсу. Ты мертв. Чонин кричит Бэкхену, чтобы тот заткнулся, дико цепляясь за Сехуна, но сила Сехуна позволяет всем телом навалиться на Чонина и прижимать того к двери. Кенсу не произносит ни слова, когда Бэкхен тыкает ему в лицо статью. - Ты мертв, Кенсу. Мертвые не могут быть с живыми. Ты не можешь быть с Чонином. Крики Чонина сменяются истеричными рыданиями, он слабеет, и Сехун вовремя ловит его, прежде чем тот оседает на пол, а по щекам катятся слёзы. - Как долго ты собираешься быть с Чонином? Все сейчас избегают его, никто не хочет быть с тем, кто ходит с призраком! Все знают, что ты мертв! Ты тоже знаешь это, Кенсу, что ты еще хочешь? - Хватит… - шепот Чонина слабый, слишком тихий, но Бэкхен игнорирует его. - Ты хочешь забрать Чонина туда с собой? Кенсу продолжает смотреть себе под ноги, и Чонина вдруг охватывает гнев. Кенсу кажется таким маленьким и хрупким, как стеклянная чашка, опасно балансирующая на краю стола и готовая упасть и разбиться на миллион кристальных кусочков. Его бесит, что Кенсу молчит, что позволяет Бэкхену бросаться в него словами, ставшими кинжалами. - СКАЖИ ЧТО-НИБУДЬ, ХЁН! – голос Чонина, по крайней мере, на три октавы выше, и Сехун вздрагивает, странно смотря на него. В другой ситуации это было бы забавно, но сейчас это не смешно. Когда Кенсу, наконец, размыкает губы, чтобы что-то сказать, сердце Чонина разбивается, потому что ох… - Они правы, Чонин. Простите, Сехун, Бэкхен, я знаю, что должен делать. Простите, что заставил вас обоих волноваться. Бэкхен выглядит потрясенным, его челюсть отвисает. Очевидно, он ожидал, что Кенсу будет упрямиться, но так как Кенсу покорен, он даже не знает, что делать. Он легонько кивает, и Сехун ослабляет хватку, но Чонин не перестает плакать, даже когда Бэкхен и Сехун уходят. Чонин плачет от души, снова и снова крича имя Кенсу. Кенсу встает на колени, хватает Чонина за подбородок и грубо целует, прижимая к стене, и Чонин целует в ответ в несколько раз напористее. - Прости, что лгал тебе всё это время, Чонин. Кенсу усыпает лицо Чонина поцелуями и сцеловывает его слезы. - Я боюсь, что ты не можешь двигаться дальше, если я уйду. Ты ведь будешь хорошо жить, да, Чонин? Хорошо? - Кто сказал, что всё это время ты лгал мне, хён? – Чонин шмыгает носом, и Кенсу слегка улыбается, потому что Чонин простой ребенок, которого нужно любить. – Ты думаешь, я совсем тупой? Я всё знал. Я знал, что ты погиб в аварии. Ты не лгал мне, хён, никто здесь не обманут. - Как ты… - Тебе не стоит знать. Мне плевать, жив ты или мертв, я просто хочу быть с тобой. Все в этой вселенной могут избегать меня, но мне всё равно, - Чонин улыбается в ответ, дрожащими ладонями обнимая лицо Кенсу. – Мне просто нужно быть с тобой. Ты не можешь оставить меня. - Бэкхен прав, Чонин, мертвые не могут быть с живыми. Рано или поздно мне придется уйти. Я просто хотел провести с тобой еще немного времени, знаешь, даже если это был бы всего день. И я очень рад, что мне удалось провести с тобой Рождество. Чонин правда ненавидит смотреть, как плачет Кенсу, поэтому он вытирает свои собственные слёзы и качает головой. - Хён, не плачь. - Я плачу не потому, что мне грустно, глупый, а потому что я счастлив. Я рад, что нашел тебя в этой жизни, очень рад. Ты считал меня совершенным, хотя я никогда не думал так о себе, а ты любил меня, ты действительно, по-настоящему любил меня. Ты поставил меня выше себя, и нет ничего больше, о чем я могу просить. Я никогда не думал, что встретил бы кого-нибудь. Я провел всю свою жизнь в неуверенности в себе, но ты любил меня таким, какой я есть. Этого достаточно, Чонин, я тоже очень люблю тебя, но я не могу остаться. - Почему? – Чонин цепляется за футболку Кенсу, снова ударяясь в слёзы. – Мы можем делать вид, что ничего не случилось, ты можешь остаться, почему тебе нужно уходить? Мне не