Мы вернулись в наш любимый край

Тауриэль возится с маленьким Трайном, пока Кари и Фили с дочками уехали на ярмарку. Полугном еще совсем мал, едва начал ходить и осваивает свои первые связные звуки. Тауриэль он среди всей родни выделяет особенно сильно. «Та!». И море обожания в широко распахнутых глазках. Тауриэль отвечает ему абсолютной взаимностью. Трайн темноволосый, но не такой темный, как Мелисса, которая явно удалась в мать. Тау смотрит на него и каждый раз видит маленького Кили, несмотря на ярко-голубые глазенки. Трайн сидит у нее на руках, сосредоточенно, но украдкой, обсасывает ярко-рыжую прядку (если Тау заметит, то опять заберет), и смотрит книжку с красочными картинками, которую Тауриэль нарисовала специально для него. В ней весь поход на Эребор, а потом благополучное возвращение домой. - Та! - малыш отыскивает среди прочих фигурок высокую и рыжеволосую. - Правильно, - одобряет эльфийка, - а где лошадки? Малыш цокает языком и пальчиком показывает пони, а найдя на одном две фигурки рядом, светло и темноволосую, радостно смеется: - Мама! Папа! - Умница, - гладит его по голове Тау, заглядывает в личико, обнаруживает во рту свою замусоленную прядь, со вздохом изымает у малыша любимую игрушку, грозя пальцем. Но Трайн знает как ее задобрить. Находит еще одну темноволосую фигурку на картинке, которая скачет на пони в самой победоносной позе и, покладисто заглядывая Тауриэль в глаза, тычет в нее пальцем: - Ки? - Да, - умиляется Тауриэль, - правильно, маленький, это твой дядя Кили. - Не! - мотает головой полугном, - Ки — Та! - и тычет пальцем ей в живот. - Хорошо-хорошо, - соглашается эльфийка, - это Мой дядя Кили. Трайн улыбается и кивает, теперь он согласен. Они досматривают книжку до конца. Сегодня у них важная задача. В новой книжке, которую они с Тау начали рисовать не так давно, нужно нарисовать новую страницу. Ведь сегодня особое событие: папа, мама, Лили, Рози, Ками и Мелисса уехали на ярмарку, их надо было нарисовать очень далеко, что Тауриэль сделала еще с утра. А сама Тау, дядя Кили, бабушка и самое главное Трайн остались дома, и их нужно нарисовать дома. Тауриэль тонкой кисточкой выводит очертания дома на свободной части листа, а потом населяет его фигурками. Дядя Кили работает в мастерской, Дис печет пирог, а очень маленький Трайн и большая Тау сидят на ковре в самой большой комнате и рисуют, прямо как сейчас. Малыш хлопает в ладошки, когда Тауриэль заканчивает раскрашивать фигурки. В комнату заглядывает Кили. - Эй, привет, труженники, закончили рисовать? - спрашивает он ласково. Трайн поднимает на дядьку глазенки, сползает с рук «Та» и бежит к нему, едва не запинаясь, через всю комнату. Кили подхватывает его на руки и сразу подкидывает, малыш взвизгивает и смеется, а Кили обнимает его покрепче и смотрит на Тауриэль поверх его головы как-то совсем по-особенному. - Пойдемте, ужинать бабушка нас зовет, - говорит Кили. Тау встает и, догнав Кили с малышом, лохматит тому каштановые прядки. - Интересно, - произносит она еле слышно, пока они спускаются в столовую, - а у нашего сынишки тоже волосы как у тебя будут?.. Кили украдкой косится на нее, но потом старательно делает вид, что не расслышал. Не дело перед общим ужином затевать этот разговор. Дис встречает их внизу и сразу же начинает хлопотать над внуком. Кормит его, а потом уносит умываться, малышу пора спать. Кили и Тауриэль сидят и неторопливо ужинают. И молчат. Потом перебираются к камину. Заглядывает Дис, мурлыкающая под нос колыбельную, Трайн уже почти спит, убаюканный мягким бабушкиным голосом. - Спокойной ночи, дети, - шепотом говорит гномка, Кили и Тау только кивают, опасаясь потревожить Трайна. Дис забирает одну из свечей и удаляется, продолжая покачивать малыша. Кили усаживается