Как в старые добрые времена

      Хекс думал. И ему дико не нравилось. Пока он валялся с тифом, его несчастную роту укомплектовали до восьми человек. Чертовыми пехотинцами-черномазыми из города Питтсбурга! Матерь Божья Гваделупская, пошли им чирьев на задницу, и нашему квартирмейстеру — тоже, потому что за такие седла надо убивать. Они ж гнилые. И еще и капитану Суитуотеру пришло письмо. Что ж там такое, что капитан взбесился и погнал всех, кто попался ему на глаза, закапывать дохлых лошадей? Даже братца не пощадил. Только какой в этом смысл? Его ж тошнит. Лошади немножко так разложились и очень славно развонялись. — От него ушла невеста, а страдаю я! — пискнул Фрэнк. — А чего так? — Хекс злорадно прикопал третью яму и начал искать по всем карманам курево. — Уолт меня убьет, если узнает, что я рассказываю. — Тут как бы он себе мозги не вышиб. У меня невеста померла, так я на винтовку уже поглядывал, а папаша ее так и не раздумывая — закрылся у себя и разнес башку. Полковник Уэйнрайт. Слышал про такого?        Фрэнк мотнул давно немытой головой. — А вдь хороший полковник был, с команчами воевал. Пока у него дочку скауты не убили и с зарплатой за три месяца не сбежали. Ох, мне б до них добраться, — Хекс глубоко затянулся, скалясь, — ох я б их до скелета раздел. Каждого. — Она не хочет с одноруким. — Она дура. — А Уолт ее с пяти своих лет знает. Они наши соседи дальше по дороге. Вместе играли в генерала Санта-Анну и все такое. — Она редкостная дура. А ты трепло. — Я же не кому попало рассказываю! — возмущенно пискнул Фрэнк. — Ну спасибо. Только мне это все не нравится. Кстати, кто такой Легри? — Это такой выдуманный злобный янки. Торгует черными, — важно пояснил Фрэнк. — Янки? — Хекс чуть не подавился окурком — Точно янки? — Янки, янки. Аж из Вермонта!       Хекс прыснул. Кто-то из новобранцев косо глянул на лейтенанта и покрутил пальцем у виска. — А что смешного? — Тебе этого не понять, маленький еще. — Как дохлятину закапывать, так как раз большой. Как воевать, так большой, а как что-то смешное — «ты еще маленький!» или «заткни уши и не повторяй при старших!» — Ага. И это тебя совершенно не касается. — Ну вот. Так всегда. Если еще и в Веракрус не возмут, то это не жизнь, а свинство. — Таак. А ты откуда знаешь? — Хекс докурил и задумчиво глянул на когда-то гнедой лошадиный труп. — А откуда надо! — Фрэнк уставился на непосредственного командира подозрительно честными глазами. — Вот если я в твоем возрасте так огрызался старшим, то па меня драл. — Вот почему все в детстве и ноги мыли, и правильнописание правильно писали, и капусту ели? — И собачатинку. Хорошую, жирненькую, собачатинку. Тушенненькую такую. С кукурузными лепешками.       А вот теперь Хекс был уверен — черномазый новобранец охренел. Видно, до него еще не дошли слухи. Ничо, поймет. — И, это, Фрэнк, если ты где-то увидишь генерала Санта-Анну, не надо спрашивать, у него только нога деревянная или еще и хуй. Вот не надо. Новобранец стоял с лопытой и пытался сообразить и вообразить нечто ужасное. Совсем ужасное. — Чего стал? Копай, копай. Ужинать не скоро.       Конечно, несчастный Том Эндрюс из Питтсбурга подозревал, что на войне хреново, но рыжий ненормальный мятежник его пугал. И еще и это, про генерала какого-то. Наверное, шрапнелью его так приголубило. А у самого Эндрюса дома жена и дети!