важно, что говорят Бэкхен и Сехун, абсолютно плевать. Ты просто должен остаться, и мы притворимся, что ничего не изменилось! - Мертвые не могут быть с живыми, я не могу оставаться слишком долго. Рано или поздно я исчезну, превращусь в звездную пыль, но моя любовь к тебе никогда не пропадет. Чонин, прости за то, что я такой эгоист, но я бы всё равно выбрал такой путь, даже если бы это причинило тебе боль. Прости. - Ты… исчезнешь? - Я мертв и больше не являюсь частью этого мира. Я принадлежу звездам и, в конечном итоге, превращусь в пыль. Я не могу долго оставаться здесь. Чонин, я вернулся лишь потому, что боялся, что ты не сможешь смириться с этим, поэтому мне нужно было убедиться, что ты в порядке, но я стал жадным и захотел остаться. - Сколько у тебя времени? Кенсу смотрит вниз на свои ноги, и на этот раз Чонин замечает. Ноги Кенсу начинают светиться, всего чуть-чуть, и парень испускает жалобный стон. - Не так много, - улыбка Кенсу печальная и беззащитная, и Чонин понимает, что эта улыбка ему не нравится. Он не хочет видеть беспомощность в глазах Кенсу, поэтому Чонин хватает его за талию и меняет позиции, прижимая Кенсу к стене, атакуя его шею, посасывая её и оставляя везде свои метки. Может быть, Кенсу не примут обратно, если Чонин пометит его. Кенсу выгибается и падает на диван, свесив ноги, и Чонин раздвигает их своим коленом. - Я люблю тебя, - шепчет он, целуя Кенсу в висок. Кенсу стонет. – Я люблю тебя, - шепчет он снова на ухо Кенсу, и тот ласково улыбается. – Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю… Когда Кенсу целует Чонина в ответ, тот понимает, что это способ ответить: «Я знаю, я тоже тебя люблю». Солнечный свет слишком яркий, и они оба знают, что уже полдень, но ни один из них не делает попытку встать с постели. Чонин лишь обхватывает четырьмя конечностями своего парня и двигается ближе, но ему всё еще мало. Он старается не замечать, хоть это и трудно не заметить, что у Кенсу уже светятся голени, а солнечный свет лишь усиливает золотую красоту. Чонин закрывает глаза и вслушивается в ровное сердцебиение Кенсу. Все изменилось за одну ночь, но стук сердца Кенсу всё еще родной ему, и он знает, что тот всё еще рядом. Он понимает, что их время на исходе, когда Кенсу начинает постепенно исчезать, и всё его тело излучает мягкий свет. Этот свет красив, но Чонин не может заставить себя восхититься его красотой, ведь это то, что забирает у него Кенсу, разлучает их и не оставляет ничего от его существования. Кенсу плотно укутывается, стараясь скрыть как можно больше кожи, и принуждает Чонина надеть пальто и шарф, а затем они выходят на улицу в два часа ночи, держа свой путь к «тайным небесам» Кенсу. Дорога долгая, но Чонин не возмущается. Он пару раз спотыкается на ровном месте, на что Кенсу качает головой и бормочет «что ты будешь делать без меня», а Чонин лишь улыбается и уверяет его, что ничего страшного. Может быть, если он будет лгать себе достаточно долго, то сам сможет в это поверить. Тайным местом Кенсу оказывается небольшой павильон в парке, который построили совсем недавно, и парень выглядит очень счастливым, шлепая Чонина по коленкам. - Разве это не прекрасно? Ты можешь просто поднять голову и любоваться звездами. Я буду там, Чонин-а, ты не должен по мне скучать. Я буду среди этой красоты, не волнуйся. - А что насчет меня, - Чонин скрещивает руки на груди, отказываясь обнять парня. Кенсу выглядит невероятно счастливым, его глаза сверкают ярче, чем звезды. Он поворачивается к Чонину, залезает к нему на колени и наклоняется, прислоняясь к его лбу своим. - С тобой всё будет хорошо. Чонин знает, что никогда не сможет начать жить заново без Кенсу, но услышав его слова, он верит, что, в конце концов, он будет в порядке. Он крепко обнимает Кенсу, пытаясь запомнить ощущение хрупкого тела в своих руках, на