поудобнее на толстой шкуре, поближе к огню, подтыкает под спину побольше подушек и укладывает Тауриэль к себе в объятия. В доме так непривычно тихо без детей. Они уже не могут припомнить, когда было так тихо. - Тау, - говорит Кили, - я... я хочу... - Да, родной? - оборачивается к нему Тауриэль. И гном вдруг замолкает, а потом тянется к ее губам, целует нежно, глубоко, томительно, потом бережно укладывает на подушки и прижимается к ней всем телом, вытягиваясь, и целует, целует... Тау чувствует, что у нее кружится голова. Она хотела сегодня поговорить с Кили, но все мысли улетучиваются, и она не в силах вспомнить, что же такое важное она хотела с ним обсудить... Пока Кили, уже двигаясь в ней, не произносит: - Я хочу ребенка, Тау, я готов, правда, поверь мне. А ты хочешь? - Да... - отвечает ему Тауриэль, желая этого всем существом, и чувствует внутри что-то новое, доныне не ощущаемое, словно цветок раскрывается внутри ее живота. А когда Кили, содрогаясь, дает ей семя, она ощущает, как из цветка зарождается новая жизнь. Тау уже знает, что это их будущий сын. Осознание нисходит на нее в один момент. - Сыночек, - шепчет она Кили в губы, - у нас будет сын... - Тау... - Кили даже не собирается прятать слезы. Они полночи проводят, лежа в объятиях друг друга у почти потухшего камина, наслаждаясь этим единением и этим новым чувством сопричастности чуду. ….. Ждать сына томительно, но Кили держится, тем более, что и Фили, как оказывается в скорости, тоже в очередной раз ожидает прибавления. В Митлонд они с Тау отправляются задолго до родов, почти за два месяца. И поселяются неподалеку от эльфийской обители. Беременность у эльфов событие не такое уж частое, поэтому эльфы лучше умеют помогать в родах кому угодно еще, кроме своих соплеменниц. Тем не менее, все же находится целитель, который соглашается помочь Тауриэль разрешиться от бремени. Ближе к сроку родов, Кари и Фили, оставив всех отпрысков на бабушку Дис, отважно согласившегося помочь Гимли, его добрейшую матушку, а также заглянувшего в кои-то веки погостить Двалина, присоединяются к Кили по его просьбе. Кари по дороге в Митлонд все время улыбается, вспоминая, как пожилые гномки, забрав малыша Трайна, уходят на свою половину, а Гимли и Двалин медленно осознают, что их бороды остались на растерзание аж четырем маленьким полугномочкам, и оба спадают с лица. Кили встречает их с распростертыми объятиями, они успели как раз вовремя. Тау, почувствовав себя необычно, ушла в обитель еще с утра, но его туда вслед за ней не пропустили, убеждая, что он только помешает эльфийке. Кари опытная повитуха, она Тау как сестра, и гном уверен, что прогнать ее не получится даже у эльфов, а с ней и они с братом пройдут, хотя бы под дверью побудут. Мучиться дальше в неведении выше его сил. Поводов для беспокойства вроде бы нет, но у Кили сильно тревожно на душе. ….. Фили хоть и многоопытный отец, но переживает сейчас не меньше младшего, поэтому, просто обнимает и гладит того по спине. Кили страшно, он привык к тому как рожает Кариота, сидит в окружении своих повитух и чай пьет, а потом раз-два и готово... Ну, по крайней мере трех старших дочек, Лили, Рози и Ками Фили принял именно так. После первых родов, светловолосый гном, несмотря даже на легкий протест жены, помогал ей в родах каждый раз, «спокойней мне так», говорил, «ждать, я же с ума сойду». С четвертой дочкой вышло тяжело, но Кари еще на сносях заметила неладное, и в тот раз позвала свою многоопытную тетку и эльфийского лекаря из Митлонда. Мелиссу все-таки доставали через разрез, она как легла поперек, так и осталась, и ничто ее с ее пути не свернуло. У нее и характер вышел такой, поперечный. Единственная из всех детей, она упрямо унаследовала от матери мохнатые хоббичьи