Запретный плод сладок

— Мелкий, быстрее! — охранник подпихнул нового заключенного в оранжевой форме, но тот лишь недовольно фыркнул. — Я не мелкий, — процедил он сквозь зубы, кидая на мужчину раздраженный взгляд. Парень ужасно ненавидел, когда его так называли, а этим дегенератам, видимо, это только доставляло удовольствие. — Поговори мне еще тут. Мы, кстати, уже пришли, — шатен со слегка волнистыми волосами повернул голову в сторону, в которую махал рукой «строгий-дядя-полицейский», и начал осматривать тюремную столовую. «Настоящий гадюшник» — подумал он. Ободранные стены, казалось бы, шатающиеся столы, и слишком противного цвета стулья. И тут Матсумото подумал, что лучше бы его сразу пристрелили, нежели он будет отсиживаться тут несколько лет. — Минутку внимания, засранцы. Сегодня к вам присоединяется новенький. Знакомьтесь, — охранник вновь подпихнул парня вперед, чтобы тот представился, и все внимание тут же обратилось к нему. — Таканори Матсумото. — А что такой кислый? — кто-то выкрикнул из толпы, но Така не особо оценил шутку в подобном месте и ситуации. Ему хотелось побыстрее закончить с таким знакомством, ведь он знал, что почти все здесь - моральные уроды, которые только агрессией и физической силой могут решать свои проблемы. — Очень смешно. — Ладно, вы тут разбирайтесь, а я пошел. И да...без глупостей. — Что вы, мистер полицейский, о чем вы? Мы ведь все тут ангелы, — откуда-то со стороны послышался смешок, но парень точно не понял, кому он принадлежал. — А к тебе, Акира, это особенно относится. Или ты забыл, как «хорошо» в одиночной камере? — после человек в форме, наконец-то, вышел, и какой-то незнакомец решил разрядить обстановку, успевшую накалиться всего за несколько секунд, в чем остальные его и поддержали. Кто-то продолжил есть, кто-то активно принимал участие в беседе, кто-то просто смеялся, а некоторые же лениво сидели на своих местах, изредка поглядывая на новичка. — Ну, чего стоишь? — рыжеволосый парень закинул ноги на стол, вертя в руке металлическую вилку, — Садись давай к нам. Не боись, не съедим, разве что...зарезать случайно можем, — компания, сидящая рядом, засмеялась, а Матсумото лишь закатил глаза, но все же сел рядом. — Шучу, шучу. — Кою Такашима или просто Уруха, — новоиспеченный знакомый подал руку в знак вежливости, но шатену эта идея показалась не очень радужной, особенно, если учитывать в каком месте складывалась ситуация. Тем более, о какой вежливости могла идти речь в тюрьме? Бред. Хотя рыжий не так уж и смахивал на преступника. Встретив бы его Така в темном переулке, вряд ли бы испугался. — Ага, Таканори. А это кто? — он взглядом показал на блондина с опущенный головой, который сидел напротив ребят. — А-а-а... это.. — Сузуки, — «мистер-загадка» не дал договорить Урухе и сам закончил предложение, чем немного ввел в ступор шатена. Он поднял голову, и Таканори заметил странную повязку на его лице, что его еще больше удивило. — Что? — Акира Сузуки или Рейта, — этот голос. Он был слегка хриплым, но Матсумото показалось, что в этом что-то есть... Что-то, что заставило его поежиться. — У вас здесь у всех клички? — Конечно, это ведь тюрьма, детка. Хочешь и тебе придумаем? — Кою вновь заговорил. — Э-э-э...нет, не нужно. — Руки. — Что? — Ты что тупой, что ли? — губы Сузуки дрогнули в усмешке. — Второй раз уже спрашиваешь. «Руки» - это твоя новая кличка. Теперь тебя все здесь так будут называть. — Это еще почему? — Таканори нахмурился. Кто вообще давал право этому выскачке себя так вести? — Потому что я так решил. — Схренали я буду тебе подчиняться? — если тогда на лице блондина проскочила короткая усмешка, то сейчас его губы растянулись в широченной улыбке. При чем, казалось, она не предвещала ничего хорошего. — За что ты здесь? — он решил сменить тему? Не-ет. Вот именно это и раздражало шатена в людях. Как вообще можно так поступать? Он ненавидел недоговоренное. — Меня подставили, — секунда. Одна секунда, после которой за столом раздался дикий смех. Даже Акира, казалось, потерял свою брутальность и дал волю эмоциям, стирая возле глаз вымышленную слезу. — Нет, ну... если так, то...