коленях, и Кенсу спешит положить ему на плечо свой подбородок. Сейчас, когда лицо Кенсу скоро исчезнет из его жизни, Чонин задыхается, наконец, понимая, почему Кенсу так сильно любит это место. На небе, по меньшей мере, миллион звезд, каждая из которых сияет своим огнем, и Чонин чувствует, как в уголках его глаз формируются слёзы. - Не хочешь взять меня с собой туда, где так красиво? - Ты найдешь свой собственный рай, Чонин, - Кенсу чертит круги на его пояснице, и это прекрасное ощущение. Нереальное. – Я не конец, я лишь начало. Поцелуй в этот момент похож на первый и последний раз, мягкий и сладкий, напоминающий рай. - Ничего не будет как прежде без тебя, - Чонин шепчет в губы Кенсу, еще не готовый отпустить его. Кенсу всё еще рисует круги на его пояснице, вверх и вниз, и его смех эхом отдается в голове Чонина. - Забудь мир, что ты знал, но не забывай меня. - Не забуду, обещаю. - Не плачь, Чонин-а, я буду следить. Ты некрасивый, когда плачешь, поэтому не реви больше, хорошо? - Ну, ты уж точно не похож на ангела, когда плачешь, хён! – протест Чонина прерывается губами Кенсу, поцелуй быстрый и такой необходимый. Конец близок. Их история близка к концу. По-крайней мере, это то, о чём думает Чонин, но улыбка Кенсу на этот раз ослепительно прекрасна. - Наша история далека от конца. Одно последнее прикосновение губ, а затем Кенсу исчезает, медленно, но верно, светясь так мягко, что Чонин думает о светлячках. Звезды наклоняются, чтобы поцеловать Кенсу, и Чонин продолжает держать его до тех пор, пока от Кенсу не остается лишь память о его губах в форме сердечка и глазах-полумесяцах, но Чонин не упускает из вида новую звезду, что появляется в бархате ночного неба. На его ладони остается немного золотой блестящей пудры, и он усмехается, поднося руку к губам. Звездная пыль. Он больше не чувствует себя таким одиноким. Год спустя Чонин возвращается в павильон в то же самое время, но это не очень удивительно, потому что он приходил в павильон каждую ночь и часто засыпал там, к большому раздражению сторожа Чанеля. Ночь прекрасна, как никогда, освещаемая тысячами ярких звезд, и Чонин может четко видеть его собственную звезду, сияющую ярче, чем любая другая. - Как поживаешь, Кенсу? - Хорошо? Улыбка Чонина мгновенно исчезает, и он садится на месте, широко раскрыв глаза и повернув голову в сторону юноши, направляющегося к нему со сконфуженным выражением лица. - Кенсу? – шепчет он, а глаза этого юноши становятся еще больше. - Откуда ты знаешь моё имя? Кто ты? Он выглядит точно так же, как Кенсу, с широко раскрытыми глазами и полными губами, пухлыми щеками и каштановыми волосами, и сердце Чонина едва не останавливается. - Ты не Кенсу? - Я Кенсу, но я не знаю, кто ты такой, - бормочет Кенсу, очаровательно растерянный. – Подожди, почему ты плачешь? – он делает шаг вперед и становится рядом с Чонином, неловко похлопывая его по спине. - Всё в порядке, - Чонин смущенно смеется. – Просто это очень эмоциональный момент для меня. - Ты прямо как девочка. Он точно такой же, как Кенсу. - Садись рядом со мной. Кенсу присаживается, и Чонин едва сдерживается, чтобы не поцеловать его. - Я Ким Чонин. - Меня зовут Кенсу, но ты, кажется, уже знаешь меня. - Ты просто похож на кое-кого, кого я знал, - Чонин не знает, как описать Кенсу, поэтому он разрешает эту проблему с загадочной улыбкой, - и так совпало, что у вас даже имена одинаковые. - О, звучит здорово. Могу я с ним увидеться? - Я уверен, он уже смотрит на тебя, - с этими словами Кенсу оглядывается по сторонам, но затем Чонин указывает на звезды. – Он там. - Прости. - Ничего страшного, - отвечает Чонин с сияющей улыбкой, а когда Кенсу улыбается ему в ответ, звезды сияют в два раза ярче. Чонин, наконец, понимает, что имел в виду Кенсу, когда сказал, что их история еще далеко не закончена. Это только начало.