лапы, чем впоследствии чрезвычайно гордилась и принципиально не носила обуви. У всех прочих отпрысков Фили разве что кожа на пятках была луженая, а ноги были самые обыкновенные, гномьи. Черноволосая, взрывная, Мелисса с самых первых лет стала любимицей дяди Кили. А когда подросла, гораздо больше, ему на радость, интересовалась стрельбой из лука, чем вышивкой и выпечкой, как ее благонадежные старшие сестры, все как одна удавшиеся золотоволосыми в отца. Трайн тоже родился легко и быстро, и сейчас Кили, слушая стоны за дверью, сам чуть не плачет. - Почему, - спрашивает Кили с болью, - почему она так кричит?? И этот дурацкий митлондский целитель опять не пускает туда меня, я хочу ей помочь! Кили подходит к двери и стучится в нее лбом. Кари приоткрывает дверь с той стороны и смотрит на Кили с сочувствием. - Она не хочет меня видеть? - спрашивает Кили шепотом. Кари берет его за руку и молча тянет внутрь. - Я не знаю как рожают эльфы, - отвечает она, - мне кажется, ей так очень больно, нужно позу изменить, и ей будет легче, а он говорит, что так нужно. Она качнула головой на длинноносого хмурящегося эльфа в идеально белой тунике. - Что здесь опять делает этот гном? - спросил тот неприязненно. - Аааа, больнаааа... - донеслось из-за ширмы. - Да отец я!!! - не выдерживает Кили, хотя Тауриэль просила его не говорить об этом эльфам, - А почему ты здесь, а она одна там? - свирепо интересуется он. - ТЫ отец ребенка эльфийской роженицы??? - спросил эльф с таким ужасом, что Кари, прижав руку ко рту, скорее побежала за ширму. Тауриэль лежала на спине, и уже давно кричала. - Милая, милая, - зашептала Кари, - ты справишься, дыши, давай повернемся. Вся в слезах Тауриэль повернулась на бок, а потом потихоньку встала на колени. За ширму влетел Кили, красный как рак: - Он! Он! Сказал мне, что из-за меня она теперь умрет, а он помочь не сможет и ушел... Я его убью потом, Кари!!! - Потом, Кили, потом. - Что делать?? - Встань сюда, Тау держись за Кили, он поможет тебе. Тауриэль, стоя на коленях, обняла любимого, утыкаясь взмокшим лбом ему в шею. - Давай, родная, - зашептал Кили, - постарайся. Он ушел, теперь все хорошо, Кари поможет... Тауриэль снова закричала, а потом заплакала. Кили молчал, только осыпал поцелуями ее лицо и волосы. - Тау, тебя тужит? - спросила Кари, растирая ей поясницу. - Дааа, - простонала эльфийка. - Значит скоро, постарайся. Кили, поцелуй ее, - отчаянно попросила Кари, не зная как еще помочь. Кили послушался, а Тауриэль, стоная, ответила ему, одновременно болезненно тужась. - Головка, Тау, - прошептала Кари. Тауриэль не могла оторваться от мужа, словно его близость унимала боль... На третьей потуге Кари приняла худенького малыша целиком. - Мальчик, - рассмеялась она, - большоой и щечки с пушком, а ушки остренькие! Тауриэль бессильно обвисла в объятиях Кили и слабо улыбалась ему, а тот покрывал ее лицо поцелуями, шепча, как он ее любит и как горд. Позже, когда Тауриэль с малышом перенесли на кровать и тепло укрыли, пришел Фили, поздравлял родителей и долго хихикал, что никак не ожидал в своей жизни завести себе остроухого племянника. Округлая Кари суетилась вокруг Тау как могла, срок у нее самой должен был подойти только месяца через три. - Уф, - вздохнул Кили, провожая взглядом беременную хоббитанку, - какой ты оказывается, братец, отважный отец. Нам наверное хватит и одного остроухинького Фрерина, - имя сынишке Кили выбрал задолго до родов. - Что скажешь родная? - он погладил Тау по плечу. - Вернемся к этому вопросу лет через пятьдесят, - вздохнула Тауриэль, поглаживая крошечное ушко сынишки. - К тому моменту потомство Фили плотно заселит все Синие горы и Шир до кучи... - покачал головой темноволосый гном. - Ну, это даже хорошо, - рассмеялась Тау.