нас всех подставили, — Уруха пытался говорить связно, но у него это получалось весьма плохо из-за нахлынувшего смеха. Он пихнул Сузуки локтем, мол, пора успокоиться, но следующая фраза Таканори просто не позволила этого сделать. — Я серьезно, — вторая волна. Ребята даже уже не пытались остановиться, и лишь Масумото была не понятна такая реакция на весьма обычные слова. — Идиоты... — шепотом пробубнил парень, вставая из-за своего места и оставляя парочку недоумков, которые вот-вот могли чертыхнуться со стульев. ~Месяц спустя~ В принципе, в этой тюрьме было не так уж плохо. По крайней мере, так казалось Таканори. Его никто не трогал, не цеплял и даже не пытался завести с ним какой-то спор или драку, что, особенно, казалось парню странным. Единственное, что он ловил на себе пару косых взглядов, но это не особо беспокоило. Он просто не обращал на это внимания. Режим здесь был таким же, как и везде: подъем, душ, завтрак, свободное время, обед, исправительные работы, ужин, сон. Еда, кстати, тут была той еще дрянью, но благо Таканори получал передачки от родственников, поэтому жить еще как можно было. Подъем, правда, был не таким уж и веселым, что не стало исключением и сегодня. Орущие придурки тарабанили своими палками по решеткам, крича, что такие идиоты не заслуживают здорового сна. Выругавшись, ребята начали вставать со своих кроватей, застилая их простынями, которые нужно было уже давно постирать. Но разве в тюрьме кто-то особо заботился об удобствах заключенных? Когда в один момент открыли все камеры, все, кто находился в них, поочередно выходили, направляясь в душ, перед этим захватив с собой полотенца и все необходимое. К слову, соседями по камере Матсумото оказались те самые Уруха и Рейта, что «безумно обрадовало» шатена, но за длительное время он успел привыкнуть и к этому, и теперь он шел с безразличным видом, даже не глядя на надзирателей или других тюремщиков. Пройдя к нужному помещению, он обратил внимание на то, что небольшая компания что-то бурно обсуждала, а когда заметила и самого Матсумото, то тут же стихла, лишь одарив парня ехидной ухмылкой и высокомерным взглядом. Проигнорировав такой жест в свою сторону, Руки открыл дверь и прошел в душ, где и хотел принять водные процедуры, однако и здесь он отметил еще одну вещь, которая показалась ему довольно странной. Душевая комната была абсолютно пуста. Шатен знал, что в тюрьме, помимо этого душа имеются еще несколько, но все же это вызывало у него какие-то неприятные ощущения. Все же это было неестественно. Прогнав из головы бредовые мысли, он снял мешающую одежду и включил воду, которая не сразу оказалась теплой. Ну, конечно же. Еще один «плюс» к этому «чудному» заведению. Чуть закинув голову и настроив воду, парень погрузился в собственные раздумия. Тонкие ручьи воды, стекающие от темных волос Матсумото по всему телу, дарили непринужденную обстановку, а пар, со временем окутывающий всю комнату, застилал несколько зеркал, находящихся здесь. Выдавив на мочалку несколько капель геля, который был уже почти использован, шатен начал растирать приятно пахнущую жидкость по коже, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Проведя ей по ключицам, парень внезапно услышал, что дверь едва скрипнула, но увлекшись своим занятием, не стал обращать на это внимания. А зря. Буквально чем за пару секунд его прижали к стенке, обложенной светло-голубой плиткой. — Какого черта вы творите?! — возмутился Таканори, но его уже по-хозяйски лапали чьи-то мужские и сильные руки, при этом доставляя не малый дискомфорт. — Какого черта мы творим?.. Хах, ребят, вы слышали? Он спрашивает какого черта мы творим, представляете? — со стороны послышались смешки, и за одно мгновение Матсумото был повернут лицом к только что вошедшим, а точнее к одному из них. — Это ,что ты творишь, милый? Заявился тут к нам со своей модельной внешностью и думал, что останешься нетронутым, да? — перед шатеном стоял невысокого роста брюнет с шрамом на груди. Его волосы были завязаны в небрежный хвост, а на руках красовались татуировки, которые практически не оставляли свободного места на коже. Ухмыльнувшись, мужчина наклонился к Таканори совсем близко, беря его подбородок в свою ладонь и проводя влажным языком по щеке, отчего первый поморщился, прошипев. — Какой глупый, — последнее было сказано уже шепотом, но парень явно это услышал. Он попытался вырваться, но этого сделать ему не дали те два придурка, что «пригвоздили» его к стене. — Отпустите. — С ума сошел? И так уже долгое время тебя поймать пытаемся, и все случая не приходилось... А тут... — Хирото, давай без объяснений, у нас времени мало, а ты не один хочешь, — брюнет ухмыльнулся и лишь на минуту отстал от Матсумото, но почти сразу же ударил тому в живот, заставляя поперхнуться воздухом и увидеть черные пятна в глазах. — Беспомощным ты выглядишь куда более сексуальнее, Та-ка-чан. — Ублюдок... — казалось, что у этой компании вовсе не было чувства сожаления к шатену или вообще ко всему миру. Моральные уроды и только. Матсумото не ошибся, назвав их так при первом появлении в тюрьме. Что вообще могли испытывать такие люди? Страсть к избиению? Желание трахнуться? Желание причинить кому-то боль, при этом удовлетворив свой интерес и скуку? — Много говоришь, красавчик. Пора бы заткнуть тебе рот, — тот самый Хирото, к которому обращались ранее, обратно приблизился к Таканори, затыкая его рот, как и было сказано. Но поцелуй вовсе не был нежным, наоборот, он был собственническим, будто таким образом брюнет подчинял себе парня. Хирото попытался раздвинуть зубы шатена, но тот был настроен иначе, он испытывал отвращение ко всему происходящему и в главную очередь к тому человеку, который сейчас так старательно пытался получить удовольствие. С усмешкой на лице Матсумото открыл рот, но не для того, чтобы в него засунули этот липкий язык, который недавно облизывал его щеку, а для того, чтобы больно прикусить его, вызывая алую капельку крови. — Ищите шлюх у себя в подворотне, — нет. Таканори не испытывал страха. Он лишь усмехнулся, наблюдая за тем, как выбесил Хирото. — Ах ты дрянь... — Туда нельзя, Рейта! Рейта! — со стороны двери послышались какие-то вопли, и буквально через минуту в душевой оказался и сам Сузуки, в глазах которого явно читался гнев. — Развлекаетесь, значит? — вновь этот слегка хриплый голос. — Уйди, Рейта. Мы тут делом заняты. — А это ваше дело не против того, что вы его так используете? — Акира не был из тех людей, которые много говорят и пытаются разъяснить ситуацию, он скорее из тех, кто просто берет свое и уходит, не обратив внимания на чьи-то недовольные возгласы. Также оказалось и сейчас, когда спустя вышесказанную фразу, он ловко зарядил брюнету в челюсть, от чего тот, не удержав равновесие, встретился лицом с полом. — Что ты... — Что я себе позволяю? Ты это хотел сказать? Забираю то, что принадлежит мне. А теперь проваливайте, — парни, держащие Матсумото, тут же его отпустили, поднимая с пола своего «главного» и покидая комнату, будто последние шавки с поджатыми хвостами. — Э...Спасибо, что ли... — приходящего в себя Таканори немного удивила такая настойчивость, но поблагодарить своего «спасителя» все же стоило. — Хах... А ты думал, что я просто так тебе помог? Все-таки ты и вправду глупый... — Акира резко сократил расстояние между двумя парнями, поставив свою ладонь на стену, таким образом нарушая личное пространство Матсумото, — Я...могу стать что-то вроде твоего телохранителя, но... — казалось, что даже в глазах Сузуки что-то да поменялось, — у меня тоже есть свои условия, милый. — Какие? — с виду могло показаться, что Таканори вовсе ничего не пугало, однако голос выдал своего хозяина. — А я вижу, ты любишь переходить сразу к делу. В принципе, так даже лучше, — взгляд Сузуки прожигал насквозь. Казалось, что даже вода, разрушающая тишину в душевой, не могла отвлечь от этого взгляда. Взгляда, полного похоти. Спустя несколько секунд губы Акиры все же были в нескольких сантиметрах от губ шатена. Они опаляли горячим дыханием и заставляли нервничать. — Вот мои условия, — кинув слова куда-то в пустоту и не дожидаясь ответа, Рейта соприкоснулся своими губами с губами Таканори. Поцелуй Акиры значительно отличался от поцелуя с Хирото, если ранее произошедшее вовсе можно было назвать поцелуем. Отстранившись лишь на секунду, блондин провел чуть шершавым языком по этим самым слегка припухшим и алым губам, немного прикусывая их. Вновь вернувшись к поцелую, Сузуки больше не сдерживался, он целовал страстно, но в то же время чувственно. Обняв Матсумото за затылок, Акира немного потянул его влажные волосы назад, сжимая их в тонких пальцах и прохрипев что-то невнятное. Таканори не знал, что творилось с этой тюрьмой и ее ненормальными обитателями, но этот парень явно его чем-то привлекал. Он даже и не думал отталкивать его от себя, а, наоборот, покорно отвечал на слегка сводящий с ума поцелуй, иногда пытаясь перехватить инициативу на себя, чем больше подтверждал свое согласие на «условия сделки». Отстранившись во второй раз, блондин начал покрывать мелкими поцелуями шею, то посасывая, то просто ее целуя. Добравшись до мочки уха, он легонько ее прикусил, оттягивая в сторону, после проговорив совсем шепотом: "Сладкий..." — эти слова эхом отдавались в голове и эрекцией в члене. Матсумото томно вздохнул, но Рейта не собирался останавливаться на достигнутом. Он нежно проводил губами обратно по шее, добираясь до ключиц и проделывая с ними тоже, что и с остальными участками кожи. Опускаясь чуть ниже, он начал неторопливо водить кончиком языка по соскам, то ли играя, то ли дразня. Это все чертовски заводило Таканори, но он пытался не показывать этого, хотя кое-что ниже пояса его все же выдавало. Продолжая строить дорожку из невесомых поцелуев и незначительных покусываний, Акира неожиданно остановился, с ухмылкой поглядывая вначале на вставший член шатена, а после и на него самого. — Похоже, мне придется немного помочь...твоему маленькому другу. — Что? Нет, не надо...ах-х... — но было поздно. Рейта всегда любил поступать по-своему, что не стало исключением и сегодня. Встав на колени, он еще раз взглянул на Таканори с хитрой и даже немного дьявольской ухмылкой, после прильнув к головке члена парня, который, в свою очередь, моментально задрал голову, искусывая собственные губы до маленьких ранок. — Так мне остановиться?... — «Нет. Он издевается,» — крутилось в голове у Матсумото, на щеках которого вспыхнул легкий румянец, и он попытался ответить связно, что получилось с большим трудом. — Продолжай... — казалось, что это была даже не просьба, а мольба. Мольба человека, мысли которого менялись ежесекундно. Он корил себя за то, что так легко поддается Рейте, но прекращать столь сладкую пытку вовсе не хотелось. Акира лишь усмехнулся, но ничего не ответил. По крайней мере, словами. А вот действиями... Он рукой обхватил плоть шатена, заставляя парня еще раз поперхнуться воздухом, но уже не от боли, как это сделал Хирото, а от удовольствия. Сузуки медленно провел горячим языком по головке, после проведя им по всему стволу, затрагивая выпуклую венку, что еще больше сносило крышу шатену и уносило в другую реальность. Мир Таканори начал меняться. Казалось, что краски вновь стали яркими, а минуты такими долгими... Рейта был доволен своей работой, а Матсумото своими ощущениями. Полностью взяв в рот член парня, Акира прикрыл глаза, постепенно набирая темп и с каждой новой секундой слыша тихие стоны Таканори, которые последний так пытался скрыть. Но разве возможно скрывать то, что так яростно рвется наружу? Спустя некоторое время в душевой стало невыносимо жарко. И не понятно, то ли во всем был виноват пар, окутавший комнату, то ли такой эффект создавало то, что Рейта бесстыдно творил с телом шатена. Он уже не пытался скрыть свои стоны и временами даже проскакивали негромкие крики, разрушающие тишину и пронзающие шум воды. Внезапно, Сузуки резко остановился, а до Матсумото дошло не сразу, что тот прекратил. Кинув на Рейту непонимающий взгляд, он еле мог стоять на ногах, но все же старательно боролся с желанием лечь на пол или хотя бы сесть, сползти по голубой влажной плитке, приведя сбившееся дыхание в порядок. — Что-то не так? — Таканори было сложно говорить нормально, что уже было говорить о движениях, после которых в теле оставалась слабая усталость. — Развернись и обопрись руками о стенку, — это скорее напоминало приказ, нежели обычную вежливую просьбу, но шатен послушно развернулся к стенке, наконец, отменив для себя, чем же ему так нравился этот слегка хрипловатый голос. Он возбуждал. Чертовски возбуждал. И Матсумото это безумно нравилось. С почти демоническими глазами, Рейта облизнул свои чуть припухшие от поцелуев губы, осматривая своего любовника уже с другого ракурса. Бледноватого оттенка кожа, волнистые и намокшие волосы и потрясающее, на его взгляд, тело, с которого стекали капельки воды и выступившего пота. Такой обычный и в тоже время такой неповторимый. Как он мог завладеть вниманием самого холодного тюремщика в этом мире? Непонятно. Но сейчас не время думать, время получать удовольствие и наслаждение, смешанное с головокружением и учащенным пульсом. — У тебя смазка есть? — Таканори неожиданно вывел Сузуки из раздумий, заставляя усмехнуться. — Смазка? Это тебе не оздоровительный санаторий со всеми удобствами, малыш. Это тюрьма... — Акира склонился над самым ухом Матсумото, проговорив слова с необычайной загадочностью и таинственностью, отчего у второго вновь начало сбиваться дыхание. — Не знал, что в оздоровительных санаториях предоставляется смазка... — шатен пытался отвечать ровно и спокойно, но голос Рейты абсолютно не давал этого сделать. — Ты просто не был в хороших санаториях. Воспользуемся гелем, — спустя секунду Таканори уже услышал щелчок, оповещающий о том, что крышка геля открылась, но дальнейших действий не ощутил. Он невольно повернул голову в сторону Рейты и не успев ничего сказать, как ему в рот тут же засунули два пальца, вводя в некий ступор. — Соси, — взгляд Акиры был серьезным, но в то же время таким завораживающим, поэтому, спустя несколько секунд размышлений, Таканори старательно облизывал чуть солоноватые пальцы блондина, то водя по ним языком, то чуть не пытаясь заглотить их. Со стороны, наверное, это выглядело слишком откровенно и развратно, но мысли Матсумото были заняты другим. Когда Акира резко высвободил пальцы из рта шатена, он тут же оттянул его волосы вперед, заставляя таким образом прогнуться в спине и все-таки опереться руками об стенку. Введя первый палец, Рейта прислушался, что же ощущает Таканори, но тот молчал. Молчал, сомкнув губы в тонкую линию и выдерживая неприятное ощущение, которое пока не вызывало боли, но вызывало достаточно дискомфорта. Дав немного времени привыкнуть парню, Акира не спеша начал двигать пальцем внутри тела шатена. Спустя несколько минут он присоединил и второй палец, также медленно двигаясь и не думая ускорять темп. Но с каждым новым толчком Матсумото становилось все мучительнее, а когда присоединился и третий палец, парень непроизвольно вскрикнул. Маленькая вспышка боли вспыхнула перед его глазами, и он уже успел несколько раз пожалеть о том, на что дал свое согласие, однако спустя какое-то время боль отступила и на смену ей пришло что-то более желанное, узлом скручивающееся внизу живота. Наслаждаясь моментами такой славной утехи, Таканори и не сразу понял, что пальцы больше не в нем, и чувство некой опустошенности начало медленно, но верно растекаться по телу парня. Однако даже и не успев в очередной раз что-то сказать, он внезапно почувствовал что-то теплое и твердое возле колечка мышц, что одновременно и радовало, и пугало. Если пальцы принесли такой дискомфорт и некую долю боли, то, что же будет, когда Акира войдет в него? Что-то с быстрой скоростью запаниковало в душе шатена, но отступать было некуда. Растирая гель по всей длине члена, Сузуки иногда поглаживал шатена по пояснице, позвоночнику, лопаткам, но это не особо успокаивало первого. — Сейчас будет немного больно, — после шумного выдоха, Рейта все-таки вошел. Резко и полностью, отчего в уголках глаз Матсумото моментально появились слезы и создавалось ощущение, будто парня разрывает изнутри. Он увидел тысячи маленьких искорок перед собой и закусил свою нижнюю губу настолько больно, насколько это было возможно. Из появившейся ранки тут же потекла алая струйка крови, но Таканори не обратил на это внимания, ведь это не сравнится с тем, что творилось сейчас в его заднице. — Тише... Сейчас пройдет. Руки ведь хороший мальчик? Он же не хочет, чтобы из-за нежелательных криков нас кто-то заметил и строгий дядя поллицейский посадил нас в одиночные камеры? — шатен попытался сконцентрироваться на словах Акиры и его голосе, который так заводил, но ничего не выходило. Казалось, что кроме острой и жгучей боли он ничего не сможет ощутить. Но все же он понимал, что, если их застукают, то к добру это точно не приведет и поэтому пытался молчать. Сдерживать рвущиеся наружу крики и просто молчать. — Вот так. Молодец. Потерпи еще совсем немного... Рейта плавно начал двигаться в Таканори, и от второго ясно доносился скрежет зубов и какие-то невнятные звуки, напоминавшие больше отрывистые всхлипы. Блондин и вправду пытался причинить как можно меньше боли Матсумото, но полное отсутствие этих неприятных ощущений было невозможно, поэтому он просто пытался двигаться осторожнее, что было не свойственно самому опасному и раздражительному тюремщику Японии. Со временем, как и обещалось, боль начала понемногу стихать, заменяясь первыми по-настоящему приятными ощущениями, которые постепенно начали дарить чувство какого-то блаженства. Слегка дернувшись бедрами, шатен дал понять, что уже готов к более грубым и быстрым толчкам. Уловив «тонкий» намек Таканори, Акира все же начал двигаться резче, проникая все глубже в изящное тело и иногда затрагивая такую чувствительную точку, отчего ноги Матсумото подкашивались, а сам он сжимал свои пальцы, невольно царапая ногтями нежную кожу. Границы реальности растворялись в одурманенном воздухе. Возбуждение подкатывало все больше и сдерживать невольные крики уже не было сил. Рейта то замедлял темп, то набирал его снова, ухмыляясь и наслаждаясь происходящим, будто он кошка, играющая со своей добычей, а Таканори лишь его жертва, которая никак не может найти спасения. С каждым новым разом, терпеть было все невыносимее, поэтому после нескольких движений шатен обхватил пальцами свой пульсирующий член, чуть надрачивая и добираясь до разрядки вместе с блондином. Стоны становились все громче, а эмоции все ярче и отчетливее. Спустя еще несколько толчков, первым излился Матсумото, забрызгивая стену и громко произнося имя того, кто и помог доставить такое незабываемое удовлетворение. После, что-то рыкнув, до оргазма дошел и сам Рейта, еще несколько раз толкаясь в парня с прекрасными волнистыми волосами. — Знаешь... а у тебя неплохой голос, — немного отдышавшись, проговорил Акира, целуя в последний раз в это утро шею шатена. — Этот вывод ты сделал из моих криков и стонов? — Ага. Забавно, правда? — парни засмеялись, разбавляя этим смехом атмосферу в комнате, которая уже успела накопиться. Атмосферу, пропитанную сексом. — Я хотел стать вокалистом. Но, видимо, не судьба. — Хм...Когда выйдем из тюрьмы, то обязательно займемся твоей вокальной карьерой. — Ты серьезно? — Абсолютно, — и тут Таканори подумал, что, если каждый его день в этой ненормальной тюрьме будет проходить именно так, то он не против даже пробыть здесь